А там… было на что посмотреть!

Катерина, отец, старшие братья, Фёдор Борятинский, Иван Черниговский, Полковник Булгаков, ещё какие-то внушительные мужчины… А впереди всех, держа Катерину под руку, лично Дарий. Более, чем внушительная компания.

Тут уж не проявить вежливость с уважением просто опасно. Так что мы с Бингвэном практически полностью синхронно поклонились с приветствием на манер Кунг-фу. То есть, меч в правой руке рукоятью вниз, клинком вверх по задней поверхности прямой руки, прижат к локтю, а левая рука согнута перед собой на уровне груди с раскрытой ладонью, пальцы которой собраны вместе и смотрят вверх. И лёгкий наклон спины без опускания взгляда к полу. «Уважительный поклон лёгкого недоверия», как его назвал как-то мой тренер в мире писателя. Приветствие равного равным…

Я выполнил его не задумываясь, на автомате, так как за время этой «петли» успел повторить его столько раз, что просто привык к нему. Приветствие равного равным… перед лицом Шахиншаха — писец, я зазнался!

Однако, уже в процессе, сообразив, что же делаю, я… не стал ничего менять. В конце концов: он не мой Сюзерен! Я не давал ему Клятв и Присяги. Я и не обязан перед ним спину гнуть! Да я и в первый раз, при первой нашей встрече, кланялся, хоть и уважительно, однако, без раболепия.

Но выглядеть со стороны это должно было… даже не знаю, как описать. Ладно там Сянь Ли Бингвэн — он Сянь, в конце концов! Он, как минимум, по Силе стоит с Дарием на равных. Да и по влиянию — Глава Секты, Наблюдатель от Совета. Он и выглядит соответствующе: длинные волосы, собранные в высокий «боевой» хвост, классический китайский халат, какие очень любят рисовать в маньхуа про Мурим, мягкая дорогая тренировочная обувь на ногах, крутой Артефактный меч в руке…

А я: тоже в классике — в классическом красном «адике три полоски», купленном здесь же утром, босиком, в руке меч на порядок, а то и на два хуже, чем у Ли. А кланяюсь, как Сянь. С той же грацией, с теми же мастерством и достоинством, которые приходят только с бесконечными часами изнурительных тренировок.

Как настоящий Сянь… блин, да я и есть Сянь! Самый настоящий, только об этом ещё никто не знает. Надо бы сделать видок попроще… что бы не ломать себе намеченный спектакль. Рановато мне ещё выпендриваться.

Не знаю, как у других, а вот во взгляде Катерины что-то такое мелькнуло. Что-то вроде удивления и… принятия? Понимания? Одобрения? Ну бред же? Нет?

— Приветствую, Шашавар Дарий, — первым из нас, по праву старшинства, обратился к Шахиншаху Бингвэн. И, надо заметить, довольно фамильярно. Без официального титулования и причитающихся красивостей, только по Рангу Одарённого. Что ж, он мог себе такое позволить. — Что привело тебя в этот час к нам? На нашу, с моим Учеником, личную тренировку? На которую, смею напомнить, ты своё разрешение уже дал.

— Не любопытство, Сянь Ли, — развёл руками Шахиншах. — И с тренировкой я не хотел тебе помешать. Однако, обстоятельства… изменились.

— Изменились? — нахмурился Бингвэн. — Ты хочешь больше?

— Нет, не переживай, — улыбнулся Дарий. — Ты дал достаточно, я чту уговоры. Но обстоятельства действительно изменились: мой Венценосный Брат Борис требует своего человека к себе, в Империю. Немедленно.

— Борис? — ещё больше нахмурился китаец. — Сам Молниеносный? Лично? Он здесь?

— Нет, — опроверг его подозрения Дарий. — Пока, нет. Здесь только его официальные представители, которые должны проследить за выполнением его требования. Сам он… прибудет позже. Вечером. К месту строительства Канала. Его транспорт уже вылетел.

— Но у меня заключён договор с этим юношей, — сощурился китаец, совершенно не имевший намеренья отступать даже перед грозным Именем Российского Самодержца. Напрягся. Сильно напрягся, но отступать не спешил. Может, потому что, того ещё нет здесь? Представительство Императора ведь — не сам Император! — Я получил оплату по договору. И я не готов её ему возвращать, Шашавар Дарий. Власть твоя велика, но ни он, ни я не являемся твоими подданными. И, напомню ещё раз — ты своё разрешение дал. Собираешься отступить от своего слова? Хочешь заставить отступить от моего слова меня?

— Император требует в Империю своего человека, — ответила вместо чуть затянувшего с реакцией Дария Катерина. — Отпусти, и это будет не твоим отступлением от слова, Бингвэн. Император щедр. Он не забудет твоего поступка. Ему нужен этот парень… живым.

— Но он уже бросил вызов на Поединок до смерти, — ответил вроде бы жёстко китаец, и я бы ему даже поверил, если бы не владел Менталом, и у нас не была установлена столь глубокая связь, по которой я мог читать его, как открытую книгу, даже не напрягаясь. И, как только китаец услышал про щедрость, весь его настрой изменился. Не было больше бойца, готового идти на конфликт. Бингвэн уже был готов торговаться. Чья щедрость перевесит: Совета или Императора, то решение он и примет. — Бесчестием будет не ответить.

— А никто тебя и не просит не отвечать, — улыбнулась Катерина. — Ты сможешь ответить позже. Уже в Империи. Ты ведь, всё равно, когда-нибудь приедешь за своей благодарностью? Тогда и ответишь… — она сделала паузу, затем добавила. — Если, конечно, у вас ещё будет желание и повод к Поединку. Императору нужен его человек. Император не забывает оказанных ему услуг.

— Ты сейчас говоришь от себя, как Катя, или… как Екатерина? — с понятным только посвящённым в определённые обстоятельства намёком спросил её китаец, щурясь так, что его и без того неширокие глаза вытянулись вовсе в две щёлочки.

— А меня вы спросить не забыли? — перебивая и переводя на себя общее внимание, что было физически приятно, учитывая, какие люди здесь собрались, хмыкнул я, легонько переводя меч в своей руке в боевое положение, а затем втыкая его остриём в пол.

Действие было пафосным. Я должен был его сделать. Но татами… неприятно было его портить, хотя, казалось бы, за время «петли» я должен был успеть привыкнуть к таким вещам и смириться…

Меч я воткнул не просто так, а прямо перед Бингвэном. Почему? Зачем? Всё просто: я не мог драться с ним его же оружием. Оружием, уже принадлежащим ему. Ли точно на подобное не согласился бы, и вцепился бы в это обстоятельство, как клещ. Поэтому, проще было сразу отдать. Вернуть его ему. Всё равно двумя мечами он биться не станет, моё действие не сделает его сильней или опасней. Просто, «вонять» будет меньше — уж, я-то его знаю! Сколько раз уже с ним дрался! Тем более, уже «пробуждённым» им оружием! Идиотом надо быть конченным, чтобы идти на «хозяина» с его же «пробуждённым» Артефактом!

Это, кстати, была одна из причин, почему Ли согласился тренироваться со мной на боевом оружии. В предыдущий день, когда «пробуждённого» дзяня под рукой не было, мы учили приёмы на макетах — тренировочных мечах, не обнажая боевые до самой вечерней схватки. Сегодня же — «пробуждённый» дзянь в моих руках был гарантией Бингвена, что я не попытаюсь его прикончить до оговоренного срока, чтобы увильнуть от смерти самому. Градус паранойи у него сегодня был значительно выше — интуиция ведь грызла, нашёптывала, что что-то не так, что я гораздо опаснее, чем кажусь.

— Юра? — хмуря свои брови, проворчал мой отец с нажимом и вопросом одновременно.

— Приказ Императора, молодой человек, — добавил стоявший рядом с ним Булгаков. — И приказ начальника Лицея, учеником которого вы всё ещё являетесь.

— Приказ… — снова хмыкнул я. — Будет выполнен. Но у меня есть своя Честь, и есть заключённый договор, выполнения которого я требую! — расстегнул свою спортивную куртку и достал из-за резинки штанов револьвер. Да-да, тот самый, которым мне ещё этим утром в тёмном проулке грозил какой-то наркоша.

Понятно, что я не настолько придурок, чтобы носить под резинкой треников такой достаточно увесистый и скользкий предмет. При хоть сколько-нибудь активных движениях он бы просто выпал. Но, стоит ли напоминать, что на мне, кроме одежды, ещё и постоянно мой «Стихийный покров» находится. А он может не только защищать, но и нужные мне предметы удерживать на себе, словно «приклеенные» или «примагниченные» — удобная штука.