— Уже не надеясь на благость смерти, а желая лишь забыться и отвлечься от своей боли, я создавала Совет и истово прикладывала все свои моральные, интеллектуальные и эмоциональные силы к тому, чтобы восстановить нашу планету после всего того, что неразумные мы успели с ней сделать… Стараясь превратить её в цветущий рай на земле, раз уж меня Бог не пускает в свой Рай на небе, заставляя пребывать в земном аду… А потом я узнала, что Кащей, эта тварь, сволочь проклявшая меня, научившая выживать там, где выживать невозможно, поставившая мне Ментальный запрет на самоубийство, жив! Что он прячется в Африке и развивает целую свою Школу, Школу Химерологов… Я мечтала убить его, удавить собственными руками!!.. или умереть от его рук. Я натравила на него Совет, я подставляла, интриговала, хитрила, играла и манипулировала, но сумела объединить против Кочу весь мир! И мы раздавили его и его выкормышей, как тараканов… по пути превратив всю центральную Африку в выжженную, бесплодную, мёртвую пустыню, не пригодную для жизни. Убили некогда зелёный живой континент… Я мечтала о том, как меня убьёт Борис, когда учила и тренировала его, когда лепила из него сильнейшего Богатыря Молнии из когда-либо живших на этой земле. Я ковала из него беспощадного воина, мечтая о смерти, которую он мне подарит… — последовал новый тяжёлый вздох, и речь после него продолжилась. Такая же торопливая, эмоциональная и горячечная.

— День нашего Поединка, день, когда он, наконец, посчитал себя готовым и бросил мне Вызов, я считала счастливейшим днём того подобия жизни, которое влачила эти годы… И он не разочаровал! Борис был прекрасен в своём неистовом гневе! Он обрушил на мою голову все громы и молнии небесные, он выжег всё, на несколько километров вокруг! Он выжег и землю, и воду, и даже воздух, из-за чего сам чуть не отбросил копыта. Он действительно убил меня… Вот только проклятие твари Кочу не пропало, и я сохранила своё сознание вне даже намёка на своё тело, впервые испытав то, что назвала потом Полным Слиянием с чистой Стихией… Я возродилась, воссоздала себя буквально из капли в сотне километров от места Поединка… Лицо Бориса стоило увидеть, когда я ночью пробралась в его покои, — невольно исказила лицо девочки улыбка. И даже лёгкий смешок сорвался с губ. Правда, улыбка на нём долго не задержалась. — По-моему, он даже описался от ужаса, словно в детстве, когда осознал, что я не какой-то призрак, а живая и настоящая… После этого я просто существовала. Как тень самоё себя. Без цели, без страсти, без жизни, без мечты, без смысла… изучала врачевание и лекарство… побыла ученицей у Пирогова, пожила в лесу у Сатина, забиралась в Тайгу к Умарову, летала в Тибет к Ламе… дралась в Поднебесной с Сянями, надеясь, что среди их «Божественных» и «Дьявольских» Сект, найдётся кто-то, кто сможет меня упокоить… дурацкая, тщетная надежда… в результате, там появился только ещё один, новый Демонический Культ Кат Ир Ины, один из самых жестких и безумных… Когда появился ты, я уже просто плыла по течению, ни на что не надеясь… Я взялась тебя учить просто от скуки, поскольку ты был забавен, выбивался из серой череды пустых болезненных серых дней. Но, потом… ты подарил мне реальную надежду на избавление. Так сделай это! Сделай это сейчас и здесь! Уничтожь моё проклятье, мою память! Если, при этом, ты сможешь убить и меня, то убей! Убей! Не колеблясь и не сомневаясь!

Я тяжело вздохнул. Мне не хотелось этого делать, но… тот напор, с которым она этого требовала… Нет ничего страшнее разочарованной или неудовлетворённой женщины — как-то судьбу Кащея и Африки не было желания повторять. А ведь, устроить что-то подобное мне, она вполне может! С неё станется объединить и натравить на меня весь Одарённый мир, встав в его первых рядах, добиваясь, чтобы я-таки убил её, не добровольно, так будучи вынужденным с ней сражаться уже за свою собственную жизнь и жизни близких мне людей, которые ещё были, которых она знает.

