Он уже не заставлял молнии бить, но я продолжал гореть дикой белой плазмой. Продолжал… пока люди вокруг, под давлением моей мощи, повторяя действие Императора, тоже падали на колени… Точнее, не так! Они все пали на колени раньше него! Он — пал на колени последним. Тогда, когда все другие на коленях уже стояли. Включая и Дария. Дарий пал предпоследним, а Борис — последним… Хотя, оставалась ещё и Катерина… но, с той было совершенно непонятно, ведь она уже давно не стояла, а сидела, удобно устроившись на какой-то глыбе, неизвестно как попавшей сюда. Не понятно с ней было: это её ноги не держат под моим давлением, или она просто решила не напрягаться? Ж-ж-ж-енщины! Всё и всегда с ними непонятно. Не то, что мы — грубые прямолинейные мужики, с нашей простой и наглядной иерархией самцов-приматов в стае — всё всегда чётко и ясно.

Я смеялся. Я хохотал. Мне хотелось спеть, но я впервые… не знал, что. Что, какая песня могла бы подойти к такому случаю? Даже Рамштайновский «Огонь» был слишком тих, ленив и бледен сейчас.

Я не знал, что спеть… и только это начало охлаждать мой пылающий наркотически-эйфорическим кайфом разум. Не сразу, но начало. И пламя, оставшееся без подпитки, начало постепенно опадать, уменьшаться в объёмах и размерах… прибавляя в плотности, пока из него не сформировалось некое подобие человеческой фигуры, примерно в «натуральную величину» моего настоящего тела.

Я, эта антропоморфная огненная фигура, спрыгнул с лавового постамента на камень, который под моими ногами потёк, потрескался и зашипел. Он шипел и трескался сильнее, пара становилось больше, он становился гуще, пока полностью не заволок всего меня.

Пафосно? Да. Но, это же ШОУ! Моё ШОУ! А шоу должно быть пафосным, спросите у любого рестлера, он вам подтвердит это.

Да, я мог обойтись и без пара, но это не было бы так эффектно. Ведь, согласитесь — это так!

Пар рассеялся, явив взорам уже не огонь, а меня. Простого меня, живого, из плоти и крови, даже с бровями, ресницами и волосами, как на голове, так и по всему телу, там, где они должны были быть… Даже слегка форсонуть решил и добавил себе небольшую щеголевато-характерную бородку на нижней части подбородка (смотрите обложку книги). А ещё, я был одет… в классический боевой «халат» Культиватора, блин. Выползло, называется, подсознание, откуда не ждали — дали о себе знать бесконечные тренировки и становление Сянем.

— Эм, ну… вопрос с присягой, кажется, мы решили? — осторожно подал голос я, видя, что никто не решается сделать это первым.

— Похоже на то, — улыбнулась Катерина, обведя взглядом стоящих передо мной на коленях людей. — Ваше Императорское Величество! — после чего, встала (на заметно подрагивающие ноги — да! Я видел это! Видел! Не настолько она и несокрушима!) и опустилась на одно колено, склонив спину и голову, как это положено было бы на коронации перед королём… или, как в нашем случае, Императором.

— Ваше Императорское Величество, — повторил за ней и Борис, сделавший над собой усилие и заставивший себя подняться с двух колен на одно. И за ним, словно, только и ждали этого, остальные стали так же подниматься на одно колено, склоняя спины и головы. Шевеление расходилось по площади подобно волне от брошенного камня.

Я недоумённо обвёл происходящее взглядом, не понимая, как вообще к такому пришло? Я ж помирать сюда ехал…

Мою мысль, вырвав из оцепенения, прервал громкий выкрик Катерины.

— Виват, Император! — и вскинутый вверх кулак.

— Виват, Император!

— Виват, Император! — быстро подхватывали этот крик другие голоса и другие глотки. И, вскоре уже вся немаленькая площадь импровизированного аэродрома, в один голос скандировала: «Виват, Император! Виват, Император! Виват, Император!»…

А я стоял в центре, как дурак, и чесал левой рукой в затылке, не представляя, что теперь делать.

Крики постепенно стали стихать. Совсем их прервала внезапная трель телефонного звонка, шедшая от сумочки Катерины. Очень громкая и очень пронзительная. Чтобы не портить момент, Катерина поспешила сунуть руку в сумочку и достать оттуда свой аппарат.

Она, под общим молчанием, находясь в центре внимания, посмотрела на высветившийся номер абонента.

— Это Алина, — растерянно произнесла Катя и вопросительно посмотрела на меня. Я нахмурился и кивнул.

