— Ну, хватит! — вдруг выпалил Сергей Викторович, и все вздрогнули. — Не на поминках сидим! Вон Нина сколько наготовила всего, стынет же. Да и водка сама себя не выпьет! — он встал, и у Маши вдруг защемило сердце от любви, которую она испытывала к этому большому и сильному человеку, в чём-то очень важном заменившему ей отца. — За тебя, племяшка! Раз уж выбрала свою судьбу, то будь счастлива! А ты, Николай Игоревич, сделай нашу девочку счастливой! Горько! — одним махом осушив изящную хрустальную рюмочку, мужчина подцепил вилкой блестящий маслёнок, закусил и сел, не глядя на молодых.

Николай потянул Машу на себя, клюнул в губы и отпустил. Игорь Богданов рывком поднялся из-за стола, швырнул салфетку и быстрым шагом покинул комнату, а потом и дом новоявленных родственников. Следом за мужем вышла красивая ухоженная женщина — мать Николая. Маруся вскочила, но Николай схватил её за руку и потянул вниз.

— Не надо! Все образуется!

Дядька пил рюмку за рюмкой, тётя его не останавливала, как делала всегда, а просто сидела и смотрела перед собой. В пустоту. Потом, когда стало понятно, что никто не притронется к еде, начала молча собирать со стола. Маруся попыталась помочь, но Нина Васильевна покачала головой и оттеснила племянницу плечом. И опять молча.

— Спасибо! — всё еще пытаясь наладить диалог, произнесла Маша. — Я вам очень благодарна за такой стол, за то, что поняли и приняли нас. Мы в дом Пантелеевны пойдём, а завтра заглянем в гости, если можно, — краем глаза она заметила, как вытягивается лицо мужа, но не собиралась менять решения. — Тётя, я могу взять постельное белье и полотенца? Я потом верну.

— Мы можем всё купить, — начал было Николай, но Нина Васильевна спокойно ответила:

— В шкафу на верхней полке новое. Что ты дарила. Забирай.

— Не обижает ли тебя супруг? — равнодушным тоном спросил дочь верховный маг. — Довольна ли ты им?

— О да! От всего сердца благодарю вас, отец, за выбор такого мужа! Я совершенно счастлива!

— М-да? Ну посмотрим, надолго ли хватит твоей радости! — старик не отводил взгляда от окна, перед которым стоял, заложив руки за спину. — Это всё? — спросил он, раздражаясь всё больше.

Он мечтал о сыне, о законном сыне, а жена родила дочь, и больше не беременела. Любовницы нарожали ему достаточно бастардов, но среди них было всего три мальчика, и ни один из них не унаследовал от отца магических способностей. Верховный маг поморщился, так и не поворачиваясь к дочери, но она подошла сама и встала лицом к родителю.

— Посмотрите, какой подарок мне недавно сделали, отец! Неправда ли, это очень красиво? — в руке новобрачной тускло блеснул чёрный оникс, но ни один мускул не дрогнул на лице мужчины.

— Уродливая безделица! — заключил он. — Сними и больше не позорь моего имени!

— Теперь у меня другое имя, — неожиданно твёрдо и холодно заявила Мирена. — И уж его я не позволю никому чернить, отец. Даже вам!

— Что⁈ — опешил верховный маг, но дочь уже направилась прочь. — Что ты сейчас посмела мне сказать, негодница⁈

— Я принадлежу своему мужу! Не вам! — весело ответила молодая женщина и очаровательно улыбнулась отцу. — Кстати, мама погостит у меня в доме какое-то время. Прощайте!

Верховный маг плотоядно ухмыльнулся, едва дочь повернулась спиной. Что ж, во всяком случае теперь он знает, откуда дует ветер! Впрочем, уничтожить всех этих никчемных дураков можно будет довольно скоро. Короля подмять под себя легко, и уже именно он, верховный маг королевства, будет по-настоящему править страной. Главное, чтобы де Карилья не взбрыкнул. Этого норовистого жеребца нужно взнуздать и заставить ходить под седлом. Старик уселся в красивое и удобное кресло и позвонил в колокольчик. На зов явился сухощавый немолодой слуга и низко поклонился.

— Говори! — хмуро приказал верховный маг.

— Она не выходит из дома и никого не принимает.

— А ублюдок Баррейро?

— Выехал к границе, мой господин.

