— Да, — делаю к ней шаг, но останавливаюсь. — Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

— Какие? — удивляется искренне. Неужели не понимает? На месте того Влада я бы ревновал, что моя женщина ночует под одной крышей с мужем. Даже если он почти бывший. Хотя, скорее всего, поэтому и не напрягает. Горько это понимать.

— Никаких, — отвечаю, чувствуя, что выставил себя идиотом. Понадеялся на что-то, чего между нами уже нет и не будет.

— Давай сюда кружку и иди в душ. Постельное бельё я поменяю.

— Что, несёт? — демонстративно поднимаю руку и принюхиваюсь.

— В здоровом теле — здоровый дух. Дуй в ванную.

Как же мне не хватало этого тона! А ещё — спокойной уверенности, что не один. Что есть человек, на которого всегда можно положиться. Когда-то для неё тоже таким был. Нет, сейчас не буду о чувстве вины думать, есть дела поважнее, а именно: привести себя в более-менее приличный вид. Постельное бельё свежее, Вита поправляет одеяло, сперва всучив очередную порцию таблеток.

— Может, поцелуешь перед сном? — пытаюсь шутить. Слабая тень улыбки трогает губы. Выпрямившись, Вита качает головой.

— Спи.

Сколько раз сегодня слышал от неё это? Но именно сейчас от трёх букв, произнесённых мягким голосом, счастливо улыбаюсь и послушно закрываю глаза.

Виолетта

Как я отвыкла от ночной тишины! В городе, даже с хорошими звуконепроницаемыми окнами всегда слышится шум. Фоном: проезжающие машины, чьи-то громкие голоса, стук за стеной… Тут только шелест ветра, пение редких сверчков в кустах пионов и неповторимый аромат леса. Стою на веранде, кутаюсь в плед, в руках чашка с травяным чаем. И покой. Солнечные фонарики, которые я сама расставляла так, чтобы создавалась иллюзия волшебного леса, бросают на траву резные тени. Сколько сил было вложено в этот сад? Не сосчитать. Я люблю копаться в земле, это отвлекает от суеты, погружает в медитацию, и никаких гуру не надо, чтобы обрести дзен. Редкие сорта роз, лилии, гортензии и даже лаванда — хотелось, чтобы здесь можно было прежде всего отдохнуть душой. Добровольно вычеркнула себя отсюда, но почему? Неужели придётся создавать всё с нуля, в новом доме? Хочу ли я снова жить на природе, или потеряла эту важную часть себя?

Облокотившись на деревянные перила, смотрю на окно спальни — тёмное. Второй день пошёл как Костя заболел, температура уже ниже, хотя всё равно высокая. Работаю сейчас удалённо, но ради чего играю в мать Терезу, не понимаю. Говорю себе, что поступаю правильно, по-человечески, но, положа руку на сердце, кто бы на моём месте стал заваривать травки и беспокоиться за предателя?

У нас развод через две недели, всё решено, назад дороги нет, а меня, что, стены решили удержать? Вижу, как рады девчонки, что я с ними и с папой под одной крышей, но, если бы хотела сохранить семью ради них, с самого начала так бы и поступила. И всё же моя обида не отменяет того факта, что Костя — не чужой человек и никогда им не станет. Даже заведи мы новую семью, каждый, нас слишком многое связывает.

Телефон стоит на беззвучном. Вспыхивает экран — Влад. Конечно, он недоволен, что я сейчас здесь, не с ним. Сделал вид, что всё в порядке, но я не слепая. Его раздражает мой альтруизм, он не может понять, почему я не оставила Костю болеть в одиночестве. Не умрёт же один, в самом деле! От ангины вообще умирают? Осложнения, слышала, бывают, причём, серьёзные, но это очередная отмазка для собственной совести.

У меня завтра дела рядом с твоим офисом. Пообедаем?

Я не планировала ехать в город до конца недели, но если откажусь, не станет хуже? Не готова его терять, только привыкать начала. Сейчас остро жалею, что рассказала ему про секс с Костей. Что Влад думает, какие подозрения плодит в голове? Представляет, что мы спим в одной постели? Пресекла это сходу — небрежно пожаловалась, какой, оказывается, жесткий диван в гостиной. Влад знает, что я ночую в доме, но почему-то не сказала, что и работаю отсюда.

Хорошо. Где встретимся?

