Ближе к обеду появилась какая-то определенность. Секретарь сообщила, что меня перевели в другой отдел — временно. Пока не придумают, что со мной делать.

Новый кабинет оказался тихим, не большим. Всего три стола. За компьютерами сидели два человека, которые выглядели так, будто их жизненный интерес умер вместе с офисным ковролином. Две великовозрастные сотрудницы показали мне моё рабочее место, дали пару папок и набор скучных инструкций.

Работа оказалась нудной, механической, и… скучной. Но главное — никто не приставал...

Рабочий день медленно, но стремительно шел к своему завершению. И чем ближе был конец рабочего дня, тем тише становилось вокруг. Сотрудники уходили раньше обычного — пятница всё-таки. К шести вечера весь этаж почти опустел. А меня загрузили стопкой бумажной работы, и я долго, слишком долго пыталась разобраться в них.

Когда часы показали девятнадцать тридцать, я поняла: хватит. Если не уйду сейчас точно опоздаю на поезд. А мама будет ждать.

Я быстро собрала вещи: блокнот, зарядку, аккуратно сложила бумаги, оглядела выключенные мониторы.

Пора.

Коридор встретил меня тишиной, длинной, пустой, чуть жёлтой от тусклого света ламп. Я закрыла дверь отдела, развернулась — и врезалась во что-то твердое и тёплое.

Вернее — в кого-то.

Я подняла глаза.

Таир.

Запах его парфюма ударил в голову — узнаваемый, тёплый, резкий, будто специально созданный, чтобы лишать способности мыслить.

— Извини, напугал. Ты уже уходишь? — Голос — ровный, низкий, спокойный. Но взгляд… слишком внимательный. От которого не вольно подкашиваются колени.

"Не похож он на сурового начальника" — мысленно мотнула головой, пытаясь прогнать эту навязчивую мысль.

Я крепко сжала ремень сумки.

— Да… итак задержалась. Я уже должна быть на вокзале.

Он приподнял бровь, медленно скользнув по мне взглядом.

— Пошли. Я отвезу.

— К-куда? — глупый вопрос. Смешной. Но язык сам споткнулся.

— На вокзал, Юль, — спокойно повторил он, словно это самое очевидное в мире. — Ты же опаздываешь. У тебя чемодан?

Хотела отказаться. Хотела сказать "не надо", "я сама", "мне неудобно". Но мысли метались, как птицы в клетке: я действительно могу опоздать следующий поезд только поздно ночью… А мне так не хотелось оставаться в городе.

— Нет… чемодана нет, только сумка, — выдохнула я.

Он коротко кивнул.

— Тем лучше. Пойдём.

Сказано было так спокойно, так уверенно — как будто выбора у меня и не было.

Когда он сделал шаг вперёд, чуть разворачиваясь, пропуская меня — я вдруг поняла.

Он ждал меня. Специально. Знал что я ещё не ушла.

21

Мы шли к лифту молча, но внутри у меня всё дрожало — будто под ногами был не пол, а тонкое стекло, готовое треснуть от любого неверного шага. Я нажала кнопку. Двери раскрылись почти сразу, без ожидания, словно подслушивали мои мысли. Мы вошли.

Кабина была пустой. К счастью. Зеркальная стена отражала мой растерянный вид, и я тут же отвернулась, будто могла спрятать своё состояние, просто не глядя на него.

Я потянулась к кнопке первого этажа, но Таир опередил меня. Его палец уверенно нажал этаж паркинга. В тот же миг его рука задела мою — всего на долю секунды, но меня словно током прошило. Таир же остался невозмутимым: собранным, спокойным.

Я украдкой поглядывала на него из-под ресниц. Красивый чёрт. Правда красивый. И эти мысли, и мой интерес к нему пугали меня сильнее, чем молчание.

Тишина в лифте давила, как вакуум.

И вдруг он заговорил:

— А парень твой почему не встречает?

Я вздрогнула и резко подняла на него взгляд.

Парень… Господи.

— Э… парень… Ах да... — язык внезапно стал чужим, непослушным. — Он… уехал. Поэтому…

Фраза вышла скомканной. Слишком быстрой. Слишком очевидной ложью. И я поняла, Таир уловил каждую фальшивую ноту.

Таир тихо хмыкнул, коротко:

— Ну-ну…

От этого двухсловного "ну-ну" по спине пробежали мурашки.