— Ответь.

— Ало? — нажав на приём вызова и поставив на громкую связь, сказала в микрофон Катерина.

— Там Юра рядом? — раздался приятный деловитый уверенный голос Алины Милютиной.

— Да, — коротко ответила Катерина в тишине, которую не смел нарушить никто из присутствующих.

— Передай ему трубку, пожалуйста, — попросила Алина.

Я сделал пару шагов вперёд и оказался рядом с Катериной и аппаратом.

— Говори, я слушаю, — произнёс я. — Что-то случилось?

— Ты там уже всех убил, как собирался? — совершенно бесцеремонно и не стесняясь выражений, спросила девочка… заставив резко побледнеть лица Витязей, Богатырей, Шашаваров и даже Императоров… Императора. Второй, тот, который Шахиншах, куда-то успел незаметно смыться. Ну, оно и правильно: не хочет же он, чтобы и на его царственном кресле жопа поменялась? Тут, пока разговор только о России шёл. Но, если бы он остался, то, хочешь не хочешь, пришлось бы и за Персию говорить, а это — проблемы…

— А что такое? — решил чуть-чуть уклониться от ответа я. Точнее, попридержать пока ответ. Уж больно ситуация получалась забавная… для меня. Окружающие так, наверное, не считали.

— Тут сделка одна интересная наклёвывается, ты когда «возвращаться» думаешь? Я ведь просила позвонить, как закончишь?

— Выгодная сделка? — уточнил я.

— Ну, иксов пять снять можно железно…

— С какой суммы?

— С почти миллиона рублей, — ответила она. — Правда, с привлечением капитала Долгоруких через Алексея Константиновича, но икса три нам точно останется.

— Около трёх миллионов, — прикинул я в слух, будто бы взвешивая, одновременно с тем, обводя собравшихся задумчивым таким взглядом…

— Ну, примерно, — ответила Алина. — Может, чуть больше получится или чуть меньше, но порядок цифр такой.

— Знаешь, Алин, — проговорил я. — Может… я не буду сейчас возвращаться?

— А что такое? — нахмурилась девочка. Я даже через неверную, неустойчивую ниточку телефонной связи буквально видел, как она это сделала.

— Мне тут Императором стать предлагают, — сказал я. — Это не потянет на три миллиона, как думаешь?

— Императором? — раздался задумчивый голос деловитой семнадцатилетней девочки. — А какой Империи?

— Ну, пока речь о Российской идёт, но можно рассмотреть варианты… — улыбнулся я.

— Ла-а-адно, — ответила Алина. — Оставайся. Эх, а такая шикарная сделка наклёвывалась!

— То есть, можно их всех и не кончать? — снова обвёл бледных собравшихся задумчивым взглядом я.

— Оставь — пригодятся, — по-хозяйски, рассудительно и деловито сказала Алина. — Ладно, значит, сегодня тебя не ждать?

— А чего меня ждать? Сама прилетай. Мы, насколько я понимаю, теперь в Россию улетаем, — и вопросительно глянул на Катерину. Та подтверждающе кивнула. — Самолёт ждёт. Хороший, надёжный, с сопровождением.

— Ладно, — тяжело вздохнула Алина. — Не люблю я самолёты…

— Не переживай, ЭТОТ точно никто не собьёт. Тебе понравится, — улыбнулся я.

— Ладно, вылетаю. Минут через тридцать буду. Приберись там: не хочу на обезображенные трупы смотреть. Они у тебя совершенно не эстетичные получается… — чуть ворчливо произнесла она, заставив собравшихся на площади и, вроде бы уже вернувших себе присутствие духа, побледнеть снова. А я только улыбнулся.

— Ла-а-адно…

Интересно, каждому ли знакомо это ощущение утреннего жесточайшего похмелья после хор-р-рошей такой гулянки? Такой, где ты оторвался, прямо-таки, как следует, отпустив себя и не сдерживаясь? Это ощущение жгучего стыда за своё поведение. Это ощущение, когда у тебя в голове только одна мысль-междометие: «Ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-о-о-о-о…» — это, когда даже слов подобрать не в состоянии, чтобы охарактеризовать всё то, что ты вчера натворил, и, что теперь предстоит расхлёбывать полным половником с надписью «Кушайте, не обляпайтесь!». Когда, даже малейших идей нет, как из этого всего теперь выбираться. Когда, сдохнуть здесь и сейчас — кажется гораздо более приемлемым выходом из ситуации, чем продолжать жить с ТАКИМ «багажом», который ты себе накануне обеспечил своим загулом…