Он развернул экран ко мне. Запись с камер наблюдения: знакомый кабинет, ряды столов, обычный рабочий день. Лида сидела за компьютером, затем оглянулась — быстро, почти машинально — достала из сумки флешку, что-то скачала, так же быстро убрала её обратно и продолжила работать, словно ничего не произошло. Я смотрел молча.

— Это ни о чём не говорит, — произнёс ровно. — Все сотрудники используют носители. Отчёты, таблицы, презентации.

Арсен усмехнулся, но не отступил.

— Согласен. Если смотреть только этот кусок.

Он пролистнул запись.

— А теперь смотри дальше.

Камера в коридоре. Лида выходит, говорит по телефону. Потом — парковка. Та же флешка, но уже в руках другого человека. Мужчина в кепке, лицо скрыто тенью. Пара фраз. Пять секунд. И они расходятся в разные стороны.

Внутри что-то холодно щёлкнуло.

— Вот это уже не "рабочие файлы", — продолжил Арсен. — И это не первый раз. Я поднял архив за три месяца.

Я откинулся в кресле и медленно выдохнул.

— Мотив?

— Деньги. Долги. Классика, — пожал плечами он — Да какая разница?!

В кабинете повисла тишина. Та самая, рабочая. Когда решение уже принято, но ещё не озвучено.

— Подготовь всё, — сказал я наконец. — Полный пакет доказательств.

— Уволить?

Я поднял на него взгляд.

— Нет. Пока нет. Пусть думает, что всё идёт по плану.

Арсен понимающе кивнул.

Пока он продолжал говорить — уже спокойнее, по делу, — я слушал вполуха. Он рассказывал, что пошёл дальше: проверил не только камеры, но и рабочий компьютер Лиды. Логи входов, время активности, подключения внешних носителей. Картина складывалась слишком ровная, чтобы быть случайной.

— Она чистила следы, — говорил Арсен. — Аккуратно. Но не идеально. Видно, что не профи. Кто-то подсказывал…

Я уже собирался задать следующий вопрос, когда из приёмной донёсся шум. Не резкий — скорее нервный: повышенные голоса, быстрые шаги. Я нахмурился, потянулся к кнопке селектора, но в этот момент двери распахнулись. В кабинет буквально влетела девушка. Растрёпанные волосы, сбившееся дыхание, взгляд злой и одновременно растерянный. За ней — Алёна, моя секретарша, бледная и явно выбитая из колеи.

— Таир Шамильевич, я пыталась её остановить… — торопливо начала она.

Девушка резко обернулась: — Я сказала — мне нужно к нему. Срочно.

Я медленно поднялся из кресла, оценивая ситуацию. Лицо незнакомое. Но в том, как она держалась, не было ни истерики, ни пустой наглости. Только решимость. Отчаянная, оголённая.

— Алёна, — спокойно сказал я, — выйди. И закрой дверь.

Секретарша бросила на меня короткий, благодарный взгляд и поспешно вышла, аккуратно прикрыв дверь.

Я перевёл взгляд на Арсена. Он всё понял без слов и молча отошёл к окну, скрестив руки на груди, но остался в кабинете.

— Вы кто? — спросил я холодно.

— Лиза, — она нервно сдёрнула выбившуюся прядь волос и тут же вскинула на меня яростный взгляд. — И я пришла сказать, что ты урод, Таир… как там тебя… Шамильевич.

Тишина в кабинете стала плотной. Арсен застыл в стороне с откровенно открытым ртом, но благоразумно решил не вмешиваться.

— Самый последний кретин, — продолжала Лиза, уже не останавливаясь. — Законченный эгоист.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна раздражения.

— Интересно, — произнёс ровно, — за что я заслужил такой поток оскорблений, если я вас даже не знаю?

Лиза усмехнулась — зло, почти на грани истерики. — А вот Юлю ты знаешь, да? — она шагнула ближе и ткнула в меня пальцем. — Юля в больнице. Из-за тебя, козёл.

Слова дошли не сразу. Секунду они просто висели в воздухе, не имея веса. А потом ударили.

— Что? — я резко выпрямился. — В какой больнице? Что с ней?

41

Юля

Звуки приборов раздражали. Монотонные, навязчивые, слишком живые для этого стерильного пространства. Они резали тишину палаты и почему-то были единственным доказательством того, что я всё ещё здесь. Что моё тело дышит. Хотя внутри уже было пусто.

Если честно, я бы предпочла больше не чувствовать боль. Ни физическую — ту, что тянула низ живота тупым, рваным эхом, ни другую. Гораздо более жестокую.

Слёзы катились сами. Горячие, упрямые. Я не пыталась их остановить. Не вытирала. Просто лежала, уставившись в потолок, и позволяла им стекать в подушку. Всё случилось вчера, слишком быстро. Словно кто-то выдернул из меня нечто живое — и оставил взамен тишину.

— Юля… — Мужской голос прозвучал взволнованно.

Я вздрогнула.

Медленно повернула голову — и тут же отвернулась обратно, снова вцепившись взглядом в потолок. Белый. Безликий. Как всё здесь. Как то, что теперь было во мне.

— Уходи, Таир, — сказала я тихо. Но голос всё равно предательски дрогнул.

Я чувствовала его присутствие кожей. Как напряжение в воздухе. Как тяжесть взгляда. Он был слишком реальным, чтобы это оказалось галлюцинацией.

— Юль… — он сделал шаг ближе. Я услышала это. — Посмотри на меня.

— Нет, — почти шёпотом. — Пожалуйста, Кирсанов. Просто… уйди.

Сердце билось где-то в горле. Я сжала пальцы в кулаки под одеялом, будто это могло удержать меня от срыва. Потому что если я посмотрю — всё. Я не выдержу.

Перед глазами снова всплыло то видение: неоновый свет огней, звуки музыки, силуэт мужчины… его спина. И женщина рядом. Его руки на её талии. Это был он, точно он. Моё сердце не сомневалось ни секунды. Оно просто сломалось.

— Прости, — сказал он глухо.

— За что, — выдохнула я. — За то, что если бы ты не появился в моей жизни… ничего бы этого не было?

Я усмехнулась сквозь боль. — Тебе не за что извиняться. Правда. Всё произошло так, как должно было произойти. Я догадываюсь, кто тебе рассказывал, что я в больнице, но не стоило было приезжать. Беременности нет. Уже нет.

Он замолчал.

Я резко повернулась к нему. Слишком резко — в голове закружилось, перед глазами поплыло, мир на секунду поехал.

— Уходи, — повторила я, уже жёстче. — Или иди к той, с кем вчера ты так… хорошо проводил время.

— Ты о чём?

Он стоял рядом с кроватью. Без привычной холодной уверенности. Без маски. Просто мужчина, который смотрел на меня так, будто что-то внутри него надломилось окончательно.

Этот вопрос оказался неожиданным.

Я отвернулась снова. Слёзы хлынули с новой силой.

— Я видела — всхлипнула я — Ты был... Поцелуй...Клуб

— Это был не я, — тихо сказал он. — Юль… ты ошиблась. Там был не я.

Слова повисли в воздухе, но было уже поздно. Моё тело заплатило раньше, чем разум успел усомниться. Ночь, боль, врачи, холодные руки, чужие голоса — и пустота. Та, которую уже ничем не заполнить.

— Уходи — повторила я в которой раз.

Я почувствовала, как край кровати слегка прогнулся — он сел рядом. Не тронул. Даже не попытался.

— Я никуда не уйду, Юль, — сказал он спокойно. — Даже если ты будешь кричать, что ненавидишь меня.

— Я не ненавижу тебя, — выдохнула я почти беззвучно.

— Не уйду, — повторил он — Не верю.

Сказал это так, будто ставил точку. Я не ответила. Просто закрыла глаза. Сил спорить не было. Как и сил верить.

***

Неделя прошла странно. Растянулась, потеряла очертания. День и ночь здесь почти не отличались — всё сливалось в один бесконечный отрезок из капельниц, уколов, шорохов шагов за дверью и тихих голосов медсестёр.

Таир почти не уходил из больницы. Если и исчезал — ненадолго. Возвращался с кофе в бумажном стакане, с какими-то документами под мышкой, с усталым взглядом человека, который не спал сутками. Иногда я просыпалась и видела его в кресле у окна — неподвижного, напряжённого, будто он боялся пошевелиться и разрушить хрупкое равновесие.

Он не давил. Не лез с разговорами. Просто был рядом. Иногда это злило сильнее, чем если бы он ушёл. Лиза приходила почти каждый день. Резкая, собранная. Она всегда цокала языком, заметив Таира.