— Юль, — Лиза подошла сзади и положила руки мне на плечи. — Что бы ты ни решила потом… это будет твоё решение. Поняла?

Я встретилась с ней взглядом в зеркале.

— Поняла.

Сегодня — диплом. Сегодня — выпускной. А всё остальное… Всё остальное подождёт.

День начался на автопилоте. Я улыбалась. Кивала. Отвечала на вопросы. Принимала поздравления так, будто внутри меня не было этого тихого, липкого ужаса, свернувшегося где-то под рёбрами. Будто ничего не изменилось. Будто ночь с двумя полосками мне просто приснилась.

В аудитории пахло цветами и духами — сладко, приторно, почти тошнотворно. Выпускники суетились, фотографировались, громко смеялись, будто боялись, что если замолчат, праздник рассыплется. Я стояла среди них, выпрямив спину, и ловила себя на том, что всё происходит как будто не со мной.

Я смотрела на себя со стороны: вот Юлия, вот её имя в списке, вот её очередь..Когда меня вызвали, я вышла спокойно. Даже уверенно. Каблуки не дрогнули, улыбка не сползла. Я приняла диплом из рук декана, поблагодарила, повернулась к залу. Вспышки камер. Аплодисменты. Чужие радостные лица.

"Вот так и выглядят люди, у которых всё хорошо", — мелькнула мысль.

Я не подавала вида. Ни жестом. Ни взглядом. Ни тенью на лице. Никто не должен был догадаться, что у меня внутри всё рушится медленно и беззвучно.

Мама приехала к началу церемонии. Я заметила её в зале — она сидела прямо, сдержанно улыбалась, а когда наши взгляды встретились, гордо кивнула. После вручения она обняла меня крепко, по-матерински, чуть дольше, чем обычно.

— Я так тобой горжусь, — сказала она тихо, мне в ухо.

Мне стало трудно дышать.

— Спасибо, мам, — ответила я, и голос не дрогнул. Я даже сама удивилась.

Она уехала почти сразу. Сказала, что устала, что дома дела, что вечером созвонимся. Я не стала настаивать. Провожала её взглядом и чувствовала странное облегчение, смешанное с виной.

Лиза это заметила.

— Ты нормально? — спросила она, когда мама скрылась за дверью.

— Да, — автоматически ответила я.

Вечером был клуб.

Неоновый свет резал глаза, будто пространство состояло из одних вспышек и отражений. Музыка гремела так, что вибрировали стены и грудная клетка. Бас бил прямо в тело, заглушая мысли, выбивая из головы всё лишнее. Мы протискивались через толпу. Кто-то смеялся, кто-то целовался, кто-то уже был пьян. Воздух был густым от алкоголя, духов и чужого дыхания.

— За диплом! — крикнула Лиза, перекрикивая музыку, и протянула мне стакан с соком.

— Спасибо, — сказала я и сама не узнала свой голос.

— Пошли танцевать.

Я не хотела. Совсем. Но Лиза так отчаянно пыталась меня приободрить, что я согласилась. Мы вышли на танцпол.

Свет менялся каждые несколько секунд: фиолетовый, синий, розовый. Люди превращались в силуэты, в тени, в движения. Я двигалась вместе с ними — механически, почти автоматически. Музыка проходила сквозь меня, не задевая. В какой-то момент я остановилась, поймав себя на том, что ладонь лежит на животе. Совсем легко. Почти неосознанно. Я резко убрала руку.

Музыка вдруг стала тише. Или это у меня в ушах зазвенело — так, что остальные звуки провалились куда-то вглубь.

Я увидела его почти сразу.

Сначала — знакомую осанку, линию плеч, этот жест, когда он чуть наклоняется вперёд, будто весь мир обязан его слушать. А потом лицо.

Таир.

Сердце сжалось так резко, будто кто-то ударил кулаком изнутри. Воздух перестал проходить в лёгкие. На секунду мне показалось, что я просто упаду прямо посреди танцпола.

Я не хотела смотреть. Честно. Но взгляд будто приклеился.

И он увидел меня.

Я заметила, как он нахмурился даже сквозь неоновый свет. Словно то, что он увидел меня, доставило ему максимальный дискомфорт.

