— Вот оно как… — пробормотал я, снова встряхивая головой, в которой постепенно начинала складываться картина произошедшего.

— А Дарий со своими подкатами под тебя только ускорил процесс принятия решения. Дочку вон под тебя подложить собрался… Кстати! — вспыхнули новой идеей глаза Катерины. — Это же всё упрощает! Если ты сейчас махнёшь в Парс и наведёшь там шороху, а потом потребуешь в жёны Ольгу, то сможешь стать совершенно официальным наследником! Ведь все же знали, что Дарий собирался её тебе отдать. Одним из многих, конечно, наследников: у Дария их с пару десятков, но с твоей нынешней славой, как «Человек Дождя», на которого люди молятся буквально, ты достаточно легко сможешь их всех растолкать…

— Мне Алины хватает, — поморщился я.

— Ну… Алины-то больше нет, — пожала плечами Катерина. — Не успела она далеко убежать, — и посмотрела куда-то в сторону. Я повернул голову туда же. Там, метрах в ста от нас, лежало чьё-то тело. Не очень было понятно, чьё, но цвет одежды был очень знаком. Именно в таких цветах сегодня была Алина. — Да и кто бы успел? Учитывая, какое пекло ты тут устроил. Да ещё и Разум твой, — неприязненно поморщилась она. — Гадостный Дар.

А до меня, наконец, начало доходить, откуда тут столько тел Бездарей, и почему они бежали совсем не в ту сторону, какую должны были. Это же мой Ментал… я, взбесившись, применял вообще всё, что мог, в том числе и свой Дар Разума. Я ж, своими агрессивными мыслями буквально гнал всех, кто не обладал достаточной защитой сознания, в атаку на тех, кто атаковал меня. А в процессе боя, ещё и сам постоянно атаковал, временами даже простой мыслью. Я страстно желал кому-то, то одному, то другому, умереть. Бросал прямой приказ: «Сдохни! Умри!». Прямой волевой приказ.

Вот только, Богатыри и Шашавары — крепкие, их этот приказ только замедлял и заставлял сбиться с шага, с действия, пошатнуться… а вот те, кто был за их спинами, кого накрывало «по площади» этим посылом, такой прочности не имели: их косило десятками. Они просто умирали на месте. Без видимых повреждений тела.

Алина… высоким Рангом не отличалась. Её разум защищён не был. Так что, вполне возможно, что это я её и убил. Целил в отца… или в брата… а убил её.

«Что ж, хотя бы, она умерла быстро и без лишних мучений… ругаться потом не будет», — пронеслась сама собой в голове дурацкая мысль. Однако, при моём нынешнем отношении к смерти… не удивительная.

— Понятно, — кивнул я и отвернулся от трупа, вернув своё внимание к Катерине. — Продолжай. Кто, что, зачем? Подробно.

— Про Ольгу? — уточнила Катерина.

— Хуй на неё, на эту Ольгу, — скривившись, провёл по лбу тыльной стороной руки, держащей меч и размазав по уже чистой коже сажу с неё. — Ты про Бориса рассказывай. Кто, что, когда, зачем? Кто в какой фракции? Чего хотел, чем давил… рассказывай! Всё рассказывай! — велел я.

— Ну, хорошо, — не стала отнекиваться та. — Слушай… хоть и не понимаю, оно тебе на кой? Все же уже мертвы…

— Не все… — хмыкнул я. Потом пробормотал. — И ненадолго…

Автомобили… не люблю их. Терпеть их не могу: грязные, вонючие, тесные железные коробки… Ни в одной из своих жизней их не любил. Мне в них тесно, некомфортно, и меня в них укачивает. Единственное, что в них можно нормально делать, да и то, с массой оговорок, таких, как затёкшая спина и ноющая шея — это спать.

У меня, после всех лет службы, даже условный рефлекс выработаться успел: садишься в машину и отключаешься. Засыпаешь. Пяти минут не проходит, как срабатывает эта «кнопка отключения, расположенная на заднице», как нам ещё на срочке взводник говорил. Стоит солдату прижать свою пятую точку к чему-либо, что из-под тебя не выскакивает и не падает, как происходит мгновенный автоматический переход в «спящий режим», как у ноутбука при закрытии крышки.