— Они говорили с де Карильей?

— Да, несколько раз.

— Пошли людей следить за Баррейро, и пусть ждут приказа. Девку сторожить и днём, и ночью. Чуть погодя я займусь ею сам. Ступай!

— Есть еще кое-что, господин.

— Ну?

— Ваша жена встречалась с кем-то из квартала чёрных свечей.

— Вот как? И как она туда прошла? Перелетела стену?

— Переоделась, господин.

— Переоделась… Она собирается к дочери, как только выйдет за порог, протряси каждую тряпку в ее комнате! Если что-то найдёшь, сразу доложишь!

Часть города, где жили ремесленники, делилась на кварталы и цеха, как было заведено много десятков лет. Квартал кожевников добрососедствовал с улицей дубильщиков, а переулок сапожников — с домами портных. Ближе всех к оживленной главной площади жили ювелиры и ростовщики, а дальше всех — те, кого боялись пуще светлых магов.

Квартал чёрных свечей лет двести тому назад был основан первым свечных дел мастером, построившим скромный домишко с мастерской, где вечно витал дух пережжённого жира. Сюда заглядывали пасечники, сбывавшие сырьё для самых дорогих свечей — восковых. Здесь можно было встретить служанок из богатых особняков и бедняков, отсчитывающих последние гроши за отвратительно пахнущую жировую свечу, что только и могли себе позволить.

А потом на самой окраине квартала появились первые колдуны. Сперва они лечили, заговаривали больные зубы, нашептывали на ухо роженицам успокоительные слова, потом же дела их становились всё чернее и страшнее. Сто лет минуло с того дня, когда правивший тогда король разграничил светлых и тёмных магов и, боясь мстительности последних, не выгнал их из города, а воздвиг стену с двумя воротами, что охраняла стража. Войти в них добропорядочный гражданин не имел права, ибо сразу обвинялся в замышлении зла, а самим колдунам разрешалось покидать огороженную часть, где они жили, лишь несколько раз в году. Так и разделился квартал свечников на светлую и тёмную стороны.

Чёрные маги не нарушали договора. Однако каждый вечер принимали горожан с самыми разными просьбами. Страждущие зла не нарушали закона, в квартал чёрных свечей они попадали окольным путем: покидая городские стены и входя на территорию магов через узкую калитку, выходящую на мусорный пустырь. Сделать это можно было лишь днём, ведь с вечера до утра вернуться домой не получилось бы — город закрывал свои ворота. Но главная трудность для возжелавших обратиться к темной магии заключалась в том, что колдуны принимали просителей вечером и ночью. В поле за крепостной стеной появились временные постройки, в которых оставались на ночь клиенты тёмных магов. Со временем шаткие хибары превратились в постоялые дворы и таверны и обросли жуткими слухами и легендами.

На мусорном пустыре сновали стаи тощих голодных собак, копошились в поисках пропитания нищие, убийцы выбрасывали в кучи хлама тела своих жертв, и стоял такой смрад, что глаза слезились, а возникшее поселение обозвали вонючей деревней.

Верховный маг потёр виски: если жена прибегла к запрещенной магии, значит, нужно быть вдвойне осторожным, да и пора уже избавиться от этой старой клячи!

Покачивая ногой в такт незатейливой мелодии, что наигрывала на лютне жена, Теодоро изучал старинный трактат о лекарских огородах. Эта тема давно интересовала его, но сейчас он мало что понимал из прочитанного — все мысли крутились вокруг женщины с вечным именем.

— Как странно, — беспечно заметила Мирена, — мы женаты столько дней, а я еще ни разу не видела чуда!

Тео посмотрел на супругу и снова удивился странному несоответствию её внимательного, серьезного взгляда легкомысленному выражению лица.

— Чуда?

— Ты ведь маг. Отец прочит тебя в преемники, стало быть, ты умеешь больше остальных!

— Какого чуда ты бы хотела? — с улыбкой спросил де Карилья.

Женитьба никак не изменила привычное течение жизни. Мирена была отличной рачительной хозяйкой, учитывающей все просьбы мужа и его предпочтения. В постели была послушна и нетребовательна, покорно поворачивалась и засыпала, едва он извергал семя и, отдаляясь, целовал её в лоб. Возможно, Мануэль не распробовал супружескую жизнь, раз открыто насмехался над ней. Теодоро пока устраивало все. Ему было удобно.