— Почему? — повторяю настойчиво.

— Я запуталась, — отвечает так тихо, что едва смог расслышать. Глаза прячет.

— Ты опять с ним переспала? Или появился кто-то третий? — до хруста стискиваю зубы. Пелена постепенно заливает глаза, держусь изо всех сил.

— Никого третьего нет, — твёрдо, глядя в глаза. Верю. Значит, бывший муж. Во рту становится кисло, хочется сплюнуть. Умом понимаю: клятв не давала, но мы ведь не просто любовники, всё изменилось! Если с такой лёгкостью снова впустила его в свою постель…

— Ты хоть что-то ко мне чувствуешь?

— Влад… — Вита подходит, отшатываюсь, когда тянется к щеке. — У меня много чувств к тебе, но к Косте… К нему тоже остались. Я обещала, что это не повторится… Прости.

Я не могу её понять. Сперва понимал, не давил, но больше не получается делать вид, что в нашей постели слишком часто появлялся третий. Говорил себе, что надумываю, накручиваю себя.

— Интересно, твой бывший муж поймёт, если ты будешь спать с обоими? А что, всем удобно.

— Ты вообще понимаешь, что несёшь?

— Конечно, понимаю. Разве сейчас не так? Если, — делаю шаг и обнимаю за талию, тяну на себя, опускаю глаза на губы, — я сейчас тебя поцелую, уговорю, соблазню, ты ведь согласишься. С ним, со мной… разнообразие.

— Я понимаю, как это выглядит со стороны, — ладонь упирается в мою грудь. — Но я прошу, не опускайся до оскорблений.

— Разве я сказал что-то оскорбительное? Просто предлагаю рабочую схему. Две недели с ним, две — со мной. Или всё это время было не так?

— Конечно нет! — вспыхивает, а я не могу не любоваться. Провоцирую намеренно, вытягиваю правду эмоциями, когда невозможно солгать. У меня сейчас сердце рёбра пробьёт, слишком тяжёлое стало.

— Послушай, — начинает быстро, сбивчиво, — это вышло спонтанно, на дне рождения Томы. Ни до, ни после больше ничего не было. Но я уже не могу с уверенностью сказать, что не будет, понимаешь? Я привязалась к тебе, но мы слишком поторопились съезжаться. Меня как будто в две стороны тянут за руки!

Она в отчаянии, и будь во мне хоть немного благородства, попытался бы встать на её место, но я на своём!

— Тебе нужно время, чтобы выбрать, или ты уже всё решила? Хотя о чём я, конечно решила.

— Влад…

— Он тебе изменил. Унизил, а ты и рада проглотить? Ты себя вообще не уважаешь?!

— Не знаю! Я не знаю, поэтому и говорю, что мне надо побыть одной! Без вас обоих!

Когда в её глазах начинают блестеть слёзы, отпускаю и отхожу в сторону. Не жалеть, пусть так хочется обнять. Руки глубже в карманы штанов, выдох-вдох, спокойствие. Шмыгнув носом, Вита тоже берёт себя в руки, хотя голос звенит.

— В твоих глазах я выгляжу последней дрянью. Поверь, в своих не лучше. Сама себя не узнаю.

— Зато я успел узнать! — порывисто оборачиваюсь, снова рядом. — Ты честная, гордая, уверенная в себе женщина! Ты достойна самого лучшего, и, да, может, это буду не я, но и не он! «Единожды предавший предаст снова»! Слышала о таком? Вит, ты же не дура, которая ведётся на сладкие слова.

Как хочется до неё достучаться. Чтобы услышала, вникла, поняла, какую ошибку совершает. Хватаю её за плечи, слегка встряхиваю, продолжаю, задыхаясь:

— Если ты скажешь, я уйду, отпущу. Но только если тебе совсем на меня плевать. Слышишь? Если я для тебя пустое место, так у меня тоже есть гордость! Но если у меня есть шанс… Хотя бы один из тысячи!

Не замечаю, что сжал пальцы слишком сильно. Вижу гримасу боли на её лице, испуганно разжимаю, провожу дрожащей рукой по лицу. Блядство.

— Мне лучше уйти, — говорит Вита.

— Стой! — вырывается из груди. — Ты не ответила.

