- Тогда почему вы больше не вместе? – тихо-тихо спрашивает Настя.

- Это сложно, - вздыхаю. Да, с Томой они говорили об этом, и Настя знает, что Костя нашёл другую, только всё равно сложно объяснить ребёнку, почему так получилось.

- Ты его больше совсем-совсем не любишь?

- Главное, что мы с папой всегда будем любить вас.

Мы впервые говорим об этом так. Вначале у всех было слишком много эмоций, они и сейчас есть, притупившиеся. Смотрю в глаза, в Костины глаза, тяжело вздыхаю, а Настя вдруг ложится на мои колени, обнимает крепко-крепко. Зачем всё это, почему так случилось? Костя разрушил нашу семью, так и хочется спросить: неужели оно того стоило?

Влад

Так и знал, что с Министерством будут проблемы — геморрой разросся до немыслимых масштабов. Договаривались на одно, по итогу выходит другое: хотят больше людей за те же деньги. Экономисты хуевы. С утра голова гудит, офис на ногах. После тихих, полных покоя выходных в Питере кажется, что попал в центр пчелиного роя.

— В следующий раз хорошенько подумаем, прежде чем связываться с вышестоящими, — недовольно цыкает Карен.

Друг ещё со службы в армии, хер знает, сколько лет вместе, прошли всё, что можно и нельзя. Мы уже час решаем, кого можно отправить, он бы сам вызывался, но тоже по уши загружен. На ближайшую встречу, где мы должны охранять министра, у меня банально некого поставить, все заняты.

— Ты же знаешь, не в бабках дело, — постукиваю по столу, покачиваю ногой. Нервы. Сука, ненавижу, когда в угол загоняют! Ещё больше ненавижу, когда пытаются указывать, как я должен вести свои дела.

— Престиж, да. — Карен кисло улыбается.

Кофе, который принесла Полина, давно остыл, оба к нему не притронулись.

— Если мы пойдём на уступки, впереди ничего хорошего не жди. Слух о том, что нас можно продавить, быстро расползётся, — вздыхаю. Сами себе жизнь усложнили.

— Думаешь, это конкуренты поднасрать решили? Всё же в порядке было, количество охраны устраивало, а тут о-па, и в воздухе переобулись, ещё и в последний момент.

— Всё может быть, — отвечаю напряжённо. Да, конкуренция в нашем бизнесе нехилая, чем выше поднимаешься, тем серьёзнее становятся конкуренты. Их меньше, но силы больше. Мы в президентскую охрану не метим, но и на месте топтаться не собираемся.

— Ладно, — принимаю решение. — Сам выйду. Саммит три дня будет длиться, переживу.

— Уверен? Можем со стороны людей нанять.

— И как это будет выглядеть? — иронично улыбаюсь. — Пойду сам, но запрошу по повышенному тарифу. Пусть решают. Нет — нет, переживём. Только где они найдут людей за сутки до саммита? Все уже заняты.

— Правильно мыслишь, брат. Всё гениальное — просто. — Карен широко, довольно улыбается. Перегнувшись через стол, нажимает на кнопку селектора: — Полиночка, сделай нам кофе.

Смотрю на телефон — молчит. С утра написал Вите, она прочитала, пообещала позже позвонить и исчезла. О признании вспоминать не хочу — поторопился. Где мозги были, когда брякнул, не подумав? Видел же, как ей после встречи с мужем плохо, и со своими чувствами полез. Написать снова? Не получится так, что навязываюсь? Смешно: мужику под сорок, а сомнения как у подростка.

— Что ты его гипнотизируешь? Важный звонок ждёшь?

От друга ничего не скроется, у него чуйка похлеще радара на военном корабле. Вот только про Виту я ему пока не рассказывал, не знаю, почему.

— Вроде того, — тяжело вздыхаю, смотрю на него. — От женщины.

Карен тихо присвистывает и склоняет голову набок. Ждёт. Открываю галерею, показываю одно из последних фото: селфи на одном из мостов. Щека к щеке, оба довольные, улыбаемся.

— И как долго ты собирался её от меня прятать? — укоряет Карен. Пожимаю плечами, не могу сдержать глупую улыбку.

— Как хоть эту сирену зовут?

— Сирену?

— Ну, знаешь, из тех, что моряков на дно заманивали. Ты же у нас закоренелый холостяк, а тут лыбишься, как дурачок.

— Виолетта.

Как же приятно произносить её имя! И образ тут же перед глазами. Она словно чувствует — именно в этот момент звонит. Едва держусь, чтобы моментально не ответить, хотя, был бы один, так бы и сделал. Выдерживаю три звонка, принимаю вызов и отхожу к окну.

— Только вырвалась, — говорит весело. Голос слегка запыхавшийся, стук каблуков по полу.

— Куда идёшь?

— Хотелось бы туда, где никого нет, но приходится в офис. Дурдом. Как же я ненавижу начало четвёртого квартала! — восклицает в сердцах, но слышу — всё равно улыбается. И самому теплее становится.

— У меня тоже завал, — мрачнею. Вспомнил: завтра встретиться хотели, придётся отложить до пятницы или хотя бы четверга.

— Завтра не увидимся? — тянет разочарованно. Значит, ждала?

— Нет, принцесса, придётся подождать…

— Ладно, — соглашается подозрительно легко. — Тогда сосредоточусь на работе.

Мы ещё немного говорим ни о чём, когда завершаю разговор, встречаю внимательный взгляд Карена.

— Ничего не говори.

— Обещай, что познакомишь.

Не насмехается, и на том спасибо. Помню, как его подкалывал, когда он будущую жену встретил, так что сейчас вполне заслужил, но Карен молчит. Потом говорит тихо и серьёзно:

— Рад за тебя, брат.

Пока не знаю, есть ли повод для радости, но каждый день саммита — пытка, потому что нет ни одной свободной секунды, чтобы просто взять в руку телефон. Мы почти не говорим с Витой, только вечерами обмениваемся голосовыми. Но в четверг, передав министра из рук в руки новой смене, срываюсь к ней, забыв обо всём.

— Я сейчас не в офисе, — отвечает почти сразу. — Ты уже освободился?

— Откуда тебя забрать? — не могу думать ни о чём, кроме того, что скоро увижу.

— Я за рулём. Если хочешь, приеду к тебе домой примерно через… — небольшая пауза, прикидывает, — полтора часа. Ты уже будешь дома?

Надо бы сделать ей ключ. Самому до дома добираться по пробкам, в которых стоит весь центр из-за окончания саммита.

— Думаю, да.

Внутренний навигатор уже выстраивает маршрут в объезд пробок, и мне реально везёт — у дома оказываюсь чуть больше, чем через час. Машина Виты стоит у дома, от гостевой парковки у неё нет кода. Заметив меня, выходит, улыбается, юркает на пассажирское сиденье. Не дожидаясь, когда заговорит, целую, не могу оторваться.

— Давай уже поднимемся, — просит она. Щёки розовые, глаза искрятся. Долго упрашивать не надо: спускаемся на парковку, занимаю своё место и распахиваю перед ней дверь. Нетерпеливо тяну на себя, но она шутливо отталкивает.

— Испытываешь моё терпение? — снова обнимаю.

— Скорее, ты моё.

— Я хочу сделать тебе ключи, — говорю, пока поднимаемся. — Не против?

— Зачем? — Вита точно играет: то подпускает слишком близко, то делает шаг в сторону.

— Чтобы ты всегда могла приехать, даже если меня нет дома.

— Что мне делать в твоей квартире, если там нет тебя?

— Ждать… — шепчу в приоткрытые губы. — Хочу, чтобы ты ждала меня, если опаздываю, в тепле и уюте, а не в машине.

— Тогда не опаздывай, — отвечает с улыбкой.

Успеем ещё это обсудить, пока терпеливо жду, пока снимет сапоги, и тяну к спальне. Её руки ложатся на мои плечи, ныряют под пиджак, но вдруг замирают.

— Что это? — спрашивает недоумённо. Совсем забыл про кобуру с пистолетом. Как был, так и приехал. Сняв пиджак, развожу руками:

— Специфика работы.

— Настоящий? — смотрит с любопытством. Достаю ствол, протягиваю.

— Ого, тяжёлый. — Вита держит двумя руками, рассматривает, возвращает обратно. — Убери, хорошо? А то не по себе.

— Не бойся, не выстрелит, — чмокаю в нос, ухожу в спальню, к сейфу. Когда закрываю и поворачиваюсь, она стоит в дверях, смотрит.

— У тебя опасная работа, — замечает, медленно подходя. — Шрамы оттуда?

О прошлом мы пока ни разу не говорили, видимо, пришло время.

— И оттуда тоже. Ты за меня переживаешь?

Обнимаю, она откидывается в моих руках, изучающе рассматривает, как впервые увидела.