Но, когда вместо водника оказывается Сянь… шахматная доска просто переворачивается. Все плюсы сразу становятся минусами, все преимущества — недостатками, а ловушка всех на одного, становится засадой одного на всех.

В прямом ближнем бою противостоять матёрому Сяню… очень сложно.

Да ещё и преимущество оружия… Мой Артефактный, «пробуждённый» меч, являвшийся вершиной моего, на сегодняшний день, искусства Артефактора, оттачиваемого тысячи дней, тысячи попыток, оказался… чудо, как хорош.

Не проявилось у него каких-то там запредельно масштабных способностей. Огнём он не пылал, молниями не кидался, воздух не замораживал, как игрушки тех, с кем я тут схлестнулся. Нет. Он просто рубил и резал… всё. И не ломался.

Император умер первым: его меч, которым он замахнулся на меня, не выдержал столкновения с моим. Точнее, мой меч рассёк его меч, как туман, наплевав на все, пляшущие вокруг его лезвия ветвистые разряды, придававшие ему очень грозный вид настоящего Боевого Артефакта.

Мой дзянь рассёк его меч и, не останавливаясь, пошёл дальше. И разрубил тело Императора сначала от пояса до плеча, а потом, на возвратном движении через шею, снёс ему голову.

Дальше стало трудней различать происходящее, ведь до меня добралась не только молния, но и атаки других Одарённых начали долетать. Пришлось крутиться, защищаться, нападать, метаться.

Не сказал бы, что получилось остаться невредимым. Меня доставали, и доставали серьёзно. Боль хлестала по нервам так, что из глаз звёзды сыпались. Я и падал, и поднимался, и вновь был сбит с ног.

Трудно вообще описать ту феерию Хаоса крайних проявлений всех Стихий, которая там в тот момент творилась. Я бы даже с приложением всех своих Ментальных сил не смог бы воспроизвести последовательность происходившего в своей голове. Но Сянь Воды: крепкий и смертоносный, как Сянь, и способный к самовосстановлению из малейшей частицы и луж крови, как Высокоранговый Водник — это страшный враг в ближнем бою.

Да и не сказал бы я, что мой разум… короче, у меня «планка упала». Совсем. Я был в таком жёстком неадеквате, который и описанию не поддаётся. У меня случилось то, что обычно называют «кровь глаза застлала» и «мыльная пена со рта пошла». «Ярость Берсерка» довольно точно подошла бы к моему состоянию…

В общем, «очнулся» я, пусть будет «очнулся», хоть это терминологически и не совсем верно. Воспринимать хоть сколько-то критически происходящее вокруг, я стал в тот момент, когда… рубить было уже некого.

Напротив моего меча стояла только Катерина, которая развела руки в стороны и улыбалась, ожидая, когда я ударю. Больше… никого и ничего живого вокруг не было. Ни Даровитых, ни Бездарей, ни, даже коней, на которых прибыли Гвардейцы из роты Охраны Императора. Вообще никого.

Следы буйства Стихий, лёд, рытвины, каменные глыбы, лавовые подтёки, чёрный дым, пепел в воздухе и тела, где-то целые, где-то кусками. Причём, целых было довольно много. То есть, совсем целых — без видимых повреждений, непонятно от чего и как умерших.

Тел… было больше, чем можно было бы представить в такой ситуации. Создавалось впечатление, что люди во время этого короткого но яростного боя, не бежали в разные стороны без оглядки, спасаясь от разошедшихся не на шутку Даровитых, а наоборот, сбегались сюда, отовсюду, откуда только могли, со всех сторон. Сбегались и, либо бросались на Одарённых в обречённых самоубийственных атаках, либо вообще, просто умирали внезапно, падая прямо на месте.

Настоящая картина разверзшегося ада. Только без криков и стонов. Вообще, без звуков. Я до сих пор был глух после той молнии. И в голове моей стоял мучительный, вызывающий мигрень звон.

И посреди этого ада мы с Катериной. У меня в руках меч. Я обгоревший и страшный, глаза налиты кровью, выражение лица зверское, а она… улыбается.

Так как способность хоть сколько-то связно мыслить уже начала возвращаться, я тряхнул головой. Призвал к себе из атмосферного воздуха воду, окутал ей свою голову и активировал процесс восстановления.

