Нелегко показать уровень Мастера, если ты только неофит. Правда, нельзя сказать, что для Мастера правдоподобно изобразить уровень ничего не смыслящего новичка гораздо проще — тело, то и дело, само норовит выполнить каждое движение правильным, привычным для него образом. Так, как оно учило долгие-долгие часы тренировок. Сотни и тысячи часов тренировок.

Трудно переламывать себя. Следить за собой. Постоянно контролировать каждый свой шаг, каждый взмах, каждый рывок, блок, удар.

Трудно, но интересно! Необычная, непривычная задачка. Не то, чем занимался годы до этого. Не зря дедушка Ленин утверждал, что отдых — это смена деятельности. Или не Ленин?

В любом случае, это было забавно.

Я выбрал для себя линию поведения «полный ноль». То есть, попытался полностью воссоздать своё поведение самой первой «итерации», той, когда я действительно ещё совершенно ничего не знал и не умел.

Получалось… не во всём. Нет-нет, да и проскакивало где-то движение, взгляд, реакция, которые не до конца соответствовали «нулю». Однако, читов-то ещё никто не отменял! И давление Менталом по нашей с ним «толстенной» связи, установившейся за время обучения, легко нивелировали последствия этих мелких погрешностей.

Нет, может быть, какие-то подозрения у Бингвэна и оставались, но он просто не мог на них сосредоточиться. Лучик его внимания замечательно «отводился» от этих подозрений, не позволяя им вырасти и окрепнуть.

Так мы с ним развлекались весь день. А вечером, ближе к закату, как и обычно, отворились двери зала, до этого крепко запертые. Через них внутрь вошла привычная уже толпа охранников и слуг Ли. И два представителя Шахиншаха с ними.

Почему, только вечером, а не с самого утра? Тут всё просто: Сянь Ли запретил им входить раньше. В конце концов, он тут со мной «секретными» техниками своей Секты делится! Да и то, только потому что в конце обучения убьёт меня, сохранив их в тайне… или умрёт сам, но тогда, потеря этих секретов уже не будет его волновать.

А делиться этими секретами с представителями правителя другого государства — это уже перебор. И они были не в праве требовать от него подобного.

Они и не требовали: терпеливо ждали за пределами изолированного от внешнего мира с использованием сил Сяня Ли спортивного зала.

Но вот сам Поединок игнорировать они уже не могли. Да никто и не заставлял их игнорировать. Наоборот: наличие таких свидетелей легитимизировало этот Поединок, договор и результаты.

В общем, привычным уже порядком ввалилась к нам вся эта толпа. Бингвэн тут же приосанился, преисполнился достоинства, наполнился важностью. Заложил руки за спину и обратился ко мне со своим великодушным предложением, которое я от него слышал уже столько раз, что сбился со счёту:

— Же Юрий, — использовал он обращение «Же», означавшее переиначенное на китайскую систему обозначение моего официального Ранга Витязь. Так-то, он вполне знал русский язык, и мог бы обратиться нормально: Витязь Долгорукий. Мог. Но это было до начала моего обучения. После: было уже совершенно нормальным именовать меня в своей собственной системе. — Твои навыки за сегодня… улучшились, — не преминул выделить интонацией своё отношение к моим нынешним «успехам» он. — Ты, достаточно талантливый парень. Жаль обрывать твою жизнь так скоро.

— Уговор есть уговор, Сянь Ли, — с уважительным поклоном ответил я, изобразив грустный вздох.

— Уговор есть уговор, — важно кивнул он. — Однако, сегодня я великодушен. Я могу позволить тебе купить ещё один день жизни.

— Купить? — дежурно уточнил я, как уже тысячи раз делал.

— Да, — снова кивнул он. — Ещё один твой Артефакт в обмен на ещё один день обучения у меня. Так же, на тех же условиях: от рассвета и до заката. Что скажешь ньянквин Же Юрий?

Я замер, изображая задумчивость. И вот это я уже делал впервые. Обычно, я отвечал резким отказом, после чего, правда, вопрос повторялся ещё трижды в разных вариациях и интонациях, но потом начинался бой. И всегда он начинался с именно моего нападения. Почему-то Бингвэн всегда до последнего тянул. Увиливал, искал уловки, чтобы не убивать меня, не вступать в бой или в конце победить, не убивая. При этом, постоянно поглядывал на хмурых, как грозовое небо представителей Шахиншаха.

