— Спасибо, — выдохнула она так, будто я только что спасла ей жизнь. — Я буду ждать.

Звонок оборвался.

Я медленно убрала телефон в сумку и прислонилась к холодной стене. Несколько секунд просто стояла, глядя в одну точку. Зачем тебе это надо, Юля… — прозвучало в голове набатом.

Кафе оказалось небольшим и почти пустым тихим, с приглушённым светом и запахом свежего кофе. Я пришла чуть раньше назначенного времени, но, оглядевшись, сразу поняла: опоздала. Мария уже была здесь.

Она сидела у окна, сжимая в руках чашку, к которой, кажется, даже не притронулась. Плечи напряжены, взгляд мечется по залу. Совсем не та уверенная девушка из моих воспоминаний. Сейчас она выглядела растерянной.

Я остановилась на секунду, собираясь с мыслями, и подошла к столику.

— Привет, — сказала я ровно. — Давайте сразу. Зачем вы меня позвали?

Она вздрогнула и подняла глаза. В них мелькнуло узнавание… и что-то похожее на стыд.

Я села напротив.

— Если вы хотите выяснять отношения, — продолжила я без паузы, — можете быть спокойны. Никита для меня пройденный этап. У нас всё в прошлом.

Мария кивнула слишком быстро.

— Я знаю, — тихо ответила она, опуская взгляд. Пальцы сжались сильнее. — Правда, знаю. Я не из-за этого. Она замялась. Было видно, что слова даются ей с трудом. — Просто… — она сделала вдох, — он сказал, что вы можете ему помочь.

Я напряглась.

— В чём именно? — спросила я, уже догадываясь об ответе.

Мария подняла на меня глаза. Они блестели.

— У него большие проблемы, — прошептала она. — Серьёзные. Я сначала думала, что он преувеличивает. Что это просто долги… как обычно.

По её щеке скатилась слеза. Одна. Она поспешно смахнула её тыльной стороной ладони, словно злилась на себя за слабость.

— Я не знала, к кому идти, — продолжила она сбивчиво. — Он почти не спит, всё время на нервах. Говорит, что если не решит вопрос в ближайшие дни… — она осеклась. — Я боюсь за него.

Я смотрела на неё и ловила себя на странном ощущении. Это была не ревность. И не злость. Скорее — жалость. Нет не к бывшему — к ней.

— И каким образом я должна помочь? — спросила я спокойно. — Что он сказал?

Я знала ответ, но хотела услышать что она скажет.

Мария снова замялась.

— Он сказал… — она сглотнула, — что вы сейчас близки с каким-то важным человеком. Что у вас есть… доступ. Или влияние. Я не знаю.

— Мария, — сказала я медленно, подчёркнуто спокойно, — вы не понимаете, о чём просите.

Она кивнула.

— Я же не прошу вас делать что-то плохое, — быстро добавила она. — Просто… Он ведь не преступник. Он просто… вляпался.

Я отвела взгляд к окну. За стеклом шла обычная жизнь: люди, машины.

— Что он натворил?

Мария пожала плечами.

— Взял в долг у неправильных людей…

— Для чего? — спросила я без эмоций, не уверенная, что хочу слышать ответ.

— Он работает на одном крупном предприятии, в бухгалтерии… — затараторила она, нервно прокручивая кружку с остывшим кофе. — Я особо не вникала. Но по его вине возникла крупная недостача. Чтобы её перекрыть, он взял в долг. А дальше… — она осеклась. — Думаю, вы понимаете.

— Передайте Никите, — сказала я резко, — что он полный кретин. И что я в это не полезу. Мне не чем вам помочь. И оставьте меня в покое.

Мария смотрела на меня так, будто только что рухнула её последняя надежда.

— Пожалуйста… — прошептала она.

Я встала.

— Мне жаль, — сказала я искренне. — Но это его выбор. И теперь — его ответственность.

Я отодвинула стул, собираясь уйти. И в этот момент напротив меня сел мужчина. Чужой. Уверенный в себе настолько, что даже не счёл нужным спросить разрешения. Я замерла и медленно подняла взгляд. А затем рядом с ним опустился и второй.

— Юлия — произнёс голос, от которого внутри всё сжалось.

Лев Алексеевич.