Лифт дёрнулся, начал замедляться. Двери разъехались. Он вышел первым — плавно, уверенно, так, как выходят люди, привыкшие, что пространство подстраивается под них. Но уже у самого выхода он вдруг остановился и, повернувшись ко мне через плечо, посмотрел прямо в глаза.

Спокойно, почти буднично, словно говорил о погоде, он произнёс:

— А твой парень в курсе, что ты переспала со мной?

Я застыла в дверях лифта, будто меня прибили к полу. Сердце ударило так сильно, что выбило воздух из лёгких.

— Ч… что?.. — голос едва не сорвался.

Он прищурился.

— В курсе? — повторил тише, почти шёпотом, от чего стало только хуже. — Он знает, с кем ты провела ночь в день своего рождения?

Дыхание перехватило. Я не могла сделать ни шага, ни произнести ни слова. Просто смотрела на него — а он ждал. Спокойно. Терпеливо. Уверенно.

Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается в плотный, болезненный комок. Слова он бросил легко, без нажима… но ударили они так, будто сорвали замок с тщательно запертой двери.

— Спаси… спасибо, Таир Рашидович, — выдавила я, и голос предательски дрогнул. — Я… я всё-таки, наверное, доеду сама. Вызову такси.

Я сделала движение назад — в лифт, в спасительное металлическое укрытие, туда, где можно закрыть двери, нажать любую кнопку и исчезнуть. Перестать ловить его взгляд — полностью выбивающий меня из равновесия.

Но он лишь слегка нагнул голову, приподнял бровь.

— Сама? — медленно переспросил он, будто проверяя, правильно ли расслышал.

Я кивнула — коротко, нервно, словно меня трясло изнутри.

— Да… так будет лучше.

Он шумно выдохнул и сделал шаг ко мне. Не резкий. Просто шаг.

И именно в этот момент я поняла — если останусь ещё хоть на секунду, рассыплюсь.

Как последняя трусиха, я отступила назад, почти ввалившись в лифт, и судорожно нажала на кнопку закрытия дверей. Раз. Второй. Третий — будто от этого зависела моя жизнь.

Двери начали медленно сходиться.

Я успела поймать его взгляд — растерянный, полный недоумения. И лишь тогда, когда металлические створки сомкнулись, а кабина дёрнулась вверх, я позволила себе выдохнуть.

Руки дрожали. Колени подкашивались. А внутри всё ещё звучал его голос: «А твой парень в курсе, что ты переспала со мной?»

— Юля, как же ты влипла… — прошептала я своему отражению, с трудом узнавая себя в зеркале. Ладони скользнули по лицу. — И что делать теперь?

Ответа, конечно, не было. Только гул в ушах и тяжесть в груди. Будто я стояла на краю, а шаг назад уже невозможен, а вперёд — страшно до липкого холода под кожей.

22

Ну конечно же, я опоздала.

Поезд ушёл буквально перед носом. На электронном табло моё направление мигало красным: "Посадка окончена". Ниже — равнодушно и сухо: Следующий рейс в три часа ночи.

ТРИ.

Я застыла прямо посреди перона. Люди проходили мимо — кто с чемоданами, кто с кофе в бумажных стаканах, кто торопливо, не оглядываясь. А я стояла, как выброшенная на берег. Весенний вокзал был полон сквозняков: май, но холод всё ещё цеплялся за кожу, пробирался под куртку.

Глаза защипало — предательски и сильно. Я сжала губы, чтобы не расплакаться. Это было бы так… по-детски. Несколько секунд я смотрела на расписание, на часы — и внутри всё опустилось. Мама будет ждать. Наверняка спать не ляжет, пока я не приеду.

Я глубоко вдохнула, выпрямилась, прижала сумку к боку сильнее. Ехать на такси — дорого. Мой бюджет студентки не потянет такую трату.

Ладно.

Хорошо.

Пусть в три. Но я поеду. Я твёрдо решила: я поеду домой. Мне просто это необходимо. Хоть в три ночи, хоть в пять. Хоть всю ночь придётся просидеть здесь — всё равно поеду.

Я подошла к лавочке у стены, села, поставила сумку рядом. Плечи всё ещё подрагивали — то ли от сырого майского холода, то ли от нервов. Но стоило закрыть глаза — передо мной снова возникло его лицо.