Так что, вынул я его демонстративно из-под резинки, но держался ранее он на «покрове».

Я вынул револьвер, откинул у него барабан, посмотрел на количество патронов в нём. А их там было вместо шести ровно два. Да-да, именно так.

— Молодой человек… — начал было говорить кто-то из присутствовавших. Я даже не стал смотреть, кто именно. Это было не важно.

— Тренировку считаю оконченной! — заявил я, защёлкивая барабан на место. — Первая часть договора выполнена. Требую Поединка здесь и сейчас! Будьте свидетелями! — обратился к остальным я, отступая на два несколько шагов от Бингвэна.

Тот не испугался. Тот удивился. Моей наглости и откровенной глупости, по его мнению. С пистолетом на Сяня? Это ж всё равно, что с рогаткой на танк! Даже не на танк, а на линкор! На Авианосец!

Он усмехнулся и тоже перевёл свой меч в боевое положение. Правда, направлять его на меня не спешил. Пока что, опустил клинком вниз и в сторону.

Однако, удивление удивлением, самоуверенность самоуверенностью, а свой «стихийный покров» он укрепить не забыл. И «волевой» тоже. Да и «ауру Ци» выпустил. Правда, всё это он постарался проделать так, чтобы со стороны было не заметно — в пафос играл, говнюк. Марку держал.

— Наглец, — ухмыльнулся он и картинно крутанул свой меч в руке, будто примеряясь.

Большего мне не требовалось. Это короткое слово я принял, как согласие на Поединок.

Поэтому, больше уже ничего не говоря, спокойно поднял револьвер и выстрелил прямо в лоб Сяню.

Это было бы полной глупостью, не будь я Артефактором, и не подготовь эту пулю заранее, тогда же, когда готовил меч Бингвэну, до рассвета, утром. Вот только, его меч я оставил «девственным», а пульку свою «пробудил». На полную катушку «пробудил»! На полный «резерв». Чуть не отрубился при этом.

И, кстати, именно это падение «резерва» очень помогало мне строить из себя неофита всё это утро. Да и прошлый день тоже. Тем утром я тоже сделал и пробудил пулю. Вторую из тех, которые сейчас находились в патронах в барабане моего оружия.

Правда, вчера я ещё не думал, из чего именно буду стрелять. Да и не важно это, в общем-то: пистолет какой-нибудь я бы отыскать смог в любом случае — не сложно это. Утреннее происшествие только упростило задачу. А вставить пулю после «пробуждения», подогнав её под нужный калибр, я, как Артефактор и, как тот, кто её пробудил, её «хозяин», мог спокойно в практически любой пистолетный патрон. Ну, кроме сорок пятого магнума, пожалуй.

Стрелять в Сяня… это было бы просто глупостью, если бы я был только Артефактором и не потратил столько времени на понимание «Ци», его исследование и развитие в себе. Сянь на то и Сянь, что его «ауры» и других боевых способностей хватило бы, чтобы пуля, даже Артефактная стала неэффективной. В конце концов, он бы, почуяв опасность, просто уклонился от неё — реакции бы хватило.

Вот только, дело в том, что я нынче и сам — Сянь! Причём, Сянь сильнее Сяня Ли!

Выстрел внешне выглядел просто. Слишком просто. Но в него было вложено столько же мастерства и искусства, сколько можно вложить и в удар меча — внешне, вроде бы, тоже прямой, предсказуемый и не очень сложный. Столько же, сколько и в удар кулаком… В конце концов, какая разница между кулаком, мечом и пистолетом? И то и другое, и третье — оружие, эффективность применения которого зависит от мастерства и исскуства…

Я выстрелил. Сянь упал с дыркой в голове. С двумя: аккуратной входной и безобразно здоровой выходной, через которую ему вышибло наружу большую часть мозга.

Всё. Весь поединок.

Во всеобщем гробовом удивлённом молчании я подошёл ко всё ещё подёргивающемуся на полу телу и выстрелил второй раз — в сердце. Тело дёргаться перестало. Спасти Бингвэна стало невозможно даже силами настоящего Целителя, если бы он, вдруг, нашёлся среди присутствующих — пули-то не простые, а Артефактные. Да ещё и «пробуждённые» именно мной, с вложением ВСЕХ моих способностей. В том числе и одной основательно подзабытой. Той, что однажды пробила «покров» Наёмника, пришедшего за жизнью Княжны Борятинской.

