Бегло просмотрела, ознакомилась (с самодисциплиной у наследницы Милютиных всё серьёзно), даже кое-что запомнила, но этого «кое-что» недостаточно для полноценного, стопроцентно эффективного выжимания из моего чита денег. Процентов пять-десять только, не больше.

Так что, именно по этой причине, мне следовало сегодня не дёргаться, следовать плану и спокойно умереть ближе к полуночи (точного времени своего «отлёта» я, к сожалению, не запомнил.

Ольга появилась ровно тогда же, что и «вчера». Была одета так же. И вела себя совершенно аналогичным образом. Не в точности, понятное дело — ведь для этого уже мне пришлось бы повторять все свои вчерашние реплики без каких-либо искажений, что не возможно: я ж человек, а не компьютер, «формальным исполнителем» не являюсь.

Да и то, что к нам присоединилась в нашей прогулке Алина, тоже очень сильно меняет расклады с течениями. На пример, в частности: вызывать такси мне не пришлось — о транспорте позаботилась Алина. Нас забрал от служебного выхода с Дворцовой территории один из её людей на ранее уже арендованной для съёмок и перемещения по городу между площадками машине. Что оказалось значительно быстрей и комфортней, чем поездка на обычном такси, вызванном с общественного агрегатора. Всё ж, класс автомобиля, подобранного наследницей Милютиных был намного выше (я-то, по привычке, вызывал обычную машину, даже не из разряда «Комфорт», не говоря уж о «Бизнес» или «ОВП»).

Очередь на входе в ночной клуб, расположенный на нижних этажах ТРЦ «Бристоль» вызывала набившее уже оскомину чувство дежавю. Точнее, этот термин уже не очень годится для моего случая. Ведь «дежавю» — это ощущение, словно то, что ты видишь, ты видишь не в первый раз, и когда-то оно уже таким было. Ключевое слово «словно». У меня же это совершенно точно было. Так что, не «дежавю», а именно воспоминание, память. Заходя в сохранённую компьютерную игру после «смерти» персонажа, вы ведь дежавю не испытываете?

Но, по восприятию это всё равно резало. Не так сильно, как в самой первой «петле», конечно, но всё-таки.

Не всё было, как в прошлый раз. Нынче нас было уже не двое, а трое: я и две очаровательные девушки, держащие меня под локоть с обеих сторон так старательно и собственнически, что я имел удовольствие ощущать определённую соблазнительную мягкость своим плечом. И опять же: что с одной, что с другой стороны…

Лицо Ольги буквально светилось довольством, радостью и предвкушением. Алинино… как всегда оставалось спокойным. На нём читались достоинство, уверенность, лёгкая доброжелательность… и некоторая доля высокомерия — не без этого. Хотя, вроде бы, откуда достоинству и высокомерию взяться — ведь девочка-то из простолюдинов? Пусть, богатых, лично свободных, влиятельных, но простолюдинов. Алина же — Дворянка в первом поколении, получившая своё Дворянство меньше полугода назад. Однако, если взглянуть на нашу троицу со стороны, то настоящей Аристократкой выглядит именно она. Как это у неё получается?

Дело ведь не в одежде? Или, всё-таки, в одежде тоже? На первый взгляд, мы все одеты в простую, удобную будничную одежду по погоде, но… каким-то странным образом, её одежда выглядела дороже, качественнее, сидела лучше. Неброские, но очень стильные украшения хорошо дополняли это впечатление.

В то время, как ни на мне, ни на Ольге украшений не было. Ну, кроме фитнес-браслетов. Хотя, какое это украшение? Это аксессуар. Причём, если я сам носил свой по собственному желанию, для своего собственного удобства, то у Ольги ситуация была иной. Её этот браслет носить, не снимая, обязывали — по показаниям трекера этого браслета её постоянно отслеживала служба безопасности гарема Шахиншаха. Не знаю точно, как она называется, не уточнял, но таковая имелась — об этом рассказала сама Ольга, когда в процессе нашей дневной прогулки её про фитнес-браслет спросила невзначай Алина.