На то, чтобы слух вернулся, ушло не больше десятка секунд. Так же и остальные повреждения устранились. Но звон в голове, к сожалению, так и не исчез. Стал немного тише, не настолько въедливым, тошнотворно противным, но не исчез.

— Поздравляю, Юра, ты только что начал новую Мировую Войну! — улыбаясь, беспечно сказала мне Катерина, заметившая все мои манипуляции, и понявшая, что я снова готов к общению. — Первый шаг к Трону из черепов!

— Какую ещё войну? — прохрипел я, ещё не полностью осознавая то, что слышу и вижу. Возвращать связность мыслей было куда труднее, чем целостность барабанным перепонкам.

— Ты только что убил двух Императоров сильнейших «восточных» Империй. В тот самый момент, когда силы «западных» Империй в боевой готовности и максимально мобилизованы… Про польский кризис ты ещё не забыл? — усмехнулась с привычной издёвкой она. — Двух Императоров и… — оглянулась она по сторонам, — пару десятков сильнейших Богатырей и Шашаваров. В ближайшие дни, Персидская и Российская Империи погрузятся в политический хаос. Этим непременно воспользуются ФГЕ и Османы. А там уже и ЮАИ с Японией подтянутся. Китайцы, почувствовав, что «белые варвары» заняты более интересными для них делами, обязательно попытаются свести счёты с Вьетнамом и Империей Корё… А там и Индийские Асуры зашевелятся, у них тоже есть десяток-другой нерешённых вопросов в Тихоокеанском регионе. В частности, с Австралией — у них так свои счёты…

— Бред какой-то, — тряхнул я головой, пытаясь сбросить, рассеять наваждение. Только, не было наваждения, была реальность, которая хуже любого бреда.

— Бред, не бред, а Совет ситуацию уже не удержит… прекрасная возможность возвыситься, Юр! — продолжила улыбаться Катерина. — Только надо спешить. Лети в столицу сейчас, пока ещё никто не опомнился, и заявляй свои права на трон Шаха по Праву Силы… ну и, какие-то там родственные связи у Долгоруких с Ахеменидами, вроде бы были (не суть, у них со всем миром родственные связи). Там сейчас никого действительно сильного не осталось. Младший брат Дария на границе с Османами стоит с основными войсками. Если успеешь всё сделать быстро, я подскажу, как и что, то он тебя признает и тебе подчинится…

— Стой! Остановись! — вскинул свободную руку я, не опуская меча, и снова тряхнул головой. — Что вообще произошло⁈ Какого сахара здесь творилось⁈ Зачем здесь был Император? Почему он решил меня убить⁈

— Тебя это интересует? — удивилась Катерина, опуская свои руки, которые она так и держала поднятыми. — После того, как ты уже всех убил?

— Это был аффективный импульс, — снова дёрнул головой я. — Самозащита. Они первые начали… — потом перестал оправдываться. — Да! Меня интересует именно это! Почему он прилетел? Чего хотел добиться этим фарсом с Гвардией?

— Да разве тут осталось что-то непонятное? — пожала плечами Катерина. — По-моему, всё и так кристально прозрачно: до того покушения с горой, ты был только проблемой, Юрочка. Проблемой для всех. Просто, одни пытались использовать эту проблему против других, накручивая разные комбинации и складывая-перекладывая расклады, ведя бесконечные споры и подковерные игры. А вот после… точнее, после твоего выступления в Сузах, Пётр Долгорукий буквально взбеленился: у тебя же открылся его Родовой Дар! Знмля! Ему стало плевать на всё. Шлея под хвост попала — ну, ты его знаешь, да?

Я кивнул, подтверждая, что да — знаю.

— Так вот, он развил бурную деятельность, поднял все свои связи, подключил всех своих должников и союзников, пошёл на прямое обострение… короче, заварил бузу, с которой уже и Император не может не считаться. Он, конечно, сильнейший, но во власти своей опирается на Князей. Он не может быть сам сразу и везде. А недовольство Князей — это потенциальный раскол страны. Вот и посчитал Борька, что проблемы с Советом снаружи и проблемы с целой фракцией Князей внутри — это несопоставимые вещи. Да и Пётр Долгорукий — не просто Князь, Пётр Долгорукий — это вся атомная энергетика Империи… и весь её ядерный боезапас. С Советом можно и пободаться, если в своей стране всё крепко. Тем более, что в самом Совете представителей от Империи аж пятеро.