Рядом с ним была женщина. Красивая. Она что-то сказала ему на ухо, улыбнулась — лениво, по-хозяйски. Таир наклонился в ответ. Его рука легла ей на талию так естественно, так привычно, словно всегда там и была. А потом он поцеловал её. Не мимо. Не в щёку. В губы. Медленно. Показательно. Так, что у меня внутри что-то окончательно оборвалось.

— Нет… — выдохнула я, хотя никто не мог меня услышать.

И в этот момент тело предало. Резкая, острая боль полоснула внизу живота — не тянущая, не глухая, а такая, от которой темнеет в глазах. Я согнулась пополам, хватаясь за себя, будто могла удержать что-то внутри.

— Юля? — голос Лизы прорвался сквозь шум. — Юль, что с тобой?!

Я не успела ответить. Вторая волна боли накрыла сильнее. Ноги подкосились, и если бы не Лиза, я бы рухнула на пол.

— Всё, всё, выходим, — резко сказала она, уже не спрашивая. — Слышишь меня? Юля!

Она буквально вытаскивала меня из толпы. Свет бил по глазам, музыка рвала голову, а я шла, почти не чувствуя ног, прижимая ладонь к животу и стараясь не закричать.

На улице было прохладно. Воздух ударил в лицо, но легче не стало. Меня затошнило так сильно, что Лиза едва успела подставить пакет.

— Чёрт… чёрт, чёрт… — бормотала она, дрожащими пальцами набирая номер.

Я сползла по стене, садясь прямо на асфальт. Мир плыл. Фонари расплывались светлыми пятнами. Где-то далеко всё ещё гремела музыка — будто издевалась.

— Скорая? — Лиза говорила быстро, жёстко. — Девушка, сильные боли внизу живота, потеря ориентации… Да. Да, срочно.

Я закрыла глаза. Перед ними всё ещё стояло лицо Таира. И мысль, от которой хотелось исчезнуть: "Только не это… пожалуйста…"

Сирена разрезала ночь. А я уже не знала, что болит сильнее — тело или то, что казалось окончательно умерло внутри меня.

40

Таир

Каждый день проходил как предыдущий. Офис с его вечной рутиной, решением проблем, цифрами, переговорами; дом — и снова по кругу. Я загружал себя работой как мог: командировки, встречи, совещания, бесконечные отчёты.

Арсен всё ещё занимался поисками крота. Даже после ухода Юли слив информации не прекратился — а это уже било и по репутации, и по деньгам. Причём ощутимо.

Я всё чаще ловил себя на том, что задерживаюсь допоздна. Не потому, что не успевал. Просто не хотелось возвращаться в пустой дом. Особенно после того вечера. Странно — раньше тишина меня вполне устраивала. Теперь она давила. Сжимала виски, лезла под кожу.

Арсен заходил каждый день — как всегда на юморе, с кофе в руках и неизменным: — Ну что, живём?

Но я видел, как он напрягается. Мы оба понимали: информация уходит не случайно. Кто-то изнутри.

— Это не Юля, — сказал он однажды между делом, будто читая мои мысли.

Я слишком часто думал о ней. Чаще, чем следовало. Вспоминал, как она смотрела на меня. Тепло ее тела. Сладость ее губ.

Телефон лежал экраном вверх. Я не писал. Не звонил. Слабости — роскошь, которую я себе не позволял. И она тоже не звонила. Не писала. Больше не пыталась связаться со мной. Но иногда, между цифрами, отчётами и фамилиями в папках, в голове всплывал её голос. Спокойный. Слишком спокойный для всего, что было между нами.

Я раздражённо захлопывал ноутбук и уезжал из офиса далеко за полночь. Город жил своей жизнью, а я — своей войной. За бизнес. За контроль. За привычный порядок, который дал трещину ровно в тот момент, когда в нём появилась она. И хуже всего было то, что я до сих пор не мог понять, кого именно пытаюсь вычеркнуть: Юлю из своей жизни… или себя из её.

"Нельзя иметь слабостей, ты сам всегда говорил это себе это Таир"

Этот день ничем не отличался от остальных. Самый обычный. Утро, кофе, отчёты, короткие созвоны, цифры, цифры, цифры. Я почти смирился с мыслью, что так будет всегда.

— Это не она.

Арсен влетел в кабинет без стука — так он делал только в двух случаях: когда всё совсем плохо или когда он наконец нашёл то, что искал. В руках — планшет, на лице странная смесь напряжения и злорадства.

— Это Лида. С аналитического.