— Эм, я так понимаю, — решил уточнить я. — Прямо сейчас мы «петлю» заканчивать не собираемся? — показательно обведя глазами машину, в которой мы ехали. Мы ведь в ней были не одни. В ней водитель ещё присутствовал.
— Нет, не собираемся, — отозвалась она, слегка тряхнув своей головой. — Поедешь сейчас и ещё снова сдохнешь!
— Эм… Хорошо… — раздумчиво ответил я. — Раз ты так хочешь…
— Хочу. У меня уже шесть потрясающих сделок намечено на сегодня. Можно спокойно два-три икса сделать.
— Хорошо, — повторил я уже увереннее. — Деньги пригодятся, — хотя, сам в последнем уже и не был настолько уверен. После того, что совершил, и, что узнал, как-то капитал незаметно выпал из списка моих приоритетов: тут уже об Империях речь, об армиях и Тронах, а не о финансах. И в этом мире последние два пункта совсем не тождественны.
— Вот именно, — кивнула она. — Только… я с тобой туда не поеду!
— Оу… — снова не нашёлся, что на это ответить я.
— Останавливай машину здесь и отпускай меня обратно в Парс. Как хочешь, это объясняй, но я к той бойне больше близко не подойду! Скольких ты там успел извести, прежде чем тебя самого… успокоили?
— Эм… всех, — осторожно ответил я.
— Всех? — настало время округлять глаза Алине. — Вообще, всех?
— Ну, кроме Катерины. Она оказалась достаточно умной и хладнокровной, чтобы не проявить ко мне агрессии… и не испугаться. А остальных… да, всех.
— Но, как же ты… как же я… как же мы тут оказались? Если ты их всех, а они тебя — нет?
— Ну, я последовал совету Катерины и полетел штурмовать Парс…
— А, ну, понятно тогда, — кивнула самой себе Алина. — Там же эти их, «Бессмертные»…
— Город сдался, — отведя взгляд в сторону, ответил я неохотно. Не самые приятные это были воспоминания.
— … ?
— Ну, там, в городе, действительно сильных людей не так и много оставалось. Шах ведь почти все высшие Ранги с собой взял встречать Бориса. Видимо, предвидел не самый мирный вариант развития событий.
— Да не может такого быть! Это ж Персия! Целая Империя, тут не может быть так мало сильных Даровитых!
— Так, у нас в Питере их тоже не больше двух десятков обычно находится, — пожал плечами я. — Они ж, в основном, по своим уделам сидят или по гарнизонам вдоль границы раскиданы.
— Ты серьёзно? — с недоверием посмотрела на меня девушка.
— На османской границе неспокойно. Вот брат Шаха там с самым боеспособным войском и стоит. Да и… не так уж они и сопротивлялись, на самом-то деле, — снова вздохнул я, вспоминая, как «вчера» передо мной, подобострастно кланяясь, спешно открывали двери залов Дворца Шахиншаха. Как провожали к Трону. Как отдавали символический «Ключ от Гарема»… Всего-то и понадобилось, что раскидать четыре десятка гвардейцев из того самого знаменитого полка «Бессмертных», из которых Шашаварами были только двое. Нет, на самом деле «Бессмертные» — это не полк, это дивизия. Их там около десяти тысяч… числится. Но это номинально. А реально, в строю, прямо тут, в столице — не больше двух сотен. Да и из тех, повторюсь: только двое Седьмой Ступени. Причём, оба — младшие братья Дария. И трое Шестой Ступени — его старшие сыновья. Стоило мне их порубить в яростной быстротечной схватке, попутно раскидав ещё что-то около четырёх десятков их подчинённых, как остальные… перестали сопротивляться.
Снова послышались эти крики про «Человека Дождя»… Да ещё, по средствам связи, наконец, до столицы добежала новость о том, что и Шахиншах, и Русский Император… того — всё… совсем… и со всеми, кто там был. А был там я…
Короче, не получилось у меня сомоубиться об Персов. Не рассчитал как-то сил. А ведь как хорошо начиналось: грозный строй Персидских воинов в парадных доспехах, в блеске металла, с огненными клинки и копьями, ходящие ходуном горы вокруг столицы от тяжести шагов идущего впереди них пятнадцатиметрового чернобородого великана в золотых чешуйчатых доспехах, заносящего свой великанский клинок над моей головой… эх! Прям Пушкин, почему-то вспомнился… Не стоило мне, наверное, так яростно и безоглядно кидаться в лицо этого великана, не стоило, пробившись насквозь через это лицо, и выйдя из затылка, прорезав мечом бармицу шлема, с ног до головы перемазанному кровью, мозгом и чем-то ещё, врываться в их строй. Не стоило бросаться одному на сотни, рыча и матерясь, как тот электрик, что со столба сорвался — тот самый, который «с когтями, но не птица, летит и матерится»…
Они, блин, не поняли смысл моего порыва: я-то побыстрее пытался «перезагрузиться», самым коротким и прямым способом. А матом себя подбадривал, но не их пугал. Смерти искал, а не победить собирался. От того и не колебался ни миллисекунды, бросаясь на клинки, насаживаясь на них и врубаясь в тела опешивших от такого прямого и идиотского натиска «Бессмертных» своим клинком…
А вот не надо клювом щёлкать в бою, даже, если вас сотни, у вас Седьмые Ступени, а на вас несётся всего лишь один единственный Витязь! Нельзя врага недооценивать!
В общем, не остановили меня. Не смогли на перерождение отправить. Да, похоже, не особо-то и пытались. Всё получилось чётко по Катерининому сценарию: быстро, напористо и… просто.
Я, честно говоря, когда уселся на скользкий от крови трон Шахиншаха в главном зале его Дворца, то на какое-то время даже впал в ступор от той простоты, с которой это всё получилось. Честно говоря, мне раньше и подуматься не могло, что скинуть власть Правителя настолько несложно. Мне казалось, что Власть — это что-то серьёзное, незыблемое, монолитное, нерушимое, крепкое. Что невозможно обрушить одним ударом, что невозможно пошатнуть даже смертью самого Правителя, так как всегда есть очерёдность наследования, институты поддержания Власти и Легитимности Власти, есть армия и войска, которые будут сражаться до самого конца, что для того, чтобы воцариться захватчику, надо перебить половину населения страны и установить жесточайший полицейский режим с репрессиями…
В реальности же: короткий яростный натиск, демонстрация силы, ошеломительные новости, декларация намеренья и всё: вот он я уже сижу на Персидском Троне, а возле моей ноги от страха дрожит та самая Ольга с «Ключом от Гарема» в руках. Гарема, в котором сильно прибавилось вдов…
А народ… что народ? Столичные жители пересидели по домам и убежищам сам момент «эпической» битвы. Кто-то попал под раздачу, кого-то привалило обрушившимся зданием. Но… бой закончился. По телевиденью объявили о смене Властителя, и… и ничего. Жизнь продолжилась. Только что: на работе короткий день объявили, поспешив всех распустить на внеплановый выходной день. Наплевать народу, в основной его массе, кто там на троне задницу свою греет, лишь бы в их жизнь лишний раз не лез.
Жесть, короче.
Но крайне поучительная жесть. Ведь, кто-то, когда-нибудь, так же может прийти скидывать с этого кресла уже меня…
— И… как же ты, тогда? — переспросила слегка опешившая от таких новостей Алина, вырвав из воспоминаний и таких вот странных мыслей. — Как вернулся?
— Да так-то, всё очень просто оказалось. Моя смерть, получается, у меня всегда с собой, — даже улыбнулся я.
— И что же это? — поторопила Алина.
— Артефакторика, — всё с той же загадочной улыбкой ответил ей и даже погладил рукоять своего дзяня. Теперь уже своего. Привык я к нему за вчерашний день с его бесконечным кровавым рубиловом — удобная штука, хорошо в руке лежит и энергию сквозь себя проводит. — Достаточно просто переусердствовать с «пробуждением» нового Артефакта, чтобы легко, быстро и почти безболезненно умереть. А «основу» для него я могу где угодно и из чего угодно сделать, — «даже из собственного тела, так что, теперь я не боюсь даже пленения» — хотел добавить я, но не добавил. Решил вслух не озвучивать. Пусть это останется непроговоренным. Будем надеяться, что не пригодится никогда, но, даже если… уже не страшно.
— То есть… — медленно проговорила Алина. — Теперь это… можно планировать? Заранее? — и, может быть, мне показалось, может быть, освещение неудачно легло под интересным углом, но в глазах девочки вспыхнули огоньки, такое себя жгучее пламя энтузиазма.
