Это показалось мне дикостью, не смогла не сравнить с Костей, который с лёгкостью закупал всё по списку, ещё и добавляя от себя, если я что-то забыла. Да, не каждый день и даже не каждую неделю, но стоило попросить, заезжал в магазин без возражений. Да он даже стирку в первый раз загрузить не смог! Со смехом объясняла взрослому мужику, как включать машинку.

— Не мужское это дело, — заявил, когда стирка началась.

— Да ну? А как твои вещи всё это время стирались?

— Бельё и мелочи закидываю в барабан, Калерия стирает. Остальное она в химчистку относит. Удобно, заморачиваться не надо. Но, — он подмигнул, — теперь у меня есть ты, зачем учиться включать бытовую технику?

Заявление покоробило. Я привыкла стирать на всю семью: сортировать по цветам, потом развешивать, потом складывать по местам… Но и девчонки, и Костя могли сами справиться, если надо. Обслуживать другого мужчину пока не готова от слова совсем. Приготовить вкусняшку — в удовольствие, выбрать фильм на вечер — пожалуйста. Однако медленно, но верно превращаться из феи в обслугу не готова.

Раздражение начало зреть постепенно, вместе с редкими, но яркими вспышками ревности от Влада. Откуда в нём эта агрессия, поняла, когда рассказал про службу в Сирии. Оттуда редко возвращаются со здоровой психикой, поэтому, извиняясь после очередного эмоционального выброса, Влад честно сказал:

— Иногда я просто не могу себя контролировать. Это внутри сидит, понимаешь? С психологом прорабатываю до сих пор.

— Я могу как-то помочь? — стало не по себе. Уравновешенный мужчина оказался ходячей бомбой замедленного действия?..

— Нет, — он криво улыбнулся. — Разве что понять и простить. Ты мне слишком сильно дорога, что тут ещё добавить? Если бы мог, сделал бы маленькой и постоянно носил в кармане. Каждый раз, когда уезжаешь, на стенку лезть хочется.

Новое признание вызвало мороз по коже. Влад не скрывал, как ко мне относится, но теперь это начало отдавать нездоровой привязанностью. Маниакальной. Чем дальше, тем больше хотелось предложить вернуться к прежнему формату отношений: встречи по желанию, но никакого совместного проживания. Но каждый раз, видя, как загораются его глаза, я малодушно откладывала разговор на потом.

Он собрался в Казань на какой-то экономический форум, охранять очередную большую шишку, я же поняла, что выдохну за эти дни. Последнее время постоянно находилась в напряжении, ведь приближался день рождения Томы, и я банально боялась сказать Владу, что мы отметим его с Костей. Теперь необходимость говорить отпала, поставлю перед фактом, когда вернётся.

Торт испекла накануне, в подарок Костя вложился пополам — новый смартфон, она давно просила. Предвкушала праздник, но не думала, сколько раздрая он принесёт. Всё домашнее, родное, уютное: от улыбок детей до низкого Костиного голоса. Он как всегда смешно возмущался, проигрывая в настольные игры, подкалывал Тому, щёлкал по носу заливисто смеющуюся Настю, а у меня внутри всё переворачивалось. При мысли, что надо возвращаться в пустую квартиру, слёзы навернулись на глаза. Спасительный снегопад решил всё за меня, а Костины руки на плечах, тепло, которое от него исходило, словно в одеяло укутали.

В своей спальне, в своей постели, в смятённых мыслях я не могла уснуть. Запуталась. Когда дверь тихо открылась и зашёл Костя, дышать перестала, и вот, лежу, смотрю на него, а слов никаких нет.

Он подходит медленно, но уверенно. Сердце колотится в горле, мешая нормально дышать. Я не думаю, действую по наитию: сдвигаю и поднимаю одеяло, приглашая лечь рядом. Буквально ныряю в его объятия, в жаждущие губы, скольжу руками по телу, откликаясь на каждое прикосновение. Вот он — мой дом, и ничего, никого не надо. Мы — одно целое, пусть с трещиной, но её можно заклеить.

Снимаю с него майку и плавлюсь от жара, ищу губы снова и снова, обхватив голову ладонями. Когда он входит, крепко обвиваю ногами, даже двинуться не может. Просто наслаждаюсь этой восхитительной наполненностью, которая не только до тела — до души достаёт. В его глазах блестят слёзы, у самой они катятся непрерывно, не сразу это понимаю.

