Так прошло две недели.

Сессия наконец закончилась, и вместе с ней отпустило то затянувшееся чувство вины и стыда, мешающее дышать. Будто с плеч сняли тяжёлый груз, к которому я уже почти привыкла.

В общежитии кипела привычная суета: кто-то укладывал чемоданы домой, кто-то праздновал закрытие долгов. А я просто сидела на подоконнике, смотрела на весеннее небо и впервые за долгое время чувствовала внутри тишину.

Следующим этапом была практика.

На кафедре выложили списки, и, как ни странно, я оказалась в логистической компании с громким названием "Глобал Трейд". Не то чтобы мечта всей жизни, но после экзаменов мне было всё равно куда идти — лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Не думать о ночи дня рождения. Не думать о Никите.

Он, кстати, за эти две недели почти исчез. Несколько сообщений — коротких. «Может, встретимся?» — и больше ничего. Я не отвечала. Я не чувствовала ни злости, ни сожаления, даже обиды не было. Только сердце болезненно кололо, когда в голове всплывала картина , того как он со мной поступил.

Иногда я ловила себя на том, что уже не пытаюсь вспоминать ту ночь. Мозг будто воздвиг стену: неон, смех, музыка — и дальше пустота. Как будто это был не мой вечер, а чужой сон.

Лиза, конечно, не сдавалась: — Ты точно не хочешь мне ничего рассказать?

Я лишь криво улыбалась: — Точно.

***

Первый день практики выдался холодным и до смешного ранним. Я стояла перед зданием с зеркальными окнами, смотрела на своё отражение в стекле. В руках — термокружка с кофе, в голове — абсолютная тишина.

"Глобал Трейд" оказался одним из тех мест, где всё построено на бейджах, строгих лицах и запахе кондиционера.

На ресепшен меня встретила улыбчивая девушка в сером костюме: — Вы, наверное, Юлия Власова? Проходите, вас уже ждут.

Я кивнула, поправила короткие волосы и прошла по длинному коридору. Ровные линии, стекло, одинаковые двери — всё слишком правильное. Я чувствовала себя лишней деталью в идеально собранном механизме.

В кабинете руководителя отдела сидел мужчина лет тридцати пяти.

— Значит, вы к нам на практику, — произнёс он, наконец оторвав взгляд от моих ног и медленно поднимая его к моим глазам. На секунду он задержался, едва заметно улыбнувшись — будто отметив про себя их необычность.

— Отлично. Поработаете с документооборотом и отгрузочными листами.

Я снова кивнула, пытаясь выглядеть уверенной, хотя внутри хотелось исчезнуть.

Первые часы тянулись мучительно медленно. Я сидела за чужим столом, перелистывала счета, заполняла таблицы… и вдруг поняла, что вообще ни о чём не думаю. Ни о Никите. Ни о той ночи, которая будто стёрлась ластиком из памяти.

Будничность поглощала меня. И это было странно успокаивающе.

Но когда вечером я вышла из офиса, небо резко потемнело. Среди людского потока на тротуаре я заметила знакомую фигуру — высокую, с характерными широкими плечами, которые невозможно было перепутать.

Сердце дрогнуло. Всего на секунду.

Я моргнула — и силуэт исчез.

Наверное, просто показалось. Я устала. Мне нужен душ, тёплая постель и тишина.

Но стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вспыхнули те самые тёмные глаза, цвета пасмурного неба. И где-то в глубине сна, на самом краю сознания, будто эхом донеслось его низкое, ровное: "Юля, ты не в том сейчас состоянии…"

Я вздрогнула и резко проснулась, сердце ударило в грудь так, что даже дыхание перехватило. Комната была полутёмной, размытая после сна, и только Лиза, сидящая на краю своей кровати, выглядела удивительно чёткой.

Она смотрела на меня внимательно, чуть нахмурив брови.

— Кто такой Таир?

12

— Кто такой Таир? — повторила Лиза, не отводя от меня внимательного, почти пристального взгляда.

— Я не знаю… — выдохнула я и бессильно опустилась на подушку, уставившись в потолок. — Правда не знаю, кто он. Только имя. И, пожалуйста, не мучай меня, Лиз. Я познакомилась с ним в день своего рождения… и…

— И-и-и что? — не отставала она, пересев ближе, прямо на край моей кровати.

