Не то, чтобы я собирался «сегодня» им действительно драться. Нет, не в том дело. Просто, «вчера», получается, из-за того, что меня убили, я пропустил свою ежедневную «Артефакторскую» тренировку — откладывал её до момента возвращения из клуба, и дооткладывался.

«Сегодня» откладывать не стал. И «влил» сразу. Так мощно «влил», что чуть не отключился в процессе. Хорошо, что не стоял при этом, а уже на диване сидел, а то мог бы и упасть, переполошив своих спутниц.

Понятно, что был «сегодня» и танцпол. Я не стал себе отказывать в удовольствии посмотреть на двух красавиц, извивающихся в неверных вспышках светомузыки, пытающихся «перетанцевать» друг друга, затмить, произвести на меня большее впечатление, показать себя с более выгодной стороны… Глупцом я был бы, если бы не предоставил им такой возможности.

И, скажу я, они были хороши! Действительно хороши! Без всяких скидок одолжений. На всём танцполе не было ни одной другой девчонки, которая могла бы их затмить. Притом, что нельзя сказать, что те не старались — оружие на поясе действовало на окружающих буквально магическим образом. Примерно так же, как брелок с ключами от «бентли» или «феррари» на пальце мажора, только мощнее. Намно-ого мощнее. Ни один афродизиак так сильно и быстро не действует. Я, даже, в какой-то момент, начал опасаться, что мне морду пойдут чистить обиженные кавалеры, внимание дам которых я похитил. Но нет — оружие, висящее на моём поясе, действовало и на них, охлаждая слишком горячие головы. Оно ведь, в этом мире указывало не только на Статус, но и на простую, прямую боеспособность: простолюдин в драке не противник для Одарённого. Даже, если таких простолюдинов будет десяток на одного Одарённого. Сильно зависит, конечно, от Ранга, но даже простой Юнак, только-только разобравшийся со своим Даром, с тремя-четырьмя бездарями спокойно справится только за счёт своих повысившихся физических кондиций. С такими связываться — дураков нет (если не вспоминать про «Народную волю», конечно. Но тех, я надеюсь, здесь не имелось).

Но, мои девушки были вне конкуренции: красота, грация, пластика, физические данные (наличие пробуждённого Дара действует и на тела девушек, делая их заметно совершеннее, сильнее, здоровее, ярче и привлекательнее, чем у тех, кто Дара в себе не пробудил. Оттого Дворянку легко было узнать в толпе даже, если она не обозначает свой статус специальными атрибутами вроде значка или оружия), тренированность, страсть…

Приятное глазу зрелище.

Было весело. Такой я Алину ещё до этого не видел. Но, если подумать, то и не удивительно. Подозреваю, что для неё это тоже был первый поход в настоящий ночной клуб. Она ведь из семьи банкира. Всё жизнь передвигалась по городу только на личном транспорте и в сопровождении охраны. Не думаю, что отец позволил бы ей, едва достигшей шестнадцатилетнего возраста девочке, посещать такие вот заведения. Да, она, конечно же из «золотой молодёжи», но… Даже те, обычно, начинают куролесить «по-взрослому» после восемнадцати, а не до.

Так что, удовольствие получала, и она тоже.

Правда, ей сильно мешал расслабиться её телефон, на который постоянно поступали и поступали звонки. В течение всего дня поступали. И Алине, то и дело, приходилось отвлекаться, отходить куда-нибудь, где чуть потише, чтобы ответить, поговорить, решить какие-нибудь очень важные и очень срочные дела. Что-то обсудить, о чём-то договориться… Но это была бы уже не Алина, если бы она этого не делала: дела и бизнес — буквально часть её натуры и личности. Я не мыслю её без них. Да она и сама, наверное, тоже…

Близилась полночь. Мы завалились отдохнуть в наш ОВП-кабинет. Я развалился на диване. Алина уселась в кресло, достала свой смартфон и сосредоточенно изучала присланную на него информацию от своего аналитического отдела. Даже, не столько изучала, сколько зубрила её.

Ольга… Ольга сидела рядом со мной. Пила свой коктейль. Но лезть ко мне пока не отваживалась — присутствие Алины смущало и останавливало.

