Не знаю, что в этот раз пошло не так. Не так, как «вчера». Что повлияло на решение убийцы? Может быть то, что с нами был третий Одарённый — Алина. Что сомнительно — Милютина, хоть и Несистемный Дар имеет, но особой его силой ещё не отличается. Не получилось бы у неё создать весомых сложностей тому, кто способен быстро и незаметно убить Витязя двух Стихий. Не серьёзно это.

Может быть, он опасался просто дополнительной пары глаз, которая могла бы что-то не то заметить, сообразить, подать знак, предупредить меня, привлечь к чему-то моё внимание…

А может быть, определяющим фактором стало то, что я не отвлекся в этот раз на «вольную борьбу» с Ольгой и из-за этого «не терял бдительности»?

И действительно, присутствие в нашем кабинете Алины в достаточной мере охладило голову этой наследнице Великих Ахеменидов, чтобы она не решилась лезть ко мне и пытаться брать мою невинность приступом. Она больше налегала на танцы и коктейли.

Настолько, что пришлось потом до машины нести её спящее и не сопротивляющееся тело на руках. Даже представлять себе не хочу, какие на завтра фотографии и заголовки появятся в пабликах местных и заграничных СМИ.

А то, что фотографии и заголовки будут, почему-то лично у меня ни малейших сомнений не возникало: слишком ярким было наше появление на входе в клуб. Слишком картинным и демонстративным — то представление с оружием и перемещением «стражей спокойствия» с места на место, чтобы не иметь эффекта и не привлечь внимания тех представителей «второй древнейшей профессии», которые возле этого входа должны были дежурить со своими фотоаппаратами.

Не по нашу душу, понятное дело, а просто на всякий случай, так как это же «Бристоль» — один из крутейших ночных клубов Парса, а значит, хоть кто-нибудь из известных здесь медийных личностей нет-нет, да и заглянет сюда, подсветит своим присутствием общую тусовку. Создаст информационный повод…

А журналисты — они, как пираньи: один заметил что-нибудь интересное — вскоре уже целая стая их тут, как тут. Внутри, понятное дело, им никто снимать, фотографировать или докучать гостям вопросами-интервью не даст — правила есть правила. А вот снаружи, стоять и караулить, поджидая время нашего выхода не запретишь…

Уверен: в этом клубе имелись маршруты, варианты и способы покинуть его незаметно, не привлекая внимания для особых, состоятельных клиентов. Уверен, что такие варианты были. Не могло не быть. Вот только я как-то не подумал поинтересоваться их наличием вовремя. Не сообразил, что стоит таким заморочиться. Не подумал — слишком расстроен был и измотан ожиданием смерти.

Что ж, сам виноват, что не подумал и попёрся через центральных выход, а не через задний. Так что, вспышкам фотоаппаратов, резко ударившим по глазам, когда я выходил со спящей Ольгой, словно с невестой, на руках, не стоило удивляться. Не то, чтобы их было, прям, много — не так, как когда-то на красной дорожке перед воротами Зимнего Дворца в Петрограде, но они были, и этого уже достаточно для появления броских заголовков в местной прессе. Или, даже, не только местной. В эпоху Всесети и глобального информационного пространства стало довольно трудным делом проводить чёткую границу между региональным и мировым уровнем прессы. Любые самые-самые местечковые новости теперь легко можно прочитать из любого другого уголка планеты. Было бы желание и интерес. А последнее легко обеспечивают «хэштеги». Достаточно указать после решетки фамилию Долгорукий или псевдоним Кавер, как выдача этого материала мгновенно выйдет за узкие пределы одного региона. И исходный язык публикации уже не будет иметь никакого значения. Новость сразу окажется в топе, ведь «хайп» по «Человеку Дождя» ещё не прошёл, более того — он на самом пике!

В общем, завтра… или уже сегодня?.. будет много шума в прессе. Но это завтра… кхм, с этими «петлями» и бессонными ночами вообще ломается всё ориентирование в пространстве и времени. Плевать!

Это всё «завтра». Сегодня же, сейчас… я ехал в красивой чёрной машине неизвестной мне, но наверняка крутой марки, с двумя полусонными девушками по соседству на заднем сидении. Живой. И «петля» не думала начинаться. Меня никто так и не убил.

Повторяюсь, наверное, но: не думал никогда раньше, что буду расстраиваться по этому поводу.

Однако же: нет «петли» — нет денег…

Вообще, возвращение под утро — это всегда такое странное состояние духа, такое необычное настроение: пряная смесь меланхолии, ощущения зыбкости окружающей реальности, больших общефилософских мыслей, любования небом, зябкой промозглости, ветерка под черепом, тонкого звона в ушах и напрочь снесённой макушки. Трудно расстраиваться в таком состоянии. В нём можно только созерцать. Пока не заклюёшь носом. Вот и я созерцал. Смотрел в открытое окно, щурясь от встречного ветра и созерцал край неба над кромкой гор.

В выделенных нам Шахиншахом апартаментах мы с Алиной молча разошлись по своим спальным комнатам. Не было желания о чём-то говорить. Да и возможности, пожалуй, тоже не было, ведь, напомню: это не мой дом, это покои Дворца правителя другой страны. Тут подслушивающая и подглядывающая аппаратура должна быть просто по определению. Её тут никак не может не быть. Такое в принципе невозможно. А делать наши личные дела и разговоры достоянием общественности не хотелось. Да и не умно бы это было.

Ольга… А, что Ольга? Я вынес её из машины на руках. Зашёл с ней в одни из неосновных ворот Дворцовой территории, где её из моих рук молча приняли две неулыбчивые крепкие тётки с огнестрельным оружием на поясах и за спинами, которые, ни слова не говоря и не пытаясь «клиента» разбудить, спокойно унесли её на женскую половину. Туда, куда мужчинам и посторонним вход заказан. В тот самый, загадочный, непонятный и, для меня, западного до мозга костей человека, овеянный флёром романтики, страха и мифов Гарем.

Вся эта прогулка… пожалуй, была фарсом с начала своего и до конца. Ведь группы наблюдателей и охранников вели нас от ворот Дворца, внимательно и неотступно. Вели по городу, вели в ТЦ, держали под постоянным наблюдением в клубе. Фиксировали и документировали каждый наш шаг. Да ещё и этот «рабский ошейник»… Я после возвращения и свой собственный с руки снял, больше не собираясь его никогда в жизни на себя одевать. Ведь, в мире писателя — ладно, там я просто один из семи миллиардов, тихий, простой, незаметный и на фиг никому не интересный маленький человечек. Кому я там нужен, кроме себя самого? Ну и больших корпораций, как рядовой элемент сбора большой статистики? А вот здесь, я — Княжич. Да ещё и настолько яркий, на весь мир «засвеченный». Сто процентов вероятности, что то облачное хранилище, в котором хранятся данные с приложения, связанного с моим фитнес-браслетом, давно взломано, и информация о моих положении и состоянии организма поступает напрямую всем заинтересованным в моём отслеживании лицам.

Не то, чтобы это как-то радикально или, хотя бы, весомо влияло на общую мою ситуацию и мои дела, но… неприятно как-то. Гадливо. И ведь, пока с Ольгой об этом не поговорил, даже и не думал в этом направлении. Не догадывался о таком использовании, хоть и было всё совершенно на поверхности. Но таково уж свойство нашего внимания — тут ничего не поделаешь.

Когда глаза открываешь где-то в половине двенадцатого — это как: ещё утро? Или уже день? Сложно сказать. Вроде бы, ещё не обед, так что, наверное, всё же утро. Пусть и позднее.

Радовало то, что не болела голова, не было тошноты или сухости во рту — никаких симптомов похмелья. С другой стороны, а откуда им взяться, если к алкоголю я не прикасался? На дух его не переношу. А простые дёрганья под ритмичную клубную музыку (танцами это не назовёшь) — не та нагрузка, которая способна серьёзно вымотать долго и хорошо занимающегося своим физическим развитием молодого человека. Бессонная ночь — да, она, пожалуй, сама по себе может утомить. Но в семнадцать — не смешно.

Однако, всё равно, радовало — ведь было с чем сравнить: опыт у меня в мире писателя был довольно разнообразный. Бывали когда-то и времена, когда я готов был согласиться поговоркой «утро добрым не бывает». Хорошо, что бывали они давно и недолго.