Бингвэн был мёртв. И, словно иллюстрируя, лишний раз подтверждая то, что не требовало подтверждения — Земляки не умеют притворяться мёртвыми, как Водники, меч, ранее воткнутый мной в татами перед Сянем Ли, да так там, до сих пор и продолжавший торчать, негромко, но заметно в общей тишине, воцарившейся после второго выстрела, издал звук, который похож на тот, что издаёт перекаленная и перенапряжённая дорогая сталь, лопаясь. После чего он медленно и красиво рассыпался прахом. Буквально! Прямо на глазах! За каких-то десять-пятнадцать секунд.

Я спокойно отвернулся от тела и кучки праха, оставшейся вокруг дырки в татами, и направился к выходу. В продолжавшем висеть поражённом молчании дошёл до Катерины, небрежно опустил ей в руку пустой уже револьвер. Сделал ещё несколько шагов по, словно бы само собой образовавшемуся передо мной коридору из невольно освободивших мне дорогу людей.

Незаметно, будто бы занимая своё самое естественное место, ко мне в этом коридоре присоединилась Алина, скользнувшая откуда-то сбоку и просунувшая свою руку под мой вовремя подставленный согнутый локоть.

И в свободной её руке, тоже не сильно бросаясь в глаза, был меч Сяня, уже убранный в снятые с его пояса ножны. Когда только успела?

Хотя? О чём это я? Она ж — Кинетик. Снять один единственный меч, пока все прилипли глазами и вниманием ко мне, куда проще, чем управлять пятью-семью тысячами бумажных бабочек.

Прибытие кортежа Русского Императора — это действительно незабываемое зрелище. И я сейчас говорю об этом безо всякой иронии: смотрелось, на самом деле, очень впечатляюще. Нигде раньше я ничего подобного ещё не видел, не мог видеть и, честно говоря, даже представить не мог, что когда-либо увижу.

Сам «Борт №1» — он, конечно, красивый, изящный, роскошный, белый и весь из себя «супер-пупер-джет», но, что я дорогих частных самолётов не видел, что ли? Видел, и уже даже летал на них. Красиво, но не в новинку.

Вот сопровождение этого самолёта восемью самыми современными боевыми истребителями — это уже интересней. Но ведь всё дело-то в том, что только лишь истребителями сопровождение не заканчивалось! Там же, в небе, рядом с этими хищными железными птицами, красовались ещё и Императорские Гвардейцы на своих грозных крылатых конях!

Да-да, те самые Гвардейцы из Императорского полка, с которыми я ещё дрался насмерть в одной из первых своих «петель» над крышами Зимнего. И они скакали по небу рядом с самолётом Императора, ничуть от него не отставая, не уступая ему в скорости, манёвренности и в производимом на зрителей эффекте.

Более того: восемь конников двигались гораздо ближе к «Борту №1», чем истребители, создавая второй, «внутренний» контур охраны и обороны: по одному сверху, снизу, справа, слева, сзади и сразу четверо двумя парами крылатых коней спереди, прямо перед носом самолёта.

Абсолютно сюрреалистичное зрелище, напрочь выбивающее мысли из головы, настолько сильно оно диссонировало со всем, что составляло ранее мою картину мира. Я ведь и представить раньше не мог, что ТАК вообще можно.

И это притом, что я знал о способности здешних Одарённых летать на конях. Даже сам когда-то летал в Лицее в паре с Воздушником. Знал и о том, какие чудовищные скорости способны развивать эти небесные всадники. Но вот совместить в одном предложении: небо, самолёты и коней — нет, на такое моей фантазии не хватало. Одно из трёх слов, по любому, казалось в нём лишним — моя фантазия не была настолько больна… раньше.

Однако, реальность подкидывает неожиданности покруче любых фантазий. Как, к примеру, вот в этот раз, когда весь данный сюр, сделав в вышине круг почёта, начал заходить на посадку.

Организаторы всего этого мероприятия с выбором посадочной площадки сильно не мудрствовали. Или же, наоборот, перемудрили: не стали выбирать какой-либо из существующих и действующих на данный момент гражданских аэропортов или даже военных аэродромов, нет — они расчистили, разгладили и разметили полосу прямо здесь, внутри строящегося Трансперсидского канала!