А утром… утром я поймал себя на реакции, которая мне была чужда. Не настороженности, не привычной холодной оценке, а идиотском, почти болезненном умилении. Короткие волосы растрёпаны, пряди лезут в глаза, губы чуть приоткрыты от растерянности. Взгляд не колкий, не закрытый. Совсем не та собранная, колючая девочка из офиса. И это сбивало сильнее, чем должно было.

***

Рабочий день, вопреки ожиданиям, с самого начала пытался выбить почву из-под ног. Формально всё шло по плану: совещания, звонки, цифры, графики. Автоматизм, в котором я чувствовал себя уверенно. Но внутреннее напряжение не отпускало — тянулось фоном, как низкий гул.

Арсен был непривычно дёрганым.

— Я тебе говорю, — не унимался он, курсируя из одного угла переговорной в другой, — кто-то сливает информацию.

Он остановился, упёрся ладонями в стол и посмотрел на меня в упор слишком прямо для человека, который сомневается.

— Не "может быть", Таир. Точно. Слишком много совпадений. Сделки, о которых знали единицы, всплывают у конкурентов. Цифры. Сроки. Даже формулировки. Такое не угадывают.

Я молчал, слушая и одновременно прокручивая в голове последние месяцы. Неприятные детали начинали складываться слишком логично.

— Ты уверен? — спросил я наконец, сохраняя внешнее спокойствие. — Может, ты рано паникуешь?

— Я не паникую, — резко отрезал Арсен. — Я считаю. А цифры, как ты знаешь, врать не умеют.

Я откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Мысль — липкая, неприятная — начала оформляться окончательно.

— Внутри? — уточнил я.

— Внутри, — кивнул он. — И не на уровне рядового клерка. Это кто-то с доступом. Аналитика. Финансы. Стратегия.

Почему-то именно в этот момент перед глазами всплыло лицо Юли. Не потому что я допускал её причастность нет. Скорее наоборот. Я вспомнил, кого я убрал из компании. И за что. Вспомнил, кто умел играть в долгую и кто не умел проигрывать.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — уловил паузу Арсен.

— Да, — ответил я коротко. — И мне это не нравится.

Он выпрямился.

— Лев?! Но у него же сейчас нет доступов.

Я не ответил сразу. Встал, подошёл к окну. Город жил своей жизнью — шумный, равнодушный, идеально подходящий для грязных игр, которые всегда предпочитают тень.

— Арсен, — сказал я, не отрывая взгляда от отражения в стекле, — подними всё по Льву. Контакты. Передвижения. Последние связи.

***

Вечер подкрался незаметно — как всегда, когда день перегружен, а мысли идут не по графику. За окнами офисного этажа город темнел, стекло отражало холодный свет ламп и моё собственное лицо — собранное, жёсткое. Такое, каким его привыкли видеть.

Я посмотрел на часы. По расписанию — ещё одна короткая встреча. Улыбаясь машинально, набрал сообщение:

"Задержусь, малыш. Поднимись ко мне, пожалуйста, подожди немного. Потом вместе поедем домой".

Ответ пришёл сразу. "Сегодня мне нужно домой".

Я нахмурился, быстро набрал: "Хорошо".

Пусть едет. Всё равно после работы заеду за ней. Заберу. Она должна быть рядом, мысль возникла слишком легко, слишком естественно, чтобы я стал её анализировать.

Я положил телефон на стол, провёл ладонью по лицу. Внутри поднималось глухое, нехорошее предчувствие. Интуиция — та самая, которая вытаскивала меня из дерьма не раз, настойчиво требовала внимания.

Экран вспыхнул снова. Незнакомый номер. Без имени. Без фото. Просто цифры. Сообщение: "Юлия — сливает всю информацию по вам и вашей работе. Если сомневаетесь, можете убедиться сами".

Я медленно выпрямился в кресле.

Следующее сообщение: "Она сейчас в кафе на другой улице от вашего офиса. С Львом Алексеевичем. Передаёт информацию".

Внутри что-то ударило резко, глухо, будто выбили воздух из лёгких. Не злость. Не ярость. Холод. Чистый, концентрированный. Нет. Не она. Не так. Не после сегодняшнего утра. Не после того, как она смотрела на меня. Не после ночи, в которой не было фальши. И именно поэтому сообщение било так точно. Потому что сомнение — самый грязный и самый эффективный инструмент.