— И не хочу об этом говорить, — хмыкнула я, чувствуя раздражение и растерянность в одном лице. — В голове вакуум. Я не помню. И прошу тебя… больше не спрашивай меня о том вечере.

Лиза тихо вздохнула, смирившись, и медленно вернулась на свою кровать.

— Ладно, спи, — пробурчала она уже обиженным тоном, натягивая на себя одеяло. — Просто надеюсь, что этот Таир, чьё имя ты бормочешь во сне уже не в первый раз… не сделал тебе больно.

— Не сделал, — ответила я тихо.

В ответ только услышала её театральный вздох.

— Ну и хорошо. А то я уже готовилась спасать тебя, — буркнула Лиза, а потом, приподняв голову, добавила: — Хотя… если он красивый, можешь хотя бы предупредить заранее. Я бы тоже присмотрелась.

Я фыркнула.

— С ума сошла?

— Конечно, — она развела руками. — Где ты видела нормальных подруг?

На этой фразе я не выдержала — рассмеялась. Смех вышел коротким, но удивительно лёгким, почти освобождающим. Лиза довольно улыбнулась и удовлетворённо нырнула под одеяло.

— Всё, теперь спи. Мне вставать рано — пробормотала она.

Я покачала головой, всё ещё улыбаясь, и только потом погрузилась в тишину.

***

Следующие два дня моей практики прошли почти незаметно — размеренно, однообразно, словно всё вокруг работало по давно выверенной схеме, в которую я должна была аккуратно встроиться.

Лев Алексеевич, мой временный руководитель, — мужчина лет тридцати пяти, но выглядящий старше своих лет. Среднего роста, с начинающей редеть линией волос, вечно усталым взглядом и сутулой манерой держаться, словно он тащит на плечах не только отдел, но и половину склада. Он возглавлял аналитический отдел логистики и очень гордился этим. Слишком гордился, если честно.

Он давал мелкие поручения: свести таблицы, проверить накладные, сделать подборку по отгрузкам. Объяснял нюансы работы отдела — иногда спокойно, иногда с какой-то излишней демонстративной заботой.

Но больше всего меня напрягало другое. Он слишком любил подходить близко.

Стоило мне наклониться к экрану, чтобы рассмотреть цифры, как за спиной возникал он — тихо, почти неслышно. Нависал над столом, дышал где-то у моего виска, указывал пальцем на монитор, едва не касаясь моей руки.

Пару раз рукой "случайно" задел мои волосы, и я вздёргивала плечи, делая вид, что ничего не заметила.

Хотелось отодвинуться, обернуться, сказать что-то резкое, но каждый раз меня останавливала мысль: что я просто себе накручиваю.

Я стала чаще перебирать пряди, собирать волосы в тугую резинку, от чего хвостик на коротких волосах смотрелся нелепо. Я старалась держать дистанцию, насколько это вообще возможно в тесном кабинете.

Но даже так его присутствие чувствовалось слишком сильно. Слишком навязчиво. Слишком… неправильно. И всё равно я старалась не показывать, что замечаю.

Может, потому что сама пока не понимала, что вообще происходит.

На третий день границы начали стираться. Лев Алексеевич подошёл слишком близко — не просто навис, а буквально облокотился ладонью на спинку моего стула, так что я оказалась зажатой между его рукой и столом.

— Юленька, вот здесь ошибка, — протянул он, наклоняясь так, что его рубашка коснулась моего плеча. — Давай я покажу… ближе.

Его пальцы легли мне на плечо. Сначала мягко. Потом чуть крепче — как будто проверяя реакцию.

У меня внутри всё холодно дёрнулось.

— Не трогайте меня, — попыталась сказать твёрдо, но голос вышел тихим, сдавленным.

Он будто не услышал. Рука сползла чуть ниже. Перемещаясь на талию.

И в этот момент у меня перехватило дыхание — смесь паники, отвращения и вспышки злости под кожей. Я резко встала, задев стул, который громко заскрежетал по полу.

— Я… мне нужно выйти. — Даже не посмотрела на него.

Почти бегом вылетела из кабинета, чувствуя, как трясутся пальцы. Воздух в коридоре казался более холодным, но всё равно не хватало. Я нажала кнопку вызова лифта, шепча себе под нос: спокойно, спокойно…