Влад

После заезда как пьяный ещё несколько дней ходил – адреналин зашкаливал. Сидеть в офисе, изредка выходить «в поле» - всё не то, монотонная охрана не даёт и капли того кайфа, который получил, дрифтуя. Контролируемый занос, но кончики пальцев привычно покалывало, от кайфа хотелось кричать, что я и делал, выкручивая руль. Вот она – настоящая жизнь, а не то, чем пытался себя занять за прошедшие после завершения контракта в Сирии годы. Обманывал себя, после работы с психологом решил, что справился, но это никуда не ушло – желание постоянно ходить по краю, рисковать собой.

Как увязать это с семейной жизнью – представляю слабо. Мы сдали кровь, ждал результатов, как не в себя, но всё равно как обухом по затылку приложило. Нехило так прилетело. Сижу, смотрю на результаты, пришедшие на почту, и чувствую, как цепи сковывают. Только крылья раскрылись, а к ноге гирю привязали, не взлететь.

Вита – отличная мама, в этом не сомневаюсь, но смогу ли я стать хорошим отцом? Когда тебя буквально силком тащат в семью, которой не хочется. Что нас ждёт в будущем? Мои упрёки, её усталость и неминуемый разрыв?.. Я для Виты такого не хочу. А что тогда? Оставить одну с нашим сыном? Поступить, как конченый подонок, повторить поступок отца… Коробит от этого, я так не могу.

Оксана предлагает встретиться в день, когда узнал результат. С гонки мы не виделись, зато списываемся постоянно. С ней легко, но не это подкупает, а наличие общих интересов и тем. Через месяц она собирается возвращаться к работе, вижу, как сильно её тянет туда, обратно, за ленточку.

- А ты никогда не думал о том, чтобы вернуться? – спрашивает, когда удобно устраиваемся на нижней палубе прогулочного катера. Погода позволяет провести время на воде, весна разыгралась. Иронично, что наши с Витой отношения начинались так же. Но Оксана не для отношений, она – настоящий друг. По крайней мере, пока.

- Вернуться? – смотрю в окно, прислушиваюсь к себе. Поначалу не верилось, что из кошмара вырвался. Ночами вскакивал, почти не спал – глаза закрою, погибшие друзья снятся. Со временем прошло, пообещал себе, что выкарабкаюсь, буду выше тех, кого тянет под пули, потому что иначе не живётся. Попробовал. Выходит, не особо получилось.

- Я видела, как ты кайфанул на гонках. Не обязательно ведь на передовую, но уверена, из тебя выйдет отличный инструктор. Опыта достаточно.

Инструктор – это, конечно, не то, но всё равно смена деятельности, ближе и понятнее того, чем сейчас занимаюсь. Можно отключить голову и заниматься тем, к чему привык и что по-настоящему умею. Но Вита и ребёнок…

- У меня скоро сын родится.

Оксана удивлена, про Виту я ей ничего не говорил, мы не поднимали тему личной жизни. С самого начала очертили границы, оставили отношения исключительно деловыми, хотя я ей явно нравлюсь.

- Ты не говорил, что женат.

- Не женат. И… - криво улыбаюсь, - всё вообще у нас сложно.

- Тогда, конечно, нужно о семье подумать, не о себе. Ребёнок – это большая отвественность.

- А у тебя есть дети?

- Да, сын, ему двенадцать. Когда я в командировках, живёт с моей мамой. С гордостью друзьям рассказывает, чем я занимаюсь, репортажей всегда ждёт.

- А его отец?

- Его отца больше с нами нет, - Оксана отворачивается. – Я из-за него в военкоры пошла, так-то могла и дальше при министерстве иностранных дел работать.

Слова Оксаны о возвращении на службу глубоко запали, постоянно думаю об этом. Только вечером вспоминаю, что так и не созвонился с Витой. Хотя она тоже не вышла на связь, а ведь нам есть что обсудить. Или своим молчанием даёт понять, что нет? Приезжаю к ней в обед, приглашаю выпить кофе. Завтра мне на Дальний Восток лететь, на форум, потом неизвестно, когда встретиться получится, а откладывать разговор нельзя.

- Привет, - поднимаюсь, когда она подходит. Целую машинально, она так же сухо отвечает. – Отлично выглядишь.