Оказалось, что аксессуар весьма функциональный, включающий в себя не только трекер для отслеживания её местоположения, но и различные датчики, следящие за её физическим состоянием, немедленно сигнализирующими куда надо в случаях незапланированного отклонения от нормы: будь то частота сердечных сокращений или повышение давления. Отдельный, особенно тревожный сигнал отправлялся на пульт оператора в тех случаях, когда браслет приближался (либо, не дай Творец, пересекал) границы периметра территории гарема, или носитель пытался снять его с руки.

Сама Ольга, рассказывая о нём, непроизвольно морщилась. А ещё называла его не иначе, как «рабским ошейником», а себя «окольцованной птицей». И да — о слежке за нами она знала. И относилась к ней довольно фаталистически, как к неизбежному злу.

В общем, мы шли втроём. Мимо охреневающей от этого очереди. Вдоль специального ограждения, специально установленного для формирования этой очереди, для упорядоченья её. Вдоль. Но с другой стороны. Там, где было свободно и пусто. Где были только мы трое. Там, где, по всем правилам и понятиям, вроде бы, запрещено было ходить.

В этот раз, я сформировал стилет из столбика не сразу, а только в тот момент, когда мы уже приблизились к кордону «фейсконтрольщиков». Сформировал, заодно освободив нам троим путь, образовав в том ограждении разрыв.

Выглядело это так же эффектно, как и «вчера». Только происходило гораздо ближе к глазам ребят, отвечающих за пропуск припозднившихся клиентов. И подействовало на них сильнее, повергнув буквально в стопор. Они застыли изваяниями, выпучив глаза.

Возможно, у них в головах проходил в это время какой-то сложный мыслительный процесс… возможно, нет. Но Алина не стала дожидаться завершения данного предполагаемого процесса. Она небрежно двинула кистью свободной руки. Небрежно, но грациозно, плавно и, чуть ли, не царственно. И, подчиняясь этому демонстративно ленивому движению, амбал, преграждавший нам путь, взлетел на полметра вверх над полом, после чего был аккуратно переставлен вбок на пару метров. Ещё одно движение, теперь в другую сторону, и переместился второй амбал.

Дорога свободна — можно идти.

Показушница — могла ведь и не двигать рукой. Ей для управления своим телекинезом не нужны никакие лишние жесты. В последнее время, со всеми этими съёмками, она так наловчилась им управляться, что ей даже передвигаемый предмет уже видеть не было необходимости, как и смотреть в ту сторону, куда она его передвигает.

Старший «фейсконтрольщиков» оказался сообразительней своих подчинённых. Ну, он потому и старший — логично же. Он быстро отступил сам, да ещё и склонился в низком уважительном поклоне, выполнив рукой жест, приглашающий войти. А дальше разлился своими привычно-льстивыми речами, практически в точности повторяющими те, которые я от него уже «вчера» слышал. С тем только отличием, что сегодня они были заметно торопливее. Сегодня он нас боялся куда больше. Я это отчётливо ощущал своим Разумом.

От него веяло страхом. Очень… неоднозначная эмоция. Она одновременно вызывала во мне внутреннюю брезгливость и пробуждала что-то тёмное… инстинкт охотника, наверное? Тот, который требовал додавить испугавшуюся жертву, разорвать её, растерзать. Наверное, именно так чувствуют «запах страха» бродячие псы?

Однако, я себя достаточно хорошо контролировал, чтобы не поддаваться таким влияниям. Я просто шёл ровно и бесстрастно, с равнодушным выражением лица.

Тот же ОВП-кабинет. Те же кресла и диванчики. Те же «персидские» ковры под ногами (хотя, почему в кавычках? Мы ж в Персии?). Холодный не «заведённый» кальян. Наклонное односторонне прозрачное стекло. Тот же хромированный поручень, на который так удобно опираться, когда стоишь у края стекла и глядишь на беснующуюся внизу, на танцполе толпу сверху вниз, ощущая, что ты выше неё, могущественнее, круче…

И тот же «туман внимания», облепляющий внешнюю границу помещения. Ничего неожиданного. Всё в точности, как вчера.

За исключением того, что теперь нас тут трое, а не двое. А ещё того, что на моём поясе нынче не «пустая» заготовка, а Пробуждённый боевой Артефакт. Да — я не поленился «влить» в него «жизнь».