Мой бывший руководитель практики. В памяти мгновенно вспыхнули обрывки: закрытая дверь кабинета, слишком близкое расстояние, его ладонь на моём запястье, липкий взгляд, приставание.

Лев Алексеевич выглядел спокойно. Слишком. Безупречный костюм, аккуратная стрижка, вежливая, почти доброжелательная улыбка. Но теперь в ней было что-то другое холодное, выжидающее.

— Не ожидали? — мягко поинтересовался он.

Я почувствовала, как немеют пальцы.

— Вы ошиблись столиком, — сказала я, заставляя себя держать ровный тон. — И, если честно, вообще местом.

— Нет, — вмешался мужчина рядом с ним, усмехнувшись. — Мы как раз туда, куда нужно.

Лев Алексеевич положил руки на стол.

— Спасибо, Маша. Ты можешь идти.

Мария кивнула, виновато посмотрела на меня и спешно вышла из кафе. Я же одарила её взглядом в котором четко читалось: "Вот сука"

Я тоже попыталась встать, но мою руку перехватил мужчина с квадратным лицом. Он откинул полу пиджака, демонстрируя кобуру с оружием.

Я медленно села обратно.

— Что вам надо? — спросила я.

— Вы умная девушка, Юлия, — продолжил Лев Алексеевич, понижая голос. — Я это ценил. И поэтому предлагаю обойтись без лишних сцен, — он сложил пальцы в замок и посмотрел на меня так, словно всё происходящее давно было им просчитано. — К слову… проблемы вашего бывшего уже решены. И, что иронично, не без вашей помощи.

Меня передёрнуло.

— Мне плевать на его проблемы, — холодно ответила я игнорируя его насмешливый тон. — Чего вы хотите?

Он чуть наклонился вперёд, опираясь локтями о стол.

— То же, что и Никита...

Сердце пропустило удар.

— Я не буду, — ответила я сразу.

— Будете, — спокойно возразил он. — Вы уже начали...

Я резко подняла взгляд, не понимая о чем сейчас идёт речь.

Уголки его губ дрогнули не в улыбке, а в почти незаметной усмешке.

— Я умею анализировать, Юлия. Вы это знаете.

Он сделал паузу. Дал мне время. А потом добавил, уже другим тоном — тише, тяжелее:

— И ещё я прекрасно помню, по чьей милости потерял работу, к которой шёл много лет.

Воздух между нами будто стал гуще.

— Карьера. Репутация. Кабинет, который я зарабатывал не один год, — он говорил ровно, без эмоций, и от этого становилось только хуже. — Всё рухнуло за один вечер.

Его взгляд скользнул по моему лицу, цепкий, оценивающий.

— А всего-то не нужно было строить из себя недотрогу, — добавил он почти лениво.

Во мне что-то оборвалось. Мужчина рядом наклонился ко мне ближе.

— Передайте ему это.

Он достал из кармана небольшую флешку и вложил её мне в ладонь. Я прокрутила холодный пластик между пальцами, чувствуя, как внутри поднимается глухая волна отвращения и злости. Потом медленно положила носитель обратно в раскрытую ладонь Льва Алексеевича.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Не буду.

Лев Алексеевич смотрел на меня несколько секунд. Затем его губы растянулись в улыбке — совсем не доброй.

— Очень жаль Юлия — усмехнулся он — Очень жаль....

32

Таир

Я поймал себя на том, что думаю о ней слишком часто. Не просто вспоминаю, а возвращаюсь мысленно, снова и снова, как будто Юля не осталась где-то между ночью и утром, а встроилась в мой день: в паузы между звонками, в короткие секунды тишины перед совещаниями, в автоматические движения, когда рука тянется к телефону без причины. Стоило на мгновение отпустить контроль — и она всплывала сама. Её лицо. Глаза. Эти чёртовы глаза, в которых одновременно страх и упрямство, доверие и готовность в любой момент сорваться с места и бежать.

Прошлая ночь возвращалась обрывками, слишком живыми для человека, привыкшего держать дистанцию. Её запах — тёплый, чуть сладкий, с чем-то своим, не парфюмерным. То, как она сначала держалась напряжённо, будто всё время ждала подвоха, проверяла каждое движение, каждое слово. И то, как потом незаметно даже для неё самой, выдохнула. Как будто на секунду разрешила себе поверить, что здесь и сейчас ей не нужно защищаться.