Только, все его усилия всегда были тщетны — я не оставлял ему возможности увильнуть. Дожимал всегда. Нападал первым. А уж остановить меня, не убивая — это под силу Катерине, которая знала меня, как облупленного, которая сама учила меня всему, что я умел. Но не Бингвэну, который к Воде не имел отношения.

Он всегда убивал меня. И, чем больше становился мой прогресс в обучении, тем охотнее это делал. В последние «итерации» и вовсе, перед каждой победой он бледнел и обливался холодным потом, настолько близка была его собственная смерть, настолько велик был его собственный страх передо мной. И он, пожалуй, прекрасно понимал, что победа ему доставалась… не по его воле. Что повергало его вовсе в ужас и пучины отчаянья.

Но сейчас… он всего этого не помнил. Для него всех этих лет не существовало. И перед собой он видел действительно всего лишь «юного Мудреца», только-только взявшего в руки меч.

— Ты… действительно щедр, Сянь Ли, — прервав, наконец, своё молчание, впервые ответил я не так. Совсем не так, как обычно. — Я… готов принять твоё предложение и купить ещё один день учёбы.

— Мудрое решение! — радостно-алчно блеснули глаза китайца. И я его понимал: утренний «Духовный меч» ведь уже был у него в руках. И он успел увидеть, оценить, почувствовать качество его изготовления. И оценить очень высоко! Не удивительно, что ему очень хотелось получить ещё один Артефакт подобного качества. А, в идеале, ещё и не один. Ведь завтра вечером можно провернуть тот же трюк, что и сегодня! А потом послезавтра и после послезавтра… Сделать меня своей курицей, несущей золотые яйца. Да ещё и проблем со стороны Шахиншаха избежать — тому-то я нужен живым! Уверен, его представители вполне успели получить от Дария необходимые инструкции.

Не очень понятно, правда, почему они ни разу так и не вмешались в наш с Сянем финальный бой? Дёргаться — дёргались. Но вмешаться ни разу так и не вмешались. Возможно… не смогли? В конце концов, что я от них хочу? Старший — Херан Хамаши, младший — вовсе Швалих. Куда им вмешиваться в бой Сяня? Прихлопнет и не заметит! Херан Хамаши — Шестая Ступень, Швалих — Пятая.

Хотя… возможно, они просто до самого конца не верили, что я, шестнадцатилетний Витязь, на самом деле, всерьёз собираюсь драться насмерть с Сянем, которого вижу второй раз в жизни? Не верили, что я НАСТОЛЬКО отмороженный.

Да я, на их месте, и сам бы не поверил.

Вот и выходили их действия достаточно логичными: договориться с Сянем, чтобы тот пощадил дурака, а не с дураком, который лезет на Сяня. Дураку и знать-то о договорённости не обязательно: за день «тренировок» Сянь успеет развёрнуто продемонстрировать ему пропасть, лежащую между ними. Настолько ярко продемонстрировать, что к вечеру дурак уже сам будет дрожать и просить пощады, которую ему милостиво позволит получить старый мудрый и великодушный к молодым глупцам Сянь.

Ну а не согласится, решит переть до конца: Сянь его легко успокоит, не убивая.

Логично же! И нет смысла выделять сюда Шашаваров, Херан Хамаши — за глаза!

Просчёт только в том, что я действительно именно НАСТОЛЬКО отмороженный.

— Значит, встречаемся завтра здесь же, с первыми лучами солнца, — удовлетворённо улыбаясь и чуть ли не потирая ручки в предвкушении поживы, закончил Бингвэн.

После чего, мы с ним уважительно друг другу поклонились и разошлись.

Да! Вот так вот просто: взяли и разошлись. И никто не останавливал. Не чинил препятствий. А последний луч солнца, между тем, спокойно скрылся за гребёнкой горных хребтов, окружавших долину Парса.

Всё-таки, определённая прелесть в ночных дискотеках есть — не признать это глупо. Точно так же глупо утверждать, что на всех оно действует, а только на меня — нет. Вот, на всех — да, а, конкретно, на меня — нет. И я этого не утверждал.