Над любыми отношениями надо работать, никакой мужчина не захочет чувствовать себя на втором месте. А у нас точно уже отношения? Влад окутывает собой незаметно, постоянно напоминает о себе, при прошлой встрече вскользь намекнул, что я могла бы перевезти к нему часть вещей. Логичная, в общем-то невинная просьба, но я пока не хочу. Засыпать и просыпаться с ним приятно, проводить время легко и интересно, но каждый день видеться, начать вести совместный быт… Оказалось, мне слишком хорошо одной. Или здесь.

Стискиваю чашку в ладонях, чай уже остыл. Здесь я на своём месте, и дело не в Косте, а именно в этом месте. Семейное гнёздышко. Усмехаюсь. Да, когда-то так и считала. Всё это время заезжала сюда мимоходом. Завозила или забирала девочек, иногда заскакивала за вещами. Но эти два дня буквально вышвырнули в прошлое, о котором не хочется вспоминать. Оно невольно возвращается счастливыми воспоминаниями, трогательной нежностью… К вещам, не к Косте. Да, он лежит весь такой больной, но не несчастный. Не жалуется, не делает страдальческое лицо, хоть и капризничает иногда. Всегда ненавидел показывать слабость, а сколько я их, этих слабостей, видела?

Низко опускаю голову, тяжело вздыхаю. Если хочу сохранить свой статус-кво, надо скорее уезжать. Ещё пара дней, и Костя без меня справится, а девочек пока заберу.

Утром он впервые спускается к завтраку, до этого еле передвигался по дому, почти всё время лежал.

— Не хочешь посмотреть вместе фильм, когда вернёшься из города? — спрашивает, тяжело опускаясь на стул. Я собираюсь отвезти дочек, а потом встретиться с Владом, поэтому качаю головой.

— Нет, у меня дела.

— Понимаю.

Когда успел стать таким понимающим? Или лишний раз боится разозлить разговором о Владе? Извини, милый, если твоя интрижка завершилась, то моя в самом разгаре.

— Ты вернёшься к вечеру? — слышу надежду в голосе. Будет ждать?

— Куда я денусь, — пожимаю плечами. — Кому-то же надо проследить, чтобы ты прополоскал горло.

— Я же говорил, что сам справлюсь, — морщится.

— Как только пойму, что это так, сразу же уеду, не волнуйся.

— Я не волнуюсь. — Подперев подбородок ладонью, Костя задумчиво смотрит на меня. — Если бы это помогло, я хотел болеть как можно дольше.

— Не надейся, что буду бежать тебя лечить каждый раз, как заболеешь. Считай, это последний аттракцион невиданной щедрости. У нас развод скоро, не забыл?

— Забудешь тут, — уныло улыбается, опускает ресницы. — Знаешь, я не думал, что штамп в паспорте на самом деле так много значит. Фамилию менять будешь?

— Пока нет. Не хочу возиться с документами.

— Пока, — горько хмыкает, смотрит в глаза. — Значит, перспектива всё-таки есть?

— Кость, — вздыхаю и качаю головой, — давай не будем портить относительно хорошее утро неприятными разговорами.

— Не будем, — отвечает эхом.

Не привыкла к нему такому: тихому, покорному, разбитому. Мы как будто местами поменялись, только сомневаюсь, что ему было так же паршиво на душе, когда от меня к Лике уходил.

Влад весь сияет, когда меня видит, а я пытаюсь избавиться от неприятного чувства вины — такой мужчина заслуживает, чтобы отдавались целиком, у меня же в голове слишком много лишних мыслей. С трудом избавляюсь от них, улыбаясь в ответ. Сплетаю наши пальцы, легко целую.

— Соскучился?

— Сама как думаешь? Долго ты ещё будешь в медсестру играть? Когда мы сможем нормально увидеться?

— Мы сейчас увиделись.

— Ты понимаешь, о чём я, — он глубоко смотрит, словно пытается проникнуть в душу и прочитать все потаённые желания.

— Если я правильно поняла твой намёк, всё равно придётся подождать несколько дней. Против природы не попрёшь.

Он сводит брови вместе, пытаясь понять, о чём я, потом хмыкает.

— Я буду рад просто спать рядом, в обнимку. Не всё должно сводиться к сексу.

У нас ещё ни разу не было так — просто спать вместе. Особая степень близости, до которой пока не дошли. После первой же такой ночи наше «просто секс» перейдёт на новый уровень. Прежде всего для меня.