Я встал резко. Стул с неприятным скрипом отъехал назад.

— Арсен, — бросил я, набирая номер, — совещание начни без меня.

— Что случилось? — он уловил тон мгновенно.

— Мне нужно кое-что увидеть своими глазами.

Я уже шёл к лифту, когда телефон снова завибрировал. "Поторопитесь. Такие встречи не длятся долго".

Двери лифта закрылись, отражая моё лицо — спокойное, собранное. Только глаза выдавали напряжение.

Я не верил этому сообщению. Но я должен был проверить. Потому что если это ложь — я найду того, кто её придумал. А если нет… Эту мысль я себе закончить не позволил.

Я остановил машину через дорогу. Не сразу проехал дальше, развернулся, выбрал место так, чтобы панорамное стекло кафе оказалось прямо передо мной. Внутри был тёплый, почти уютный свет — издевательски неуместный.

И она была там.

Юля.

Я узнал её мгновенно даже со спины, даже через стекло. По тому, как она сидела. По напряжённой линии плеч. По жесту, которым убрала волосы за ухо. Чёрт. Я знал её слишком хорошо для человека, с которым провёл так мало времени.

Напротив неё сидел он.

Лев Алексеевич.

Расслабленная поза, уверенность, с которой он занимал пространство. Сидел так, будто имеет на это право. Будто не был вышвырнут мной из компании с формулировкой, от которой у него до сих пор должно было сводить зубы.

Мир сузился до этого окна. Я не слышал слов. Видел, как Юля сказала что-то коротко, жёстко. Видел, как он наклонился ближе — слишком близко. И внутри меня что-то низко, опасно завибрировало.

А потом я увидел это. Её рука. Движение — почти незаметное, аккуратное. Она вложила что-то в его раскрытую ладонь.

Маленький предмет. Тёмный. Прямоугольный. Флешка?!

В груди будто что-то оборвалось и тут же натянулось снова, до предела. Не боль. Холодная, режущая ясность. Та, от которой не кричат и не бьют кулаками. Та, от которой принимают решения.

В голове вспышками наложились кадры.

Утро.

Её растрёпанные волосы. Как она морщила нос, делая первый глоток кофе. Как смотрела — прямо, без масок. Как улыбалась. Её запах на моей подушке. Её "нет, я не убегаю".

И вот — это.

Я сжал руль так, что побелели костяшки. Кровь глухо билась в висках. Каждая мысль становилась острой, как осколок.

Значит, вот так.

Предательство.

Самое тихое и самое мерзкое — без свидетелей и лишних слов.

Я видел, как Лев что-то сказал, как угол его рта дёрнулся в самодовольной усмешке.

Видел, как Юля резко встала — не потому что спешила, а потому что хотела уйти. Как будто ситуация была не под её контролем. Это сбивало. Я заметил, как она напряглась, как попыталась отстраниться. Как Лев наклонился к ней ещё раз.

И в этот момент что-то внутри меня хрустнуло окончательно.

33

Юля

По дороге домой меня не отпускало гадкое, липкое предчувствие. Стоило выйти из кафе я сразу набрала Машу. Гудки. Потом тишина. Либо эта тварь выключила телефон, либо закинула меня в чёрный список. Никита тоже был недоступен. Сволочь.

Даже дураку стало бы ясно: в это кафе меня пригласили не случайно. И Лев оказался там не просто так. Вопрос был только один, как они вообще связаны и каким образом проблемы моего бывшего вдруг так легко решились, да ещё и благодаря мне?

Подходя к общежитию, я позвонила Таиру. Почему-то резко захотелось извиниться. Даже сама не до конца понимала за что именно. Просто внутри что-то настойчиво твердило: надо.

Звонок остался без ответа. Сообщение "Скучаю" — тоже. От этого тревога только усилилась, сжалась под рёбрами, не давая нормально вдохнуть.

Едва я вошла в комнату, Лиза тут же накинулась с вопросами, но ей хватило одного моего взгляда. Она сразу всё поняла и замолчала.