Не знаю, правда, на что именно он надеялся в этом случае: что должно было измениться за этот день? Но, сам ход, признаю — хороший. Позволявший и ему остаться в прибыли (он просил за ещё один день ещё один Артефакт), и мне отсрочить невыгодный для меня бой ещё на сутки. А он тогда ещё не был для меня выгодным — я был ещё слабее. Слабее в его искусстве.

В целом же, я уже очень давно знал все его слабости и силы. Я знал его даже лучше, чем он знал себя сам. Я видел его, его мысли, его помыслы, его замыслы, его чувства, его эмоции и порывы, все его планы насквозь! Даже движения мог уже предугадывать. Не забываем о моём Даре Разума.

Да — Одарённые уровня Сяня практически не восприимчивы к прямому Ментальному внушению. Но! Если ты, изо дня в день, целый день, на протяжении неизвестной уймы времени проводишь с одним и тем же человеком, максимально возможно сосредотачивая на нём своё внимание (а как ещё возможно учиться, кроме, как сосредотачиваясь на Учителе, на его словах, на его смыслах, на его движениях, на его эмоциях), то между вами устанавливается такой прочный канал Ментальной связи… даже, если нет Ментального Дара. А у меня-то он есть!

Наверное, к концу этого бесконечно длинного дня, я, пожалуй, мог бы просто приказать ему умереть, и он бы умер.

Бингвэн дураком не был. А ещё он обладал интуицией, которая подсказывала ему, что он уже должен меня бояться. Разум ещё твердил, что «Бессмертный» сильнее «Превосходителя Скорби», что он — почти пятисотлетний Сянь, а я — шестнадцатилетний мальчишка, но интуиция твердила, что это не я в опасности, а он!

К тому моменту, как я пересёк другую условную границу, перейдя из «Постигающего Путь» в «Совершенные», о бое со мной он уже без страха и содрогания даже не думал.

Он боялся.

Боялся, но учил. Не из спеси уже, и не из-за выгоды, а из страха. Он каждый вечер предлагал мне провести с ним ещё один день учёбы… Но, каждый вечер, ровно с закатом, я отказывался, мы начинали бой, и он его выигрывал, оставаясь жить… или не оставаясь? Не хочу погружаться в философские рассуждения о сущности действия моей Силы. Приму для себя, как рабочую гипотезу, что весь мир перезагружается вместе со мной, а не только я перескакиваю из одной временной линии, временного варианта, в другой. Мне так спокойнее. Иначе пришлось бы признать и принять то, что все те люди, молодые и старые, которых я покрошил в Москве, в своих попытках добраться до горла той стервы, мамаши Маверика, тоже… нет. Не хочу об этом думать, даже, как о гипотезе! Нет, и всё!

Пока… мне не стало, наконец, скучно в моей «невесомости».

Утром я вошёл в комнату Алины и пожелал продравшей глаза и теперь сладко потягивавшейся в своей кровати девушке доброго начала нового дня. Она была в закрытой ночной рубашке, и поэтому никакого конфуза не случилось, как и неловкости не возникло. В конце концов, я же знал, что она предпочитает спать именно так, иначе ни за что не стал бы к ней так бесцеремонно заглядывать.

Не то, что это могло бы сильно повлиять на наши отношения: в конце концов, она уже давно признала себя моей невестой и будущей женой, даже больше того — «моей собственностью», что, по моему мнению, конечно, было уже перебором, но…

В общем, входить к ней в комнату я мог — она мне это позволяла. Правда, обязательно стучался перед тем, как отворить дверь.

Нынче я был не пуст, заглянул сюда не просто так, а со специальным столиком, на котором стоял приготовленный мной завтрак: полный стакан свежевыжатого сока, маленький салатик и порезанное на четыре дольки большое яблоко без семечек.

— Как спалось? — поинтересовался я внешне легко, но внутренне с большим напряжением и даже страхом. Всё же, пусть я и знал, что физически с ней полностью всё в порядке, что с каждой «итерацией» любые отрицательные эффекты с её тела сбрасываются, откатываются, словно бы их и не было вовсе, поэтому никаких следов фармакологии не должно было остаться, как и их последствий, но вот психологически… Как для неё прошли эти… годы беспробудного сна? Поняла она, что с ней происходило? Заметила ли?