Она смотрит слишком долго, я забыл, как дышать. От её ответа вся жизнь зависит. Привык всё контролировать, как говорил психолог: для измученного ПТСР разума лучшая узда — это контроль. Я и работу по такому принципу выбрал: защита чужой жизни, но вместе с нем контроль над ней. Доверие. И к женщинам подходил с той же стороны — контролировал где, когда, сколько раз увидимся. Даже с Витой так было сперва: куда пойти, что поесть, куда поехать… Она забрала контроль руками в мягких перчатках, под которыми оказались ежовые рукавицы. Я, как йог, по гвоздям ступаю.

— Я не могу больше ничего тебе обещать, это будет как минимум нечестно, как максимум — подло.

— Если шанс есть, я сделаю всё, чтобы ты выбрала меня. Я не шучу.

— Знаю, — качнув головой, она печально улыбается. Если бы внутри было пусто, не переживала бы так. Просто ушла молча, заблокировала везде. В лучшем случае, прислала бы сообщение.

— Сколько времени тебе нужно?

— Не знаю. Неделя. Две. Может, месяц.

— Я буду ждать.

Вита не отвечает. Остаётся бессильно наблюдать, как она уходит, ведь я ничего не могу с этим сделать, но всеми силами постараюсь вернуть, если позволит.

Костя

Вита простила, или нет? Вроде после ночи, проведённой вместе, все вопросы должны были отпасть, но нет. Она держит дистанцию, словно не было между нами страсти. Сказала, что ей надо взять паузу и всё обдумать, но я не понимаю, о чём тут можно думать?! Мы столько лет женаты, знаем друг друга от и до. Да, я оступился, но и она не жила монашкой, когда решили расстаться. Оба хороши. Заставляю себя молчать, но хочется уколоть связью с Владом. Собственник внутри приглушённо рычит, приходится постоянно держать его в узде. Рассталась с ним, или думает на расстоянии в чужой постели? Неизвестность с ума сводит, и ведь не спросишь. Боюсь спугнуть, навязываясь.

Девочкам тоже пока сказать нечего, хотя вижу постоянный вопрос и ожидание в их глазах. Две недели тишины, во время которых Вита звонит только дочкам, со мной — полный игнор. Сухие ответы на сообщения и вопросы «Как дела?». Я чувствую от неё не холод, скорее, пустоту. На другом конце телефона далёкая женщина, ставшая ещё дальше, чем было в самом начале нашего разрыва.

Я хочу определённость, хочу, чтобы Вита снова была рядом. Плохо без неё, сейчас это особенно ощущается. Показалось, что снова держу в руках, но птичка выпорхнула и не спешит возвращаться в гнездо. Вкусила свободы? Как обратно вернуть? Уже голову сломал, но ничего путного на ум не приходит.

— А ты снова начни за ней ухаживать, — советует Андрей.

В воскресенье все сауны в фитнес-клубе заняты, мы с трудом свободную нашли. Турецкий хамам, температура комфортная, после тренировки расслабить мышцы самое то. А мозг не расслабляется, работает в усиленном режиме.

— Ухаживать, — усмехаюсь. — Легко сказать. Как я могу ухаживать, если она к себе не подпускает?

— Слушай, она уже сделала первый шаг, очередь за тобой. Или мне тебя учить, как сделать женщине красиво? Цветы там, рестораны, подарки… Что она любит?

Я не помню. К своему стыду слишком давно не делал красивых жестов. Привык: всё как-то само собой шло. Завоёвывать ту, кого когда-то уже завоевал, оказывается, сложно.

— Это всё банально, — морщусь. Тот хлыщ точно за ней ухаживал, женщины любят глазами и ушами.

— Ну, значит, сиди на жопе ровно и жди, когда она всё решит.

Так тоже не пойдёт. Вите нужны поступки, не слова. Вытираю мокрое лицо полотенцем, вспоминаю наш последний отпуск. Мягкую улыбку, полные любви и света глаза, нежность, которую с тех пор от неё так ни разу и не почувствовал. Нет уж, хватит, раз надо покорять заново, буду стараться. Обещал же, что всё изменится, начинать надо с себя.

В понедельник приезжаю в её офис, набираю, спрашиваю, на месте или нет. С лёгким удивлением отвечает, что на месте. Не теряя времени, беру большой авторский букет, поднимаюсь к ней. Давно тут не был. В последний раз, когда ей свой кабинет выделили, повысили. Сколько лет назад это было? Меня провожают удивлёнными взглядами, одна девушка решается остановить, когда уже подошёл к её двери.

— Простите, мужчина, вы куда?

— К жене, — отвечаю коротко. Стучу, дожидаюсь ответа и решительно вхожу. Вита сидит за компьютером, приподнимает бровь, переводя взгляд с букета на меня.