Когда мы наконец сходим на берег, не оглядываюсь. Крепко держу Влада за руку, трусь виском о плечо. У нас не было особых планов, поэтому весь день гуляем по оживлённым проспектам и тихим улочкам, едим в кафе и много смеёмся. Может, это подступающая истерика, но меня веселит всё подряд, а Влад и рад стараться и отвлекать, развлекая. В квартиру попадаем уже глубоким вечером, уставшие, замёрзшие и довольные. Влад ставит бумажный пакет с едой на комод и тянет к себе, целует холодными мягкими губами. Отвечаю с отчаянием: забыться, отдаться моменту и не думать ни о чём, кроме тепла его дыхания и тихих звуков поцелуев.

Чутко уловив моё настроение, Влад начинает раздевать прямо в коридоре, прерываемся только для того, чтобы разуться, подталкиваем друг друга в глубь квартиры, к кровати, по пути избавляясь от одежды. Нет никаких колебаний, сомнений, лишних мыслей – лишь обнажённая страсть. Когда обвиваю его торс ногами, всё наконец становится неважным. Отдаюсь моменту и мужчине, отдаю ему всю инициативу, позволяю брать снова и снова, пока не замру на самой вершине, на ослепляющем пике, где есть только Влад и я.

- Знаю, это звучит пошло, - слегка запыхавшись говорит Влад, глядя на меня и нежно дуя на лоб, - но мне кажется, ты из меня все соки выпила.

На его лбу и висках собрались крохотные капли пота, убираю их, едва касаясь кончиками пальцев, провожу по волосам. Какой он всё-таки невероятный! Иногда кажется, это происходит не со мной: красивые ухаживания, потрясающий секс, разговоры обо всём и ни о чём. Так хочется влюбиться! Может, я уже влюбилась? Страшно придавать нашим отношениям определённый статус, страшно делать ещё один шаг в новую жизнь.

- Это говорит мне человек, благодаря которому я снова вспомнила, как болят некоторые мышцы на ногах? – настроение игривое, пузырящееся.

- Но это твои ноги до сих пор сжимают меня, - напоминает Влад, приподнимая бровь и демонстративно ведя бёдрами. До сих пор во мне, всё ещё одно целое. Со шутливым вздохом отпускаю его, и он с таким же преувеличенным стоном облегчения падает на спину и закидывает руку за голову.

- Ты не думала о том, что будет дальше? – смотрит на меня, и игривость смывается его серьёзностью. Сердце замирает, внутри всё поджимается, как перед прыжком в воду.

- Нет, - отвечаю честно. – Разве с самого начала у нас был не просто секс?

Ложусь на бок, чтобы лучше видеть его лицо, и он тут же тянется, заправляет волосы за ухо, проникновенно заглядывает в глаза.

- Не знаю, Вит, мне кажется, у меня всё стало серьёзнее.

Это его первое признание, от которого ёкает в груди и внезапно придавливает грузом ответственности.

- Я… - теряюсь, понятия не имею, что сказать. Мне хорошо с ним, очень хорошо, но насколько это может зайти?

- Понимаю, - улыбка у него какая-то печальная. Ну, зачем вообще об этом разговор завёл, ведь так хорошо всё было!

- Смешно, - тихо усмехается. – Обычно женщины в меня влюблялись, а не наоборот. По ту сторону баррикад не так уж и приятно находиться.

- Может, это карма тебя догнала за все разбитые сердца? – пытаюсь перевести всё в шутку. Влад, как всегда считав настроение, подхватывает, оставляя серьёзные разговоры:

- Думаешь, их было много?

- Ну-у, - тяну, склонив голову на бок. – Подозреваю, что не один десяток.

Он закатывает глаза, будто подсчитывая, а потом смотрит на меня.

- А у тебя? Сколько у тебя было мужчин?

- Честно? Ты – третий. До Кости у меня был парень. Первая любовь, первые друг у друга.

Надо же, я ведь годами Стёпу не вспоминала, а сейчас перед глазами встала его мягкая улыбка. Интересно, как он? После школы расстались и больше не виделись, слышала, он на Север переехал.

- Первая любовь почти всегда заканчивается ничем. – Влад задумчиво проводит по плечу, к локтю и соскальзывает пальцами на талию. Взмах ресниц, взгляд глаза в глаза, меня пробирает дрожь, сладкая щекотка под кожей.

- Говорят, любовь живёт три года, - почему-то шепчу, в горле комок.

- Не знаю, но очень хочу это проверить.

Я склоняюсь к нему, целую, чтобы оборвать этот разговор, хотя понимаю, что теперь мы будем часто к нему возвращаться…

На следующий день уезжаем, и вроде ничего не изменилось, но недосказанность повисла между нами. Нет, Влад больше не говорит о чувствах, и с виду всё по-прежнему, но теперь я ощущаю давление, как будто в ответе за того, кого приручила. Зачем, ну зачем всё усложнять? Привыкла говорить словами через рот, поэтому, решившись, в купе начинаю первая:

- Я хочу, чтобы ты знал – мне пока не нужны отношения. Имею в виду те, где надо съехаться и жить вместе. Это сложно – привыкать к другому человеку.

- Я же говорил, что всё понимаю, - обняв, он усаживает меня к себе на колени, обвивает руками. – Просто во мне стало так много всего внутри, что не смог сдержаться. Прости, если напугал.

- Я не из пугливых, - хмыкаю и утыкаюсь носом в его шею. – Только для меня это слишком… быстро, что ли.

- Тогда притормозим, - пальцы в моих волосах неторопливо поглаживают, убаюкивая.

- Спасибо, - шепчу с облегчением.

Да, слишком быстро, поэтому страшно. Ощущение, будто меня насильно толкают туда, куда я пока не решила, хочу ли идти. С Костей у нас было не так: мы присматривались друг к другу, изучали, до первого секса сходили на кучу свиданий, поцеловались впервые на третьем. Конечно, были молодыми и наивными, во многом неопытными, я – точно, но он не давил и не торопил. С Владом мы сразу перешли в активную стадию, и можно сколько угодно прикрываться разбитым сердцем, желанием отвлечься, новизной и восхищением другого мужчины, но пришло время признать – здраво мыслить я пока не могу. И не хочу. Пусть будет так, как будет, без планов. Хватит, настроилась их уже, нахлебалась рухнувшими мечтами.

- Когда мы в следующий раз увидимся? – спрашивает Влад на перроне. После промозглого Питера в Москве погода просто разыгралась: солнце, ветра нет. Тут бы радоваться отлично проