"А твой парень в курсе, что ты переспала со мной?"

Я резко открыла глаза, будто он произнёс это вслух прямо сейчас. Сердце болезненно кольнуло.

— Козёл… — тихо пробормотала я себе под нос.

И тут же спохватилась. Нет. Нельзя. Нельзя думать. Нельзя о нём думать.

Всё внутри гудело от усталости и напряжения. Я достала телефон, пролистала контакты и нажала на Лизу. Она всегда выручала. Всегда брала трубку — хоть среди ночи. Гудки. Ещё один. Потом — сброс.

— Ну конечно… — выдохнула я, уткнувшись лбом в ладонь.

Телефон лежал в руке тяжёлым, будто налитым свинцом. Я уже собиралась убрать его в сумку, но экран вспыхнул — входящий звонок. Не глядя, почти автоматически, я ответила:

— Лиза, я опоздала... — пробормотала я, чувствуя, как голос дрогнул. — Следующий поезд только в три часа, представляешь…

— Сейчас приеду.

Я замерла. Это был не женский голос. И точно не Лизин. Глубокий. Спокойный. Я оторвала телефон от уха, посмотрела на экран.

Номер незнакомый. А вот голос…

Сердце больно толкнулось о рёбра. Я снова поднесла телефон к уху:

— Таир…?

— Только не уходи. Я сейчас приеду, — повторил он.

И отключился.

Я сидела на скамейке, сжимая телефон обеими руками, не в силах даже выругаться. Он… что? Едет сюда? Серьёзно?

Грудь поднялась в длинном, дрожащем вдохе. И вместо того чтобы встать и уйти — я осталась сидеть. Потому что, как бы ни хотелось себе соврать… — я не смогу просто уйти.

Он появился так быстро, что я даже не успела придумать, как бы культурно слиться. Чёрный внедорожник медленно подкатил к обочине. Фары полоснули светом по павильону, где я сидела, съёжившись от ветра и собственного упрямства. Дверца открылась, и Таир вышел — будто это обычный вечер, обычная встреча. Будто он и не сомневался, что найдёт меня именно здесь.

— Садись, — сказал он спокойно, словно мы договаривались заранее.

Я выдохнула, сжала ремень сумки крепче и покачала головой:

— Нет… спасибо. Я сама. Я уже… дождусь.

— Юля, не упрямься — его голос был тихим, но в нём чувствовалась та самая сталь, которую я уже знала. — Я отвезу тебя.

— Правда, не надо… — я пыталась сказать уверенно, но вышло жалко.

— Я сказал, отвезу. — Он открыл переднюю дверь. — Я знаю, куда тебя везти. Не так уж далеко. И нам нужно поговорить.

Внутри всё смешалось: раздражение, злость на себя, тревога и… да где-то глубоко непрошеная дрожь. Слабость, которую я ненавидела. Словно внутри резко включили свет, и мысли заметались, как тараканы.

Я упрямо стояла на своём, хотя сырой майский холод уже пробирал до костей.

— Это плохая идея, — выдавила я. — До пункта назначения часа два.

— Юль, — он слегка склонил голову, глядя прямо в глаза. — Это на поезде с остановками два часа. На машине — полтора. До дверей.

Я напряглась. Значит, знает, куда ехать. Знает адрес.

— Ладно, — прошептала я. — Но только довезти. И… поговорим немного.

Он ничего не ответил. Просто закрыл за мной дверь, сел за руль и завёл двигатель.

В салоне было тепло. Пахло кожей и дорогим мужским парфюмом. От него вообще вкусно пахло. Кажется, я никогда не придавала значения тому, чем пахло от Никиты, а тут…

Я уставилась в окно, будто там было что-то невероятно интересное. Мы ехали молча почти десять минут. Город остался позади — за окнами мелькали редкие фонари, тёмная трасса и пыль, которую ветер гнал по асфальту. В салоне было слишком тихо. Я слышала, как в груди стучит собственное сердце. И только когда свет последней заправки остался позади, Таир заговорил:

— Я хотел извиниться.

Голос был ровным, спокойным. Как всегда. Без проявления, каких либо эмоций. И это даже раздражало.

— За что? — спросила я, повернувшись к нему.

Он смотрел на дорогу, словно подбирал слова:

— За ту ночь. И утро.

В животе что-то дёрнулось. Пальцы похолодели, хотя в машине было тепло, а щёки, наоборот, загорелись.

