— Эм, ну тут очень спорный вопрос…

— А ещё, ты простолюдинов с Высокими Семьями в одно не смешивай. Очень разные порядки с правилами в среде Аристократии и в среде простых людей. Так же, как и возможности с уровнем жизни. В разных мирах мы с ними живём. У простолюдинов гаремов нет. Даже у самых оборотистых и богатых. Да и… а у вас-то, разве не так? — насмешливо изогнула бровь она, глядя на меня.

— У нас?..

— В Российской Империи. У Дворянских Семей. Разве, у вас многожёнство не в порядке вещей? Как и доминирование мужчин над женщинами?

— Ну, у нас, вообще-то, женщина даже Императрицей была, — решил, всё-таки, возразить я. Правда, больше из чистого духа противоречия, чем искренне веря в свою правоту. Просто, чтобы не оставлять выпад безответным.

— Так и у нас была, — победно улыбнулась Ольга. — И даже дважды. Альмира Первая и Кира Великая. Да только, что эти исключения доказывают? И до них гаремы были, и после них… Да и сами они из гаремов вышли, возвысившись лишь после смерти мужей. Как и ваша Екатерина, кстати!

— Наша? — удивился и заинтересовался я.

— Ваша Екатерина Великой стала лишь после смерти своего Венценосного брата, Ивана Грозного Васильевича. А до того, жила у него же во Дворе, после того, как в одной из Германских междоусобиц потеряла мужа, Курфюрста Саксонии… вместе с шестью их детьми.

— Оу… — заинтересовался я. Что-то таких вот подробностей я в том учебнике истории, который зубрил в Царско-сельском Лицее, не находил. Точно помню, что не находил. Там о ранних годах Екатерины вообще очень мало было сказано. Почитай, ничего. Только год рождения, степень родства с Иваном Васильевичем, да дата восшествования на Престол. По периоду правления, конечно, много написано было. И о деяниях, и о реформах, и о войнах, и о начинаниях… Лицей, кстати, именно она основала — такой вот фактик в копилку. — А вот тут поподробнее как-то можно? Что там про нашу Великую?

— А ты, разве не знаешь? — удивилась Ольга.

— У меня всё очень плохо с успеваемостью, — улыбнулся я. — Дерусь, пою и убиваю хорошо, а вот «необязательные» дисциплины мне даются не очень… — и даже развёл руками, дабы нагляднее продемонстрировать свою искренность.

— Ну, слушай тогда… — ответно улыбнулась Ольга, отставив свой стакан с недопитым молочным коктейлем на столик и приготовившись вещать. И что-то мне подсказывало, возможно, моё чутьё учителя со стажем, что нарвался я-таки на отличницу, и ждёт меня очень красивый, развёрнутый и подробный пересказ учебников… местных учебников. Которые могут в корне отличаться своим содержанием от тех, которые в ходу в РИ.

— Не сказать, что я сама так уж много об этом знаю, — начала Ольга. — Всё-таки, исторический период сложный. Да ещё и не про Персию речь. Гораздо больший акцент во всех учебниках именно на самого Ивана Васильевича сделан. Он ведь, как ни посмотри, действительно яркий след в истории оставил. А его сестра… Екатерина Васильевна, Виттен по мужу, в девичестве Рюрикович… или из Рюриковичей, не знаю, как по-русски будет правильно. У нас в книгах она просто: Екатерина Виттен-Саксонская (Рюрикович) I Великая. Год рождения: одна тысяча пятьсот пятьдесят пятый по нынешнему Григорианскому календарю, принятому в качестве «единого международного календаря» на Большом Лиссабонском Саммите тысяча девятисотого года, Одарённая Воды из Династии Рюриковичей. Дочь Пестуна Василия из Рюриковичей и Ворожеи Елены Глинской. В тысяча пятьсот семьдесят первом году, в возрасте шестнадцати лет отдана в жёны Паладину Фридриху Саксонскому из Альбертинской линии Династии Виттенов, на тот момент бывшему великим магистром Тевтонского Ордена, из политических соображений. В тысяча пятьсот восемьдесят шестом году, во время осады Кёнигсберга польским Королём Сигизмундом Старым из Ягеллонов, Фридрих Саксонский со всей своей семьёй был убит. Тевтонский Орден окончательно потерял своё влияние и был вынужден оставить новообразованную Пруссию и перенести свой центр из Кёнигсберга в Мергентхайм. Екатерина Виттен-Саксонская считалась погибшей до тысяча шестьсот второго года, когда в ходе Русско-Польской войны, она была освобождена из плена… а Королевство Польское, как и вся Династия Ягеллонов, перестали существовать.

