— Но он мой.

Внутри всё переворачивается. К Лике ничего нет, но ребёнок! Ребёнок ведь от меня! Я имел право хотя бы знать об его существовании! Последнюю фразу произношу вслух, Лика отступает.

— Нет, Костя. Ты не имеешь и не будешь иметь к этому ребёнку никакого отношения.

— Всё в порядке? — к нам подходит какой-то парень, решительно кладёт руку на её плечо.

— Да, Назар. Всё хорошо, он уже уходит.

— Слушай, я уже забыла, какие дикие очереди в общественных туалетах! — Вита подходит, переводит глаза с меня на Лику, потом — на её живот. И снова на меня. От боли в её глазах самому плохо становится. Ни сказав ни слова, она разворачивается и уходит. Выныриваю из ступора, бросаюсь за ней, ловлю за локоть.

— Я не знал, Вит! Правда не знал! Ты мне веришь?!

— Не знаю, Кость. — Её голос дрожит, хотя слёз нет. Аккуратно освободив свою руку, она качает головой. — Не ходи сейчас за мной.

Остаюсь стоять один, посреди толпы. Лика уже ушла, да и нет смысла за ней идти. А Вита… Могу лишь беспомощно смотреть, как она уходит. Возможно, теперь навсегда.

Лика

Я не помню, как пережила первые дни после расставания с Костей. Взяла отгулы за свой счёт и почти не вылезала из постели. Не хотелось вставать. Жить не хотелось. Мама бы сказала: «Подумаешь, нашла из-за кого переживать, из-за мужика, к тому же чужого!» Да понимала я всё отлично! Умом понимала, но сердце разрушалось, дышать не хотелось. Даже не белугой ревела — выла на одной ноте в подушку.

Отгулы закончились, но проще не стало. Внутри образовалась пустота, все чувства затянуло в чёрную дыру. Снаружи живая, я ходила, ела, говорила, работала, даже, вроде бы, эффективно, но жизнь протекала мимо, огибая. Ничего не хотелось, домой приходила и просто падала на кровать. Сильно похудела, девочки на работе снова настойчиво начали отправлять к врачу, но где бы взять таблетку от душевной боли?

Постоянно пересматривала фотографии — всё, что у меня осталось. Даже коротких видео не было, только пара голосовых, заслушанных до дыр. Если бы можно было отмотать всё назад, я бы никогда не согласилась на его предложение выпить кофе. Не позвала бы домой. Не поддалась слабости. Костя остался бы просто воспоминанием, забавным случаем, который забылся бы через неделю. Сколько бы лет ни прошло, теперь я точно не смогла бы его забыть.

Не заметила, как похолодало, начал выпадать первый снег. Он таял, оставляя грязные потёки, так перекликавшиеся с тем, что творилось на душе. В один вечер, возвращаясь с работы, поняла, что не хочу идти домой. Что меня там ждёт? Пропахшая слезами кровать и одиночество. Не думая, просто бродила по опустевшему парку, шла, куда глаза глядят. В какой-то момент ноги подкосились, с трудом дошла до скамейки, тяжело опустилась на неё. Замёрзнуть, уснуть и не проснуться. Кто заметит моё исчезновение? Я не знаю, сколько так просидела, даже не заметила, как кто-то сел рядом.

— Лика?

Устало подняла глаза, узнавание пришло не сразу. Назар, живой, настоящий, в то время как я давно стала тенью.

— Не узнала?

— Узнала. Привет, Назар.

— Я же говорил, что, если мы ещё раз встретимся, это судьба. — У него были горячие руки, а мои ладони уже онемели. — Ты совсем себя заморозила. А ну-ка, пойдём греться!

Сил возражать не было. Я покорно пошла с ним, не зная, куда иду и зачем. Только в тёплом полумраке кофейни наконец начала приходить в себя. Назар помог раздеться, усадил на диван, заказал горячий чай с облепихой и серьёзно сказал:

— Рассказывай.

— Что? — я криво улыбнулась. Нос и щёки начали оттаивать и теперь кожу покалывало.

— Почему каждый раз, когда тебя вижу, ты плачешь на скамейке? Опять он, да? До сих пор не развёлся?

Было странно сознавать, что совершенно незнакомый человек запомнил подробности разговора, который произошёл несколько месяцев назад. Неужели всё это время думал обо мне, вспоминал?