— Между нами ничего не было, — продолжил он. — Ты уснула. Мне нужно было тебе сразу сказать, но ты так мило "не помнишь".

Я моргнула несколько раз, не сразу осознавая смысл.

— Серьёзно? — голос сорвался, стал чужим.

Таир коротко кивнул:

— Да.

— Я проснулась голой в твоей постели…

— Юль, — он усмехнулся, едва сдерживая смех. — Ты сама начала раздеваться. Что я, по-твоему, должен был сделать?

Я сглотнула.

— Честно?

Он посмотрел на меня коротко кивнул:

— Я мог воспользоваться твоим состоянием. Но не стал. Поэтому твой парень может быть спокоен.

Меня словно облили ледяной водой. Странно, я должна была почувствовать облегчение, но нет…

— У меня нет парня, — вырвалось раньше, чем я успела подумать. И тут же стало стыдно. Зачем я это сказала?

Таир тихо хмыкнул — будто это признание только подтвердило то, что он и так знал.

— Знаю.

— Откуда? — выдохнула я, не поднимая глаз.

— Ты бы не сидела сейчас рядом со мной, если бы он был, — спокойно ответил он.

Я резко повернулась к нему. Он на мгновение встретился со мной взглядом, едва заметно улыбнулся и снова посмотрел на дорогу. Уголки моих губ дрогнули прежде, чем я успела это остановить.

Таир больше ничего не сказал.

Машина мягко неслась по ночной трассе, фары вырывали из темноты полосы дороги, и до конца пути тишина между нами была уже не такой напряжённой.

23

Таир

Машина мягко скользила по трассе. Фары вырывали из темноты узкие полосы асфальта, и в этом ритме было что-то убаюкивающее. Юля сидела рядом, уставившись в окно, но я видел, мысли её были далеко не за стеклом.

Я чувствовал это боковым зрением, как она несколько раз открывала рот, будто собираясь что-то сказать, и каждый раз передумывала. Пальцы то сжимались на ремне сумки, то разжимались. Волнение читалось без слов.

— Таир… — наконец тихо произнесла она.

Я перевёл взгляд на неё буквально на секунду.

— М?

Она замялась. Потом резко выдохнула и выдала, явно не отрепетированно:

— А это правда?... — голос дрогнул, но она упрямо продолжила. — Что ты... вы… сидели? Были под следствием?

Неожиданно.

Я даже усмехнулся про себя. Большинство либо боялись задать этот вопрос, либо делали вид, что им всё равно. А она — спросила прямо. В лоб. Как есть.

— Правда, — ответил я спокойно, не снижая скорости.

Юля напряглась.

— Но, — продолжил я, — не так, как это любят пересказывать в курилках.

Она осторожно повернулась ко мне лицом.

— Когда ведёшь большой и прибыльный бизнес, — сказал я ровно, почти буднично, — всегда нужно быть готовым к тому, что тебя попытаются лишить его. В такие моменты нельзя иметь слабостей. Потому что именно на них давят.

Юля внимательно слушала. Не перебивала.

— А у меня их не было, — добавил я. — Поэтому и надавить было не на что.

Она нахмурилась.

— Совсем? — тихо спросила.

Я на секунду задержал взгляд на дороге, потом всё же посмотрел на неё.

— До недавнего времени — да.

Юля отвела глаза.

— Меня оправдали, — продолжил я. — Дело развалилось. Фактов не хватило.

Сделал паузу и, как бы между прочим, добавил:

— Кстати… вышел я в день твоего рождения.

Она резко вдохнула.

— Что?.. — повернулась ко мне. — В тот самый день?

— В тот самый, — подтвердил я.

Юля молчала. Я видел, как в её голове что-то щёлкало, складывалось, находило новые связи. Глаза стали чуть шире, дыхание сбилось.

— Значит… — она не договорила.

— Значит, — подхватил я, — ночь, которую ты не помнишь, была первым вечером на свободе.

Она посмотрела на меня так, будто увидела впервые. Без кокетства. Без защиты. Честно.

— Это… — она запнулась и тут же улыбнулась. — Интересно.

Я усмехнулся уголком губ.

Мы снова замолчали. Но это молчание уже не давило.

К дому мы подъехали уже глубокой ночью. Трасса осталась позади, фонари сменились редкими окнами частного сектора, и город будто выдохся, притих.