Флёр чужого внимания, направленного на нашу комнату, был всё таким же «густым» и ровным. Всё так же, в нём переплетались «лучики» множества людей из, минимум, трёх команд.

Большие круглые часы с вычурно украшенными стрелками, висящие на стене, отсчитывали минуты и секунды, всё ближе и ближе придвигаясь к большим арабским цифрам «один» и «два», складывавшимся в число двенадцать. Я отключился от происходящего внутри комнаты, полностью сосредоточившись на своём Ментальном восприятии того, что происходит за её пределами.

Я готовился к смерти. Ждал нападения. Уж «сегодня» оно не станет для меня неожиданностью.

Не очень люблю тонированные машины. Нет, я, конечно, понимаю, что это по-своему удобно, защищает от слишком ярких прямых солнечных лучей, от лишней жары в салоне и любопытных взглядов, но тут чистой воды вкусовщина. И плохо проработанные детские травмы-впечатления. Меня ведь, в том мире, где я писатель, довольно сильно укачивало когда-то.

С тех пор, не люблю тонировку, которая мешает мне таращиться в окошко во время пути. Ведь, пока ты видишь, куда и как едешь, укачивает не так сильно. Механизм тут довольно простой: к обработке информации, поступающей с вестибулярного аппарата, подключается ещё и зрительный центр-анализатор, что увеличивает общую задействованную мощность мозга, и организм быстрее адаптируется к изменению своего положения в пространстве. Успевает подстроиться под него. А вот тонировка или занавески обрубают этот дополнительный канал поступления важной информации… Да и в целом — машины. Не люблю и не доверяю им. От того и водительского удостоверения не завёл к своим почти сорока годам, хоть и были все возможности для этого. Да и само транспортное средство не заводил, не завожу и заводить не планирую.

Вот и сейчас, я полностью опустил тонированное в хлам стекло на окне задней пассажирской двери арендованного Алиной автомобиля представительского класса, чтобы ничто не мешало мне смотреть на небо, окрашенное заревом начавшего подниматься из-за кромки гор, окружавших нашу долину, утреннего солнца. Пусть, из-за этого и приходилось щуриться от довольно сильного потока встречного воздуха, который обдувал лицо, ворошил волосы и пытался выжимать слезу из уголков моих глаз.

Обдувал, но не бил — мы ехали не очень быстро. Я специально попросил водителя не торопиться — не было ни причин, ни поводов для спешки.

Я смотрел на небо, а автомобиль вёз нас ко Дворцу Шахиншаша. Слева от меня развалилась на сиденье, расслабленно откинув голову на подголовник и прикрыв глаза, Алина. Ещё левее дремала пристёгнутая ремнём безопасности Ольга. Даже не дремала, а дрыхла, так как дневные развлечения, ночные танцы и алкоголь доконали-таки её. Вечный двигатель оказался не совсем вечным. Ну, или, по крайней мере, требовал для себя времени на отдых, техобслуживание и перезарядку.

Утро. И мы едем из клуба обратно. Хотел бы сказать «домой», но что-то нет у меня желания делать домом Шахский Дворец. А другого «дома» у меня здесь и нет… Грустно, но если задуматься, то во всём этом мире вообще нет такого уголка, который я мог бы назвать «домом» без кавычек и оговорок. Да даже и с оговорками — нет такого.

Не московскую же квартиру «домом» считать, в которой я уже, сахорову уйму времени не был, не жил и даже не проведывал? Или Кремль, из которого меня дважды выгнали… Про Лицейские общежития и трейлеры вовсе молчу. Не смешно даже…

Утро… Да — я всё ещё жив. Больше того, даже попытки меня умертвить не было. Никогда не думал, что подобное для меня станет поводом расстраиваться. Удачной или не удачной попытки, но не было! Хоть мы с Алиной и ждали её к полуночи… потом к часу ночи. Потом — к двум. К трём… В шестом часу утра ждать стало как-то глупо, и даже, в какой-то степени, неприлично, ведь клуб уже готовился закрываться. Развлекательная программа заканчивалась, посетители потянулись на выход и по домам. В помещениях клуба людей оставалось всё меньше и меньше.