— О как… — попытался я переварить только что зачитанный мне по памяти материал. Переварить, сообразить, понять и осознать. С последними тремя пунктами было туговато, ведь «сухие строчки» на то и «сухие», что «жевать» их тяжело и «не вкусно».

А, между тем, если остановиться и подумать, то эти даты: тысяча шестьсот второй и тысяча пятьсот восемьдесят шестой отстоят друг от друга на целых шестнадцать лет! Шестнадцать, Карл! Шестнадцать! Шестнадцать лет она «считалась погибшей». Шестнадцать лет провела в польском плену. Круто, чё.

Нет, так-то, если не вдумываться, то «плен» — это понятие очень размытое и расплывчатое. Плен плену рознь. Бывает плен почётный, мало чем отличающийся от обычной жизни, разве что с некоторыми довольно условными ограничениями на передвижения и общение. А бывает… обычный. Военный. И, если добавить к услышанным строчкам то, что я ранее сам видел, слышал и чувствовал на собственной шкуре во время Катиных «уроков», то как-то закрадывается подозрение, что её-то плен «почётным» не был.

А Ольга, между тем, продолжила.

— После возвращения в Россию, Екатерина Васильевна была отправлена братом в недавно основанный им Старицкий женский монастырь под Тверью, где официально и пребывала до его смерти в тысяча восемьсот двенадцатом году.

— Монастырь? — в выражении крайнего скепсиса приподнялась и изогнулась моя левая бровь. — Катерина — монашка? Серьёзно? -можно сказать, что я в этот момент тот самый «когнитивный диссонанс» переходящий в шок словил. Слишком уж это было… сложно для понимания. Не стыковалось одно с другим в моей голове никак. Вот, совсем никак!

— Ну, -смутилась и отвела взгляд Ольга. — Так в наших учебниках записано.

А я, чтобы как-то расклинить свои застопорившиеся намертво мысли, временно отставил поразивший меня факт и принялся про себя считать. Счёт, он в таких случаях всегда помогает. Почти, как бег. Только работает быстрее.

В общем, тысяча восемьсот двенадцать, минус тысяча шестьсот два — это же двести десять! Двести десять лет в монастыре после шестнадцати лет плена, потери мужа и шести детей… Не мудрено «ошалеть» от такого «бэкграунда». Да и сила Одарённой…

Если принять за рабочую гипотезу, что «прорыв» в понимании своего Водяного Дара Катерина совершила в плену, ориентируясь на оставшиеся в памяти наставления Кощея, которого она сама наблюдала, в своё время, в похожем положении под Московским Кремлём, то на совершенствование полученных сил у неё было чуть более двух веков… Не удивительно, что «на выходе» она всяких там мятежных бояр и пришлых супостатов в бараний рог крутила. Но Ведьма в монастыре… звучит кринжово. Или я чего-то про местные монастыри ещё не знаю? Недопонимаю, и они здесь вообще не то же самое, что таким словом в мире писателя называют? Может, «монастыри» тут — это некий аналог «Шаолиня»? С упором не на богословие, а на развитие Дара и боевую подготовку?

— А дальше ты уже, наверное, получше меня знаешь. В ваших учебниках период её правления должен быть подробно описан, — пожала плечами Ольга. — Гораздо подробнее, чем в наших. Это ведь, всё-таки, ваша история.

— Ну да, — хмыкнул я. — «816-тый насмерть замёрзший», «освобождение Берлина», взятие Парижа, «жандарм Европы»… много там всякого. Весёлое было время, — про возобновление деятельности Наблюдательного Совета, убийство Кащея и истребление Химерологов говорить вслух не стал — всё ж, этой информации в официальных учебниках не было. Хотя, если честно, то спросить у кого-нибудь очень бы хотелось. Чтобы услышать не только версию Екатерины — очень предвзятого человека в этом вопросе. Но не у Ольги же? Ей-то откуда знать?