Вот у меня этот «срочный» навык перенёсся на «контрактный» рефлекс с автомобилями: ездить-то много приходилось. А так: загрузился, более-менее устойчивое положение в кузове или пассажирском сиденье рядом с водителем занял — отрубился, а, когда проснулся, то уже и всё — приехали. Такой вот мгновенный «телепорт» получается: закрыл глаза в одном месте — открыл уже в другом. А дорога с её дискомфортом, скукой, тряской, вонью и теснотой, как бы из твоей жизни вырезается, как из плёнки киноленты на столе монтажёра, выпадает, заменяясь полезным для восстановления и накопления сил организмом для скорых будущих свершений сном…

Вот только, и срочка, и контракт остались давно и прочно в совсем другой жизни, а рефлекс — вот он, работает… даже не там, где надо. Совсем не там, где надо!

Я открыл глаза в машине. В той самой машине, что везла нас с Алиной к месту цареубийства… тфу! К месту встречи с Императором.

Понятно, что автомобиль был нечета прежним армейским бронированным «дрововозам» (причём, в самом прямом смысле — мы ведь те же самые бронеуралы, на которых сами ездили, ещё и дровами для топки армейских буржуек под самый тент загружали, когда, где-нибудь в полях ПВД организовывали. Не обеспеченцев же ждать? Если их ждать, то и замёрзнуть, блин, можно!). Этот был просторный, красивый, люксовый и даже премиальный, хоть и незнакомой, ничего мне не говорящей марки. Хотя, для меня, все здешние марки и брэнды такие, я, как-то, принципиально в них не вникаю. Однако, автомобиль был роскошный. Да и как иначе-то? Ведь не может же в кортеже самого Шахиншаха Персии быть иначе. Но смысл-то не меняется: это, всё равно, автомобиль, который я терпеть не могу. И рефлекс сработал.

Хотя, может быть, не стоит всё валить именно на машину? А следует вспомнить то, что я уже два дня без сна, на ногах? И то, что буквально только что закончил одно тяжелейшее и длиннющее дело, соответственно, испытал облегчение, психологически расслабился… вот и поплатился. Ибо, правильно сказано: «Не расслабляйся, а то…», ну, не важно.

Не важно, кто или что виновно: в любом случае, этот получасовой отруб оказался до крайности не к месту! Так бы, без него, у меня была бы самая длинная и, соответственно, продуктивная «петля» из всех, что случались раньше: почти в двое суток запаса по времени на возможные вариации действий. А теперь что? Инверсивно — одна из самых коротких. С тем самолётом, где я просыпался уже после взрыва ракеты, конечно, не сравнится, но всё же — сколько там у меня осталось? Если судить по пейзажу за окном — не более получаса до прибытия к точке назначения. И ещё минут тридцать-сорок до прилёта Императора.

А самая большая пакость во всём этом то, что я не помнил, что отрубался в машине. Просто, не придал значение, когда в прошлой «итерации» ехал. Подумаешь: «долго моргнул» раз другой… а оказалось нет — рубанулся и не заметил. Поэтому, и не мог рассчитывать, что окажусь именно здесь. Все планы насмарку… Что тут теперь за полчаса сделаешь-то?

И только я испустил свой тяжёлый вздох, как получил чувствительный тычок локтем в бок от Алины. Настолько чувствительный, что даже ойкнул.

— Гад! — возмущённо заявила она. — Проспался, наконец?

— А… э?.. — выдал что-то невразумительное я, посмотрев на неё. Почему невразумительное? Из-за внезапной мысли, посетившей меня: Алина! У неё же этот механизм иначе работает! Она же возвращается тоже в момент пробуждения. Только у неё этот момент может очень сильно не совпадать с моим. Как в том же самолёте.

А, раз так, то она может разбудить меня и раньше! Опять же, как в том самом самолёте, подбитом террористами «народовольцами».

— Чего вылупился? — хмуро буркнула она и ещё разок прошлась по моим рёбрам, только уже кулачком, а не локтем. Понятно, что достать меня у неё получилось лишь потому, что я сам ей это разрешил, всё ж, реакция Сяня с реакцией Воя не сравнится. Но, опустим этот момент. Не будем акцентировать на нём её внимание. Пусть пар выпустит. — Убил меня, и таращится теперь… Что это, вообще, было? С какого… какого… ты там, вообще, устроил⁈