Да я даже запах её возбуждения своим обострившимся в процессе обретения и роста Силы нюхом мог уловить. И улавливал. На самой границе сознания, правда, что, впрочем, не мешало организму реагировать на этот запах вполне определённым образом.

Так-то это была та же самая служанка, которую я видел «вчера». Да и делала она всё то же самое, что и тогда. Повторяла свои движения и манёвры так точно, словно не живую картинку я наблюдаю, а повторно просматриваю один и тот же видеоролик… с взрослого сайта определённого содержания. Просто, «сегодня» я видел её эмоции чётче, чем «вчера». Возможно, лучше настроился, так как волна была та же, и была мне знакома.

Ну и не стоит сбрасывать со счетов моё собственное моральное состояние.

А ещё, сам собой возникал вопрос, который очень хотелось прогнать, и даже получалось прогнать, вот только он, зараза такая, возвращался. Не первый раз уже возвращался. И, к сожалению, не последний, так как был он насущным и имел смысл. И, рано либо поздно, на него придётся давать свой ответ.

А вопрос-то простой: «Сколько я так продержусь?». Сколько смогу продолжать сохранять верность женщине из другого мира? Женщине, которая никак не связана с миром этим, и телом моим этим. Телом, имеющим потребности. Телом, которому, рано или поздно, придётся делать выбор. Придётся жениться и заводить свою семью.

Пусть, не сейчас — какая семья и женитьба в неполных семнадцать лет? Но дальше то что? В двадцать? В двадцать пять? В тридцать? В сорок? В сто? Ведь вариант умереть раньше, избавившись от обязанности отвечать на этот вопрос, в данном, моём случае, с работающим «Даром Времени», даже не рассматривается. Кто бы и как бы не восстал против меня, я останусь жив. Я переживу и пойду дальше.

Но, сколько я так продержусь?

И… надо ли, вообще, держаться?

Второй раз ходить с девушкой по одним и тем же магазинам и аттракционам развлекательного центра — это уже не так весело, как первый. Особенно, когда она этого первого похода не помнит. Для неё это всё в новинку, для неё это всё: вау, класс, супер! Для меня — дежавю и скука.

И нельзя сказать, что данное обстоятельство стало для меня открытием или неожиданностью. Я ведь не первый раз уже в «петле» оказываюсь, успел на эту «заевшую плёнку» в исполнении самых разных людей насмотреться. Особенно ярко — в Москве, в своём классе школы номер 253, когда ещё посещал её. Там этот эффект нагляднее всего проявлялся. И, пожалуй, именно это, а не только желание провести «бонусное» время с максимальной пользой, стало главной причиной того, что я ходить в эту школу бросил: смотреть изо дня в день на совершенно не меняющееся поведение/разборки/заигрывание подростков — то ещё удовольствие.

Однако, сейчас пойти на такую пытку я был вынужден — нам с Алиной нужны деньги. Не то, чтобы у нас с ней не получалось их зарабатывать обычным, «честным» способом — тут нечего Творца гневить, Алина отличный бизнесмен (точнее бизнесвумен), с чутьём, характером и хваткой. Она своего не упустит, и капиталы наши довольно стабильно продолжали крутиться, оборачиваться и прирастать. Да и музыкальная карьера вышла, наконец, на уровень принесения прибыли, как-то довольно резко перескочив уровень простой окупаемости с безубыточностью. Но! Всё это происходило медленно. Слишком медленно!

Эх, понимаю, что это звучит, словно я зажрался. И, объективно, наверное, так оно и есть, учитывая, что ещё и года не прошло с того времени, как я сидел в своей Московской трёшке на туристическом коврике, в окружении пустых коробок от пиццы, пластиковых бутылок и использованных салфеток перед экраном плазмы, живя только на пенсион в размере шестисот местных рублей. Но на мне теперь институт целый висит, который денег не приносит, но пожирает их со скоростью хорошего пылесоса.

Понятно, что никто меня не обязывает продолжать его тащить на своём горбу. Нет никакого чёткого запрета на то, чтобы я его продал, разорил, закрыл, расформировал или переориентировал на что-нибудь сиюминутно-прикладное. Папа не заругает. Да и заругал бы — теперь мне его ругань и недовольство ни по чём. Буде так случится, я снова спокойно встану против него, что на кулачках, что на оружии. Причем, теперь-то ещё «бабушка на двое сказала», кто именно опиздюлится в такой ситуации… Однако, я не хочу закрывать ведущиеся исследования. Не хочу, и всё тут! Не для того я их начинал, чтобы закрывать теперь.