— Нормально, — принимаясь за завтрак, пожала плечами она без особого выражения, даже не придав значения этому вопросу, словно бы он не нёс в себе никаких скрытых смыслов, а был дежурной любезностью — не более. — А, чего это ты сегодня такой заботливый? Случилось чего?

— У тебя всё готово к выходу из «петли»? — вопросом на вопрос ответил я, огромным волевым усилием сдержав облегчённый вздох. — Или нужна ещё «итерация»?

— Давно всё готово-переготово, — отозвалась она, опуская стакан от губ обратно на столик, удобно установившийся на кровати перед ней. — Я ж тебе вчера именно об этом и говорила.

— Значит, сегодня «чистовик», — улыбнулся я.

— Ты серьёзно? — округлила глаза она в неверии. — Тебе же… ты же…

— Ну, стремление к совершенству — вещь хорошая, но, пожалуй, нужно уметь вовремя останавливаться, — пожал я плечами.

— А ты… справишься? — уже с серьёзным сомнением посмотрела на меня Алина. — Это ведь Сянь, а ты… только начал учиться?..

— Я, просто, приму его предложение, — улыбнулся я.

— Предложение? — нахмурилась она. — О переносе боя?

— Да, — легко подтвердил я. — Зря, что ли, он его с первой «итерации» повторяет? Уважу старика.

— А завтра? Что будешь делать завтра? — не спешила убирать хмурое выражение со своего лица Алина. — Опять «петля»? Ты так решил совместить продолжение своих тренировок с тем, что я… тебе наговорила?

— Ну, в целом, это было бы, пожалуй, не таким уж и плохим способом, — отведя взгляд и почесав кончик носа, сказал я. — Но — нет. Ты права — пора заканчивать. Завтра я его просто убью.

— Как⁈ — снова округлила глаза Алина. — Он же Сянь! Он же тебя раздавит.

— Он — всего лишь, Сянь, — ухмыльнулся я. — Не беспокойся. Завтра сама всё увидишь. Ты, главное, сегодня всё, что нужно сделай. Деньги нам с тобой пригодятся.

— Не переживай, сделаю. Всё уже давно приготовлено. День расписан вплоть до секунды!

— Отлично, — кивнул я. — Кстати… день. А вечер? Чем планируешь заняться после заката?

— Ещё не думала об этом, — немного нахмурила свои очаровательные брови девушка.

— Подумай, — улыбнулся ей. — Сегодня я хочу хорошенько отдохнуть и развеяться.

— Подумаю, — ответно улыбнулась она. Отставила телекинезом в сторону столик с опустевшей посудой и выбралась из-под одеяла. Кстати, за этот год (пусть будет год — не хочу сильно вникать в то, сколько именно «итераций» Алина продержалась, бодрствуя), она значительно укрепила и повысила свои навыки работы с Даром. Ведь путь Культивирования её не сильно привлекал. У Сяня она училась только физическим упражнениям на общее укрепление тела, растяжку, координацию и гибкость. Он и такого знал много. Боевой аспект её практически не интересовал, как и всяческие «секретные» техники. Всё остальное время она тратила развитие своего Телекинеза. И, я бы не сказал, что безуспешно.

По моим прикидкам, тот Экзамен, который мне устраивали на полигоне под Питером, она сейчас способна выдержать легко. Причём, не тот стандартный, который завалила Борятинская, а тот, который, волею Императора и моего отца, обеспечили мне. То есть, Ранг Вой я ей присудил бы с гарантией. Ратник — не наю, там «нормативы» и «критерии» смотреть надо — я же сам на него не сдавал уже, там началась череда «зачётов автоматом», но вот Вой — уверенно.

— Ладно, если сегодня «чистовик», то я побежала! Нельзя терять ни секунды. Увидимся вечером! — поцеловала она меня в щёку и мягко, но уверенно выставила из комнаты.

Может ли «Мудрец» изобразить «Сяня» перед «Сянем» так, чтобы тот поверил? Нет, конечно же. Это даже не смешно. А вот в обратную сторону? Может ли полноценный «Сянь» сыграть «Мудреца» так, чтобы поверил даже другой «Сянь»?

А вот это уже выполнимо. Ну, в том случае, если разрыв в мастерстве и силе этих Сяней не очень велик. Или, велик, но в сторону того, который играет.