— Что ж, — проворчал я, закатывая рукава, — Ты сама этого просила…

Стереть память Ведьмы Воды оказалось совсем не сложно. Даже проще, чем, прыгнув потом, с расстройства, в толчок, сориентироваться в канализации и отыскать там путь обратно во Дворец во всех хитросплетениях труб и сетей.

С последним я, кстати, так и не справился. Часа два промыкался, мечась, как бешенный слепой таракан, рыская, то туда, то сюда, то снова пытаясь возвратиться обратно, чтобы совершить новую попытку, начав её из исходной точки… тщетно, правда, ведь с каждым «возвращением» я всё больше и больше запутывался.

В конце концов, плюнул на всё и просто вылез наружу, на поверхность, в случайном месте, чтобы «материализоваться» и пробиться к небу, а там уже, поднявшись повыше, суметь нормально сориентироваться, как минимум, по сторонам света.

Вылез. В каком-то душе, вывалился прямо на голову какой-то, проводившей водные процедуры довольно молодой и миловидной особе.

Как она визжала!.. первые несколько секунд. Пока я обратно в трубу «смыться» не собрался. Видимо, какие-то предварительные спецэффекты, сопутствовавшие проявлению Дара, проявились, так как визжать она перестала мгновенно, словно выключателем щёлкнули. Я даже остановился от неожиданности. Остановился и обернулся посмотреть… «не обернулась ли она, что б посмотреть, не обернулся ли я».

Она… перестала визжать. Окинула меня уже совершенно другим взглядом: сканирующе-оценивающим. Начав с лица (напомню, что уродом не являюсь, а очень даже наоборот), затем ниже, к широкому, максимально рельефному торсу, крепким рукам, чётко очерченным кубикам пресса, ниже — к крепким мускулистым ногам бегуна, и тому, что располагалось между ними.

И, по мере того как взгляд её опускался, в нём появлялось всё больше, больше и больше заинтересованности. Визжать она больше не собиралась. Вместо этого, её нежные влажные ладошки осторожно коснулись моих грудных мышц, натянувших своими пластинами кожу. От этого прикосновения, моё тело, словно током пронзило. А, когда её ладошки, слегка осмелев, уже плотно прижались к моей коже, их тепло, буквально воспламенило мою кровь.

А дамочка становилась смелее. Ладошки её поползли по моему телу ниже, сначала к кубикам пресса. И одновременно с этим, от того, насколько те оказались твёрдыми, глаза красавицы расширились, а губы округлились в восхищённом «О!».

Затем, одна рука осталась на моём животе, а вторая скользнула ниже, к той части меня, которая управляется мозгом достаточно условно, больше реагируя на внешние раздражители и подчиняясь базовым инстинктам. А раздражители, соблазнительно колыхнувшиеся передо мной, этими инстинктами были более, чем одобрены.

В общем, там уже было, за что ухватиться — красотка не осталась разочарована, и её губы округлились ещё чуть больше, в том же самом «Оо?!!..», только ещё более довольном. После которого, она прильнула ко мне уже всем своим телом сразу.

Понятия не имею, что творилось у неё в голове, но, с этого случая, я начал подозревать, что японский древний обычай «Ёбаи» — это не выдумка озабоченных историков, а нечто имеющее под собой какое-то реальное основание. И, очень может быть, я не пожалел бы ни об одном мгновении, если бы решил задержаться в этом гостеприимном доме подольше…

Но, у меня есть свои «тараканы в голове», связанные с супружеской и партнёрской верностью. Может быть, глупые, надуманные, атавистичные, но… это мои «тараканы», и они — часть моей личности.

В общем, когда губы обнажённой красотки уже почти что коснулись моих губ, моё тело, всё и сразу стало водой, которая удерживала форму всего секунду, после чего обвалилась-осыпалась водяным потоком на дно душевой кабины, обдав её стенки брызгами. Ещё пара секунд, и вся эта вода ускоренным водоворотом втянулась в слив, оставив разочарованную красавицу стоять в странной позе, обнимая воздух.

Надеюсь, мы с ней больше никогда не встретимся. И, надеюсь, она в своём странном ночном госте не опознала ни популярного певца Юру Кавера, ни нового Российского Императора Юрия Петровича Долгорукого… на что, правда, шансов довольно мало — обе личности медийные и более чем известные. Да ещё и находящиеся на пике своей популярности…