— Развёлся, — вздохнула. Комок перегородил горло. Говорить о Косте было сложнее, чем думать о нём. Сглотнув, я продолжила, каждое слово цепляло глотку: — Мы расстались. Даже после развода он выбрал семью.

Не счесть, сколько раз я думала: почему так? Не понимала, почему он не выбрал меня, чем я хуже?! Память была безжалостна: Костя никогда не говорил, что разлюбил жену. Не говорил о ней тех слов, которые обычно любят лить в уши мужики, гуляющие налево. Упоминание Виолетты было табу, даже когда он стал моим. А был ли? Никогда не был.

— Значит, дурак, — спокойно говорит Назар.

— Или я дура, — горько улыбаюсь.

— Ты просто влюбилась. Зато теперь не будешь выбирать женатых.

Я теперь вообще никого выбирать не хочу, но впервые за долгое время чувствую, что оживаю. На Косте свет клином не сошёлся, у меня работа — карьера, амбиции. Буду двигаться дальше, развиваться, путешествовать. Кота заведу или рыбок на крайний случай. Позволила Назару проводить до дома, телефонами обменялись, на следующий день он позвонил.

— Назар, — ответила после его бодрого приветствия, — ты же понимаешь, что сейчас мне не до отношений.

— Понимаю, конечно. Но хоть другом быть позволишь? Мне кажется, тебе сейчас очень не хватает дружеского плеча.

Я не нашла причин для отказа. Назар вытаскивал меня к свету постепенно, и правда ни разу не сделал ни одного намёка на что-то большее, чем просто дружба. А потом я узнала, что беременна.

На задержку не обратила внимания, не до того было. Сидела на унитазе и тупо смотрела на две полоски. Всё время с Костей пила таблетки, но ни одна контрацепция не даёт сто процентной гарантии. Вот и я вошла в тот крохотный процент. Первой мыслью был аборт. Куда рожать, зачем? Я испугалась, записалась в клинику, но накануне проснулась с бешено колотящимся сердцем — приснился малыш. Кроха, которая не совершила ничего плохого, но которую я с лёгкостью хочу уничтожить.

Малыш будет жить, это не обсуждается. Да, карьера на паузе, сложности, но я не буду одна! Ребёнок от любимого мужчины, его частичка. Косте сразу решила не говорить: в ту семью лезть не буду. На следующий день села, взяла лист бумаги и начала считать. Расходы на ведение беременности, роды — это половина дела, потом начнётся самое интересное. Мама поможет, да и накопления есть. До декрета ещё отложу, потом выплаты с работы будут. Найму няню, на работу выйду после полутора лет, всё это время можно вести своих клиентов удалённо, уверена — начальство пойдёт навстречу.

Как только приняла решение, дышать стало легче, жизнь обрела смысл. Я чувствовала, как внутри растёт новая жизнь, вечерами разговаривала с животиком, нашла курсы для беременных, куда пойду на последних месяцах. Странно, но о Косте почти не думала, только о малыше.

— Ты чего такая счастливая? В лотерею выиграла? — спросил Назар при встрече.

— Я беременна, — ответила, улыбаясь. Он помрачнел:

— Отец в курсе?

— Нет. Не собираюсь ему говорить. Это только мой ребёнок.

— Уверена, что не хочет подать на алименты? Ребёнок — это большая ответственность.

— Мама меня вырастила, значит, и я справлюсь. И пойму, если ты больше не захочешь общаться.

— Почему ты решила, что не захочу? Друзья не испаряются при трудностях, они помогают их пережить.

Знаю, поступила эгоистично, не отпустив его от себя. Не слепая ведь, видела, что нравлюсь. Но если Назар выбрал быть рядом, может, это на самом деле судьба? О том, что она умеет жестоко шутить, поняла, встретив Костю. Чёрт дёрнул задержаться в торговом центре, а ведь Назар несколько раз предлагал уехать уже домой.

Смотрю на Костю и чувствую себя рыбой, выброшенной на берег. Что теперь делать?! Ещё и жена его увидела… Видеть их вместе оказалось слишком больно.

— Идём, — тихо говорит Назар, когда Костя бросается за женой. Мы уходим, заставляю себя не оглядываться. В голове паника: что теперь? Я не хотела ему говорить, и не хочу его видеть. Это будет пыткой, хуже только, когда на живую кожу снимают. Больше не хочу быть мазохисткой, у меня есть, ради кого жить, и это не Костя.