- Спасибо, ты тоже.

Молчим. Я должен что-то предложить, взять на себя ответственность, но отчётливо понимаю – ей этого не нужно.

- Я буду помогать, - говорю наконец. Смотрю в глаза, а она… мягко улыбается. Удивительная женщина. Не ждал истерик или скандалов, но её реакция поражает. Вита точно всё для себя уже решила.

- Я пока слабо представляю, как у нас всё будет, только ты должен знать – ребёнка Костя запишет на себя. Если ты не возражаешь, конечно.

Вот как. Значит, Костя – её выбор. Это было даже предсказуемо, удивляет только, что он готов воспитывать чужого ребёнка, а не своего.

- И ещё, - продолжает Вита, помешивая сахар в кофе, - реши для себя чётко, как сильно хочешь участвовать в жизни сына.

- А как хочешь ты?

- Минимально, - отрезает решительно. – Мы бы не хотели говорить о том, кто отец, дочкам. И, если когда-нибудь ты захочешь познакомиться, обещай, что не сделаешь это, не обсудив всё со мной.

- Жестко, но справедливо.

- Я же не слепая, Влад, вижу, как именно ты к детям относишься. Да и, будем откровенны, нам было хорошо вместе, и только. Ни о каком совместном будущем речи не шло.

- Я тебя любил, - отвечаю, не укоряя, просто констатирую факт. – И сейчас испытываю очень тёплые чувства.

- Знаю. Ты тоже не был мне безразличен, но нашего будущего вместе никогда не видела. Прости.

- За что? Ты всегда была со мной честна. Могла ведь, - хмыкаю, - не говорить о том, что с мужем спала, и никаких тестов мы бы не делали. Может, даже поженились бы.

- Может, - легко соглашается Вита. Накрывает ладонь своею, пожимает. – Но вышло так, как вышло. Отпустишь?

- Уже отпустил. Но забыть не забуду.

Наша встреча оставляет после себя вкус облегчения и грусти. Понимаю: мог бы её удержать, не будь давно и наглухо поломанным. Думал, смогу как все – семья, дети… Не готов оказался.

После форума начинаю передачу прав на управление бизнесом Карену. Мой процент будет капать, а сам займусь тем, к чему реально душа лежит. Начну инструктором на юге, а там… Видно будет, куда жизнь занесёт.

***

Виолетта

Девчонки так новостям обрадовались, целый праздник закатили! Даже Полину Михайловну позвали. После всего, что она говорила, нет к ней больше ни доверия, ни особого тепла, но обрывать общение не вижу смысла. К тому же, она очень помогает с девочками, любит их. О том, что будущий братик и внук не от Кости, мы с ним решили никому не говорить. Может, в будущем боком выйдет, но как можно угадать? Костя окружил вниманием и заботой, иногда кажется, он малыша сильнее меня ждёт.

Настя с гордостью говорит, что теперь она – старшая сестра, а Тома представляет, как они с братиком будут в саду копошиться. Костя занят перепланировкой, решил поставить детский комплекс с песочницей, качелями и горкой.

- Нам это нескоро понадобится, - говорю, сидя в беседке и наблюдая за ним, увлечённо склонившимся над чертежом. – К тому же, если ставить тут, придётся пересаживать мои гортензии.

- Я встрою всё так, что ничего пересаживать не придётся. Как считаешь, куда лучше поставить батут?

- Какой батут, Кость? Это уже перебор!

- Для девчонок батут, не для малого. Пусть прыгают, давно же просили.

- Где же ты раньше был… - бормочу. Не злюсь, просто иногда грущу, что мы упустили многое, когда отдалились друг от друга. Я ушла в работу, Костя – в поиски себя и удовольствий. Теперь, оглядываясь назад, могу точно сказать, что не жалею. Мы должны были пройти этот кризис и оба сделали свои выводы. Наши похождения налево останутся с нами, тем более, от обоих остались дети. Но я готова двигаться дальше, а Костя каждый день доказывает, что тоже может. Ничего от него не жду – не жду неземной любви и постоянных восторгов. Но мне комфортно с ним сейчас, именно сейчас. Я научилась жить сегодняшним днём, узнала свои силы, поняла, что, в случае чего, справлюсь. При этом уходить не хочу, потому что… Мне с ним хорошо.