Не знаю, как скоро — через год, через два, через десять лет, появятся серьёзные прорывные результаты, да и появятся ли вообще. Не знаю. Но я хочу, чтобы они появились. Они важны для меня. Ведь теплится некоторая надежда, что… их удастся скопировать и перенести в мир писателя, как-то, пусть частично, скомпенсировав весь поток моего плагиата оттуда.

А для продолжения исследований нужны деньги. Много денег. И не когда-то потом, а прямо сейчас — НИОКР дело затратное…

А, чтобы их получить, нужно умереть. Вчерашний день, ведь, Алина упустила. И заработать сегодня столько, сколько мы могли бы, предупреди я её заранее, никак не получится. Нужна ещё, минимум, одна «итерация», чтобы как следует подготовиться к выносящему рынок рывку. То есть, как я уже и сказал, нужно умереть. А я не знаю, как это сделать!

Там, в Москве, в прежние времена, такой проблемы не было: любая оживлённая улица мне в помощь — шагнуть с обочины на дорогу, и всё: «Здравствуй, утро!». Нынче же и прямое нападение-штурм Дворца Шахиншаха не гарантирует мне быстрой смерти. Достаточно велика вероятность того, что здешним «Бессмертным» удастся как-то скрутить и запереть меня ещё живым: Кащея-то, в конце концов, как-то скрутили?.. Или штурм окончится полным успехом. И, какое развитие событий хуже, ещё вопрос.

Катерина — тоже не вариант. Она наловчилась спарринговаться со мной так, чтобы процесс мне надоедал раньше, чем «душа отлетала от тела». Научилась соразмерять свою силу с моими способностями. Не просить же её прямо: «Убей меня!». Она ведь тогда не успокоится, пока не вытрясет из меня всё… А оно мне надо? Ещё удумает потом чего… что мне не понравится.

Так что, идеальная возможность: просто не дёргаться и повторить свой «вчерашний» день, не делая резких движений, чтобы специалисты Алины успели собрать и проанализировать все самые интересные движения рынка за эти сутки.

Что? Какие специалисты? Ха! Так Алина — это не я, она работает с размахом! С того самого момента, как мы с ней поняли, какой силой обладаем, она завела в структуре своего бизнеса целый аналитический отдел, который тщательнейшим образом следит за всеми возможными рынками и торговыми площадками, выискивая самые интересные и перспективные идеи, фиксируя, документируя, систематизируя, чтобы ежедневно, каждый вечер подавать их Алине на ознакомление. Чтобы она всё внимательно прочитала, что смогла, запомнила и была во всеоружии на следующий день.

Понимаю — такой отдел может быть для нас не совсем безопасен, он способен навести наблюдающих за мной и моей активностью лиц на не самые безопасные для нас мысли… однако: «Зубов бояться — в рот не давать!». Невозможно пользоваться читами, вовсе не привлекая ни чьего внимания — на то ведь они и читы, чтобы нарушать общий баланс игры.

А само по себе существование такого отдела — не есть неопровержимая улика. В принципе, нечто подобное, в большей или меньшей степени, существует в структурах любого достаточно крупного бизнеса. Ведь без анализа рынков таким бизнесам никуда. Просто, в Алинином случае, данному направлению — мониторингу рынков, уделяется несколько больше внимания, чем обычно. Что вполне логично — первый свой большой капитал мы с ней оба получили именно там.

В общем, такой отдел у Алины был. И исправно работал. Вот только, чтобы от его наработок была польза, они эти наработки должны успеть Алине передать… до окончания текущей «итерации». Они — передать, а она — выучить.

В нашем конкретном случае, ни первого, ни второго проделано не было. Алина, на волне свалившейся долгожданной мировой славы, расслабилась. Слишком увлеклась получением поздравлений, общением с прессой, лейблами и прочими шишками музыкальной индустрии. А так же планированием своего… нашего с ней будущего концерта в «Парсехолле». Наработки свои по дню аналитики ей исправно прислали на рабочую почту — обязанность у них была такая, прописанная в служебных инструкциях, и они её добросовестно выполнили. Но Алина свою часть работы — выучить, полученный анализ, не сделала. Не ожидала, что оно понадобится именно сегодня — предупреждения же от меня не было.