— Прости.

Костя

Ещё никогда Вита не была настолько отстранённой. Её привычка к молчаливому игнору всегда бесила, сейчас выводит из себя. Меня как будто выбросили за ненадобностью, потому что с дочками она открытая, весёлая, а на меня смотрит и холодом окатывает. Три дня в таком режиме живём, я уже не могу, предохранители горят! Быть чужим в собственном доме, где всегда встречали теплом и улыбкой, внезапно оказалось невыносимо. Вита, как изощрённый палач, вытащила жилы и тянет, наматывая на кулак. Девочки делают вид, что их это не касается, при них нам не поговорить, но, как только они уходят спать, Вита закрывается в спальне. Что делать? Звонить из соседней комнаты? Пытался, трубку не берёт, на сообщения не отвечает. Наше общение свелось к нескольким дежурным фразам в течение дня.

И как тут о Лике не думать? Самым простым было бы собрать вещи и уйти к ней… Не хочу. Надо с ней рвать, иначе Виту не верну.

— Ты что-то сам на себя не похож, — замечает Андрей. Мы только что из офиса вышли, весь день прошёл в мыслях о том, что Лике скажу, и как. Андрею пока ничего не говорил, и сейчас просто пожимаю плечами.

— Ладно, хочешь молчать — молчи, главное, чтобы на работе твои проблемы не отразились.

— Не отразятся, — отрезаю. Сам заварил, сам буду расхлёбывать. Но, когда вижу глаза Лики, внутри что-то щёлкает. Привык считать просто увлечением, думал, бросить будет просто. Но, когда обнимаю, могу выдавить только:

— Прости.

Даже себе не могу объяснить, за что прошу прощения. Чувствую, как её трясёт, обнимаю сильнее.

— Мне было хорошо с тобой, — начинаю под тихие всхлипывания. Только не надо рыдать, от женских слёз всегда себя подонком чувствую!

— Не бросай! — говорит через силу. Стискивает пиджак на спине, всем телом прижимается. Невозможно отпустить, как бы ни хотел. Самое страшное, что не хочу. Хрупкая, нежная девочка, когда я успел так привязаться? Можно любить сразу двоих? И обеим причинить боль. Горло сжимается, дышится с трудом, в горле разросся ком.

— Я не хочу тебя бросать, — голос гнётся. — Но и семью терять не хочу.

— Я понимаю, — Лика поднимает глаза. — Я же не прошу уходить от жены, просто не бросай меня.

— Нет, малыш, — стираю её слёзы кончиками пальцев. — На этом у нас всё.

Надо заканчивать. Знал, что будет непросто, но вышло даже тяжелее, чем представлял. Там Вита, дочки, годы брака, а тут… Не просто секс — эмоции, которых дома давно не хватало. Возвращаться к пустому взгляду смертельно обиженной женщины, пытаться всё вернуть? А зачем? Как сильно мне это нужно? И Вите точно так необходимо цепляться за брак? За всё это время ни разу не задумался о разводе, именно разводе. Какой Вита видит нашу семью дальше? Утром был уверен, что надо сохранять, но сейчас сомневаюсь.

— Мне надо поговорить с женой.

Всё к херам уже развалилось, а мы с ней пытаемся сохранить видимость, ради чего? Жизнь одна, её сейчас надо жить, а не когда-то в будущем.

— О чём? — Лика уже не плачет, слёзы резко пересохли, только глаза блестят. Машинально перебираю волнистые светлые волосы, пропускаю сквозь пальцы.

— Обо всём, — вздыхаю. Сколько можно друг от друга бегать? Взрослые люди, пора что-то решать. Отпускаю Лику, смотрю в последний раз. Или не в последний, смотря, о чём с Витой договоримся. В любом случае делить себя на два уже не могу. И тут, и там было легко и приятно, пока жена не знала. — Я тебе напишу.

— Что, по смс-ке бросишь? — усмехается Лика. Блядь, и так тяжело, а она ещё добавляет!

— Я напишу, — повторяю с нажимом и ухожу.

Что это было вообще? Приехал бросить, в итоге только всё запутал сильнее. Одно знаю точно: если надо будет, дверь в спальню снесу, но с Витой поговорю. Хватит, набегались, наигрались в холодную войну.

Холодный взгляд, с которым привычно уже встречает Вита, поднимает волну раздражения, хотя нервы и так до предела взвинчены. Дочки по комнатам сидят, она в гостиной, но сразу же демонстративно уходит на кухню.