— Я люблю тебя, — шепчет Костя прерывисто. — Так сильно тебя люблю!

Он пока не заслужил признание в ответ. Я просто обнимаю, сплетаю наши ноги и позволяю эмоциям взять верх. Спальню заполняют звуки страсти вперемешку со сдержанными стонами.

— Возвращайся, — просит Костя гораздо позже.

— Нет, — не всё сразу. Для начала надо поставить окончательную точку в отношениях с Владом. И вообще, посмотреть, как будет себя вести Костя теперь. Сейчас поверю, первое время всё будет хорошо, а потом что? Телефон его отслеживать? Постоянно ждать подвоха?

— Я заслужу твоё доверие, — говорит он твёрдо. — Кроме тебя мне никто не нужен. Поверь, такая встряска хорошо вправляет мозги.

Я попытаюсь. Мы оба попытаемся, не ради детей — в первую очередь ради себя.

Влад

Командировка затянулась, это бесит. Люблю, когда всё чётко по графику, форс-мажоры сбивают расписание, а у меня, между прочим, на выходные дела были, но кого это волнует? На экономический форум собралось столько сильных мира сего, что в глазах рябит от белых рубашек и чёрных костюмов охраны. Когда такое большое сборище людей, охране надо уделять особое внимание.

Нервничать не имею права, голова должна быть ледяной, рассудок — чистым. Но что-то тревожит. Чуйка никогда не подводила, иначе не вернулся бы живым из Сирии. До сих пор не могу понять, что мною тогда руководило, но за две минуты до того, как наш лагерь ковровой бомбардировкой накрыло, я всех по тревоге поднял. Раненых много оказалось, зато двухсотых — ни одного.

Вот и сейчас между лопаток зудит, откуда только угроза должна прийти? Форум проходит нормально, без происшествий, заканчивается тоже спокойно, но тревога продолжает жрать изнутри. Предельно осторожен на дороге, мало ли. Но траса свободная, до Москвы добираюсь в рекордные сроки. У дома нервы буквально дребезжат, к квартире подхожу, крадучись, инстинкты вопят. Пистолет ложится в руку, выравниваю дыхание, распахиваю дверь… Никого.

Да, блядь, что же не так?! Вытираю мокрый лоб, пистолет в сейф, сам в душ. Вечером должна приехать Вита, она точно успокоит. Сегодня не писала ни разу, но мне не до этого было, внимания не обратил. На днях у одной из дочек был день рождения, но я не запомнил, у старшей или младшей. Не хочу думать, как они его отмечали, наверняка бывший тоже был.

Не могу её ни с кем делить. Не могу, и всё тут. Она уезжает, а я места себе не нахожу. Глупо, наверное, может, в моём роду были какие-нибудь горячие горцы. За короткое время она стала смыслом жизни, одержимость другим человеком самого пугает. Это потребность — быть рядом.

Ужин уже готов, на столе цветы, свечи. Романтические ужины стали редкостью, когда она начала жить со мной. Если бы только представляла, каким цельным чувствую себя с ней!

На часах семь, Вита обычно пунктуальна и сейчас приходит минута в минуту. Как-то в шутку спросил:

— Ты под дверью стоишь, чтобы потом эффектно появиться?

— Можешь так считать, — загадочно улыбнулась.

Сердце бьётся быстрее, каждая минута растягивается на час. Ключ поворачивается в замке, встречаю её взгляд, и тревожная сирена начинает выть. Смотрит виновато. Сделал к ней шаг, но останавливаюсь на полпути. Вроде бы ничего не изменилось, но движения скованные, губы поджаты.

— Что случилось? — ненавижу неопределённость. Пусть лучше режет сходу, чем по кусочкам.

— Нам надо поговорить.

— Это я уже понял.

— В дверях?

Отступаю, даю пройти. Она смотрит на стол, тяжело вздыхает.

— Я… — беспомощно разводит руками, поворачивается, губы дрожат. — Влад, я думаю, нам надо расстаться.

— Почему? — странно даже, что сказал это спокойным голосом. Скрещиваю руки на груди, чтобы не впечатать кулак в ближайшую стену.

— Мне надо побыть одной.

Врёт. Вижу же, что врёт, но зачем? Что произошло, пока меня не было? Всё ведь отлично шло.