Я медленно поднялась из-за стола. В висках стучало, а тошнота тянулась к горлу снова, настойчиво, но я выпрямилась. Ноги держали плохо, однако я не позволила себе пошатнуться.

— Запомни одно, Никита, — сказала я уже у двери. — Я больше никогда тебе не поверю.

Сделала паузу, глубоко вдохнув, чтобы не сорваться.

— Из этого дерьма я как-нибудь выберусь. Справлюсь. Мне ведь не в первой.... А ты?

Я задержала взгляд на нём на пару секунд дольше, чем нужно.

— Ты уже всё потерял. Всё мужское, что у тебя было... Просто ты ещё этого не понял.

Я развернулась и вышла, не хлопнув дверью. Слишком много чести.

В подъезде было холодно и пахло сыростью. Я прислонилась спиной к стене, и только тогда позволила себе закрыть глаза. Тошнота накрыла с новой силой. Дышать было трудно. Но я как-то дышала.

38

Арсен больше не звонил.

Он просто написал один раз: "Ты в порядке?" Я не стала отвечать. Даже не открыла диалог. Просто отключила телефон и кинула его в сумку, будто так могла выключить и всё остальное.

Ни черта я не в порядке. Ни на процент.

Лиза приехала за два дня до вручения диплома и выпускного. Я как могла делала вид, что всё отлично: улыбалась, шутила, рассказывала какие-то глупости, будто мы просто давно не виделись и это обычная встреча. Но она слишком хорошо меня знала. Только цокала языком, когда ловила мой задумчивый, застывший взгляд — тот самый, который появлялся, когда я выпадала из разговора. Но вопросов не задавала.

— Ты купила платье? — спросила подруга, когда мы сидели в кафе торгового центра, грея ладони о чашки с кофе.

— Нет, — слишком быстро ответила я. — Возьму что-нибудь из того, что есть в шкафу.

Лиза прищурилась.

— Так не пойдёт. Тебе нужно купить что-то максимально сексуальное. Потому что мы пойдём сразу после в клуб, и там…

— Не продолжай, — перебила я её, даже не поднимая глаз. — Мне хватило твоего совета один раз.

Она подняла руки в жесте капитуляции.

— Хорошо, хорошо. Молчу.

Мы прошлись по магазинам. Я мерила платья без особого энтузиазма, глядя на своё отражение так, будто примеряла не ткань, а чужую жизнь. В одном я была слишком "праздничной", в другом — слишком "взрослой", словно на меня примеряли роль, к которой я ещё не готова.

В итоге я выбрала простое. Чёрное. Без вырезов, без лишнего блеска. Длинна, чуть выше колена. Лёгкая ткань подчёркивала фигуру, но не кричала о ней, не требовала внимания, не обещала ничего лишнего.

— Вот, — сказала Лиза, оглядев меня с головы до ног и неожиданно кивнув с одобрением. — В этом ты выглядишь так, будто знаешь себе цену.

Я усмехнулась, глядя на своё отражение.

— Если бы ещё чувствовала...

***

Ночью я почти не спала.

Тело будто жило своей отдельной, странной жизнью. Ломота в мышцах, тянущее, неприятное ощущение внизу живота, тошнота, накатывающая волнами. Не резкая, не та, от которой бегут в ванную, а глухая, вязкая — как навязчивое напоминание: что-то не так. И это "не так" тянулось уже давно, ещё с того дня, как я разговаривала с Никитой. Просто я упорно делала вид, что не замечаю.

— Переволновалась, — убеждала я себя, ворочаясь под одеялом. — Недосып. Стресс. Всё логично.

Но логика плохо работала, когда в груди было пусто, а в голове слишком шумно.

Лиза тоже не спала. Я слышала, как она ходит по комнате, как открывается и закрывается холодильник, как она что-то ищет, потом долго стоит в тишине, будто собираясь с мыслями. А ближе к четырём утра свет вдруг зажёгся.

— Юль, — тихо сказала она. — Не пугайся, ладно?

Я приоткрыла глаза.

— Ты меня уже пугаешь одной этой фразой.

Она села на край моей кровати. В руках, маленькая белая коробочка.

Мне понадобилась секунда. Может, две. А потом внутри что-то холодно щёлкнуло, словно захлопнулась невидимая дверь.

— Лиз… — выдохнула я. — Нет.

— Да, — мягко, но твёрдо ответила она. — Ты второй день никакая. Тебя тошнит, ты бледная, злая, спишь как убитая, потом не спишь вообще. И… — она замялась, подбирая слова. — Когда у тебя были последние месячные?

Я закрыла глаза.

Ответ я знала. Просто не хотела его произносить. Даже в голове.

— Давай без паники, — сказала Лиза уже деловито, словно включив режим "всё под контролем". — Просто проверим. Это ничего не значит. Совсем.

Я сидела на краю унитаза. А Лиза суетилась рядом, распаковывая тест. Руки у неё дрожали сильнее, чем у меня.

Пять минут тянулись вечностью.

Я смотрела не на тест — на плитку на полу. Считала трещинки, узоры, тени. Дышала. Не думала. Вернее, очень старалась не думать.

— Юль… — голос Лизы сорвался.

Я подняла глаза.

Две полоски.

Чёткие. Ровные. Без сомнений. Без вариантов.

— Твою налево… — вырвалось у неё почти шёпотом, но с таким ужасом, будто она только что увидела аварию. — Вот же… вот же чёрт.

Я не сказала ни слова.

Внутри не было истерики. Ни крика. Ни слёз. Было странное, ватное оцепенение, как будто кто-то выключил звук во всём мире, и я смотрела немое кино про саму себя.

— Так, — Лиза глубоко вдохнула, заставляя себя собраться. — Так. Мы не паникуем. Слышишь? Не паникуем.

— Лиз… — мой голос был чужим, тонким, будто не мой. — Что делать теперь?

Она посмотрела на меня внимательно. По-настоящему. Без шуток, без бравады, без привычной лёгкости.

— Теперь, — медленно сказала она, — Сначала ты садишься. Потом дышишь. Потом мы думаем. Не сегодня. Не сейчас. Сегодня у тебя диплом и выпускной.

Я кивнула. Механически. Как кукла.

— А потом? — спросила я тихо.

Лиза сжала мои пальцы крепко, почти до боли.

— А потом будем решать. Вместе. Поняла? Ты не одна.

Я снова посмотрела на тест.

"Две полоски. Юля, две полоски" — мысленно повторила я. Такого развития события я даже представить себе не могла.

39

Я ещё долго смотрела на эти две полоски, будто если моргну — они исчезнут. Растворятся. Окажутся оптической иллюзией, следствием усталости, ошибкой теста. Чем угодно, только не реальностью.

Но они никуда не делись.

Лиза первой отвела взгляд. Аккуратно положила тест на край раковины — так осторожно, словно он мог взорваться или оставить ожог.

— Мы его потом перепроверим, — сказала она уже спокойнее, но я слышала, как у неё внутри всё трясётся. — Для уверенности. Ладно?

Я кивнула. Мне было всё равно. Абсолютно.

Мы вернулись в комнату. Я легла на кровать, уставившись в потолок. Белый. Чистый. Сон больше не приходил в голове стоял гул, как после удара. Мысли путались, цеплялись друг за друга, но ни одна не доходила до конца, рассыпаясь где-то на полпути.

Утром голова была тяжёлой, тело — ватным, будто меня всю ночь перекатывали из стороны в сторону. Тошнота накатила внезапно, резче, чем ночью. Я едва успела добежать до ванной.

Лиза стояла в дверях, молча протягивая стакан воды. Её лицо было напряжённым, собранным таким, каким оно становилось в моменты, когда она боялась, но не позволяла себе паниковать.

— День Х, — сказала она, стараясь улыбнуться. — Как ты?

Я посмотрела на своё отражение в зеркале. Бледная кожа, губы без цвета, глаза слишком тёмные, будто в них провалились тени ночи. Чужая.

— Всё хорошо, Лиз. Спасибо, — ответила я машинально.

Она фыркнула, но тревога из её взгляда никуда не делась.

Я собралась. Чёрное платье легло по фигуре красиво, подчёркивая талию. Бледность кожи и тени под глазами я скрыла тональным кремом, ресницы щедро накрасила тушью. Короткие волосы аккуратно уложила. Я смотрела на себя в зеркало и думала о странном: вот я — выпускница. С дипломом. С планами, которые ещё вчера казались чёткими и реальными.

А теперь…

Теперь внутри меня что-то тихо, но неотвратимо меняло траекторию всей жизни. С той самой первой ночи с Таиром всё начало смещаться, ломаться, уходить с привычной орбиты.