— Ага… — отозвалась я механически, не отрывая взгляда от потолка.

Лиза вздохнула.

— "Ага", — мягко, но настойчиво повторила она. — Ты вообще понимаешь, что если сейчас всё это завалишь, потом будешь жалеть? Ты к этому шла не один год.

Я медленно села, подтянула колени к груди, обхватила их руками. Внутри всё было ватным. Не пустым — именно ватным. Будто меня аккуратно, методично размяли до состояния, в котором нет опоры.

— Я помню, Лиз, — тихо сказала я.

Всё давно было написано, практика закрыта, формально мне ничто не угрожало. Но морально я была раздавлена. Не надломлена — именно раздавлена, как что-то хрупкое, по чему проехались, даже не заметив. Мысли о будущем вызывали не тревогу, а глухое отторжение. Будто меня заставляли думать о жизни, в которой меня сейчас не было.

Я помолчала и вдруг поймала себя на одной мысли. Навязчивой.

— Может… — я замялась, но всё же произнесла, — может, стоит сходить к нему? Сегодня же выходной он вероятно дома.

Слова повисли в воздухе. Я даже не уточняла, о ком говорю. Это было не нужно.

Лиза медленно повернула ко мне голову, поджала губы — этот жест я знала слишком хорошо.

— Мне кажется, не стоит, — сказала она после паузы. Твёрдо.

Я опустила взгляд.

— Лиз, я просто хочу понять, — тихо сказала я. — Что произошло. Я не могу так…

Она покачала головой.

— Юль… Я вообще разочарована в нём. Правда. Мне казалось, он серьёзнее. Взрослый. Ответственный. А не вот это вот… — она сделала паузу. — Не по-мужски.

Её слова били точно в цель, хотя голос она не повышала. Я сжала пальцы, чувствуя, как внутри поднимается знакомая смесь стыда и желания оправдать.

— Может, у него правда проблемы… — пробормотала я почти автоматически.

Лиза посмотрела на меня долго и внимательно.

— С головой у него проблемы Юль, — сказала она наконец, — даже если проблемы, взрослые люди так не поступают. Они либо объясняют, либо отпускают. А он не сделал ни того, ни другого.

Я промолчала.

— Ты не должна бегать за человеком, который демонстративно ведёт себя как мудак, — добавила она хмуро. — Особенно сейчас, когда тебе нужно думать о себе.

Я кивнула, хотя внутри всё сопротивлялось. Потому что, как ни крути, часть меня всё ещё хотела его увидеть. Услышать. Убедиться, что всё это не было ошибкой. Не было иллюзией. Не было чем-то односторонним.

В итоге я всё-таки поехала к нему.

Решение не было резким — оно просто оформилось внутри, как неизбежность. Я дождалась, пока Лиза уйдёт. Не хотелось отчитываться, куда и зачем я собираюсь.

Собиралась я медленно. Слишком тщательно для человека, который "просто хочет поговорить". Несколько раз меняла одежду, поправляла волосы, стирала макияж и снова наносила. Руки дрожали, сердце билось неровно, будто заранее готовилось к удару.

В дороге я почти не смотрела в окно. Мысли путались, накручивались, цеплялись друг за друга. Я представляла десятки вариантов: он удивится, обрадуется, разозлится, выслушает, скажет "уходи", скажет "прости". Я не знала, к чему готовиться — и именно это пугало больше всего.

Лифт поднялся быстро я даже речь не успела придумать. На нужном этаже я замешкалась перед дверью, глубоко вдохнула и нажала на звонок.

Дверь открылась — и меня накрыло дежавю. Только на этот раз девушка передо мной не была ни в полотенце, ни с мокрыми волосами. Ухоженная. Спокойная. Уверенная. И квартира жила — шумела. По множеству голосов и женскому смеху было ясно: здесь был какой-то вечер.

Девушка посмотрела на меня, задержала взгляд на моих глазах. Улыбнулась — даже будто приветливо. И распахнула дверь шире, словно приглашая войти. Я сделала шаг внутрь — и почти сразу нашла его взглядом.

Таир сидел на диване. В руке — стакан с каким-то напитком. По левую сторону от него устроилась девушка. Слишком близко. Он наклонился к ней и что-то прошептал на ухо. Она наигранно смутилась, опустила глаза и улыбнулась. И по этой улыбке было ясно, не про интерьер он ей рассказывал.

В этот момент всё вдруг встало на свои места. Без слов. Без объяснений. Как щелчок.

Я мысленно прокляла себя, за слабость, за то, что позволила себе поверить, за боль, которая накрыла снова. Всепоглощающую. Раздирающую. Такую, будто из меня вырывали остатки души — с мясом, без жалости.

Мне потребовались титанические усилия, чтобы не разреветься прямо там. Таир поднял голову. Наши взгляды встретились. В его глазах мелькнуло что-то холодное, чужое. Надменность? Или равнодушие, прикрытое маской? И ещё что-то — болезненно тёмное. Он убрал руку от своей собеседницы и залпом осушил бокал.

— Юля…

Я вздрогнула и обернулась на голос. Арсен стоял совсем рядом. Я перевела взгляд на него — и тут же резко развернулась и вышла. Почти выбежала из квартиры, в которой совсем недавно доверилась ему. Где наивно думала, что могу быть счастливой.

35

Таир

Я не отвечал ей сознательно.

Не потому что не видел сообщений — видел. Всё. До последней точки. До этих коротких фраз, за которыми всегда скрывается больше, чем написано. Я просто не открывал. Как будто непрочитанное — не существует. Как будто если не дать словам формы, они не смогут причинить вред.

Глупо.

Телефон постоянно лежал рядом. Экран загорался слишком часто. Я переворачивал его лицом вниз. Потом обратно. Потом снова вниз. И каждый раз ловил себя на одном и том же ощущении — раздражение, смешанное с чем-то липким и вязким. Злость на самого себя. И на неё.

Глупая девчонка.

Всю прошедшую неделю вечера выглядели одинаково. Дорогой виски. Шумные компании. Сомнительные девицы, слишком громко смеющиеся и слишком легко оказывающиеся рядом. Ни к тому, ни к другому я почти не прикасался. И этот вечер не стал исключением.

Люди, алкоголь, музыка, смех — всё это должно было заглушить мысли о ней. Должно было. Но работало плохо. Она буквально въелась в мою черепную коробку.

Я держал стакан в руке, делал редкие глотки, будто сам процесс имел значение, а не результат. Позволял кому-то сидеть рядом просто потому, что это не требовало усилий. Ни объяснений. Ни честности. Ни ответственности.

Она сидела слишком близко. Намеренно. Я позволял. Не потому что хотел, потому что так было проще выглядеть тем, кем от меня ждали быть. Спокойным. Контролирующим. Безразличным. Тем, у кого нет слабостей.

В звонок в дверь я сначала даже не вслушался. И не сразу её увидел. Сначала почувствовал. Воздух в комнате будто изменился. Сгустился. Стал тяжёлым, вязким, как перед ударом. Как в секунду, когда понимаешь: сейчас будет больно, и отступать поздно. Я поднял глаза и внутри что-то резко щёлкнуло.

Юля.

Она стояла в проёме, будто сомневаясь, стоит ли делать ещё шаг. С этим взглядом нереально красивых глаз, в котором было слишком много всего сразу. Боль. Обида. Надежда, уже треснувшая, но ещё не умершая окончательно. И что-то ещё… последнее.

Чёрт.

Я откинулся назад и инстинктивно убрал руку от девушки рядом. Не демонстративно — резко. Почти зло. Сделал глоток. Потом ещё. А потом осушил бокал залпом, потому что смотреть на Юлю трезвым было опасно.

Наши взгляды встретились Я не улыбнулся. Не смог. Я злился. Дико злился. На неё. На себя. На то, что всё это вообще имеет надо мной власть. За то, что она имеет надо мной власть.

В её глазах что-то погасло. Не вспыхнуло — именно погасло. Как свет, который выключают одним щелчком. Это было хуже, чем я мог себе представить.

— Юля… — услышал я голос Арсена и только тогда осознал, что она уже развернулась.

Она ушла быстро. Не хлопая дверью. Не оглядываясь. Я вскочил с дивана слишком поздно. На секунду. На долю секунды и остановился.

Правильно было бы догнать. Услышать её версию. Выслушать. Но слушать я не хотел. Мне не нужны слова. Мне было достаточно, того что я видел.

— Таир? — кто-то коснулся моего плеча.