— Нам надо поговорить, — иду за ней. Вита останавливается у раковины, спиной ко мне. Вижу, как напряжена спина. Измучилась сама, и меня мучает.

— Разве мы уже не поговорили? — отвечает сухо.

— Нет. Зачем тебе наш брак, Вит? Уверена, что хочешь так жить? — подхожу ближе, кладу руки на плечи, она отчётливо вздрагивает. Лика стала близкой, но здесь совсем другой уровень, я её, как себя, чувствую.

— Я не знаю, как дальше жить, — признаётся устало. — Как перестать думать, что ты с ней… Или с другой… Что тебе давно стала не нужна.

Молчу. Что тут можно сказать? Бросить Виту — всё равно что кусок мяса от себя оторвать на живую. Но кто-то из нас должен сделать этот шаг.

— Давай поживём раздельно.

Всё, сказал. Не развод пока — попытка оттянуть неизбежное, или, наоборот, понять, что друг без друга никак.

— К ней уйти — это у тебя «пожить раздельно»? — резко поворачивается. — Совсем за дуру меня принимаешь?

— Не к ней, Вит, а без тебя! Мне тоже подумать надо! И тоже сложно!

— Надо же, какие мы нежные! Раньше думать надо было!

— Чего ты от меня хочешь? Чтобы в ноги упал и прощения просил?! Прости! Прости меня! Только ничего это не изменит!

Мы перешли на повышенные и сами не заметили. Оба дышим тяжело, смотрим одинаково — зло.

— Послушай, — пытаюсь взять себя в руки. Хоть одна голова из двух должна оставаться трезвой. — Я не знаю, что у нас там, впереди, будет. Ты остынешь и простишь, я пойму, что без тебя никак, или наоборот. Я не Ванга, чтобы предсказывать будущее. Но и так, как мы живём сейчас, больше продолжаться не может. Это тупик, мы застряли, Вит.

— Только у тебя из этого тупика есть как минимум две развилки.

— Да почему ты всё к ней сводишь? Не думаешь, что сейчас речь о тебе, о нас, не о ней!

— Ты её бросил? Только честно скажи.

Вроде бросил, а вроде как на паузу всё поставил. На этот раз честность сыграет против меня.

— Да. Мне надо побыть одному, тебе — тоже. Давай всё решать цивилизованно, с холодной головой, а не на эмоциях, как сейчас.

— Хорошо. Только… Уйду я, а ты оставайся.

Вот этого поворота я никак не ожидал. Челюсть упала. Как она себе это представляет?!

— Оставайся, объясняйся с дочками, с мамой. А я сниму квартиру, для начала на месяц. Всё-таки, как ты недавно сказал, это твой дом.

— Но… — у меня даже слова кончились. — Скоро школа, кто девчонок будет возить?

— Ты, конечно. Для готовки домработницу наймёшь, нянька им уже не нужна. Или думал, уйдёшь на вольные хлеба, а весь быт и дети на мне? Ты так себе моё «одиночество» представлял? Нет, Кость, или принимай мои условия, или уходи насовсем. Прямо сейчас.

М-да, не на такой исход рассчитывал. И что теперь? Сам себя загнал в ловушку. А самое страшное, что она рассуждает логично, не к чему придраться. Настроена решительно, только надолго хватит? Одной, без детей, в чужой квартире? Первая вернётся.

— Хорошо. Я согласен. Месяца нам должно хватить, чтобы понять, куда двигаться дальше.

— Отлично. — Вита протягивает руку, я её пожимаю. — Договорились. Я скажу девочкам, что пока они будут жить с тобой.

— Как ты им это объяснишь?

— Скажу, что кризис в семье случается, и мне надо побыть одной. А там уже твоя работа, найди нужные слова.

Наутро Вита выходит из спальни с чемоданом. Что, так быстро?! Уже нашла квартиру?! Думал, это хотя бы несколько дней займёт, мне же тоже привыкнуть надо!

— Я не в другую страну улетаю, и даже не в другой город, — улыбается Насте, которая прижимается к ней. — Устроюсь и привезу вас к себе на пару деньков.

— Почему мы не можем поехать с тобой?

— Маме надо побыть одной, понимаешь?

— После отдыха снова на отдых? — иронично спрашивает Тома. — Так от нас устала, что сбегаешь?

— Я устала не от вас, — короткий взгляд в мою сторону.

— Тогда пусть он и уходит! Сам накосячил — сам ушёл! — старшая точно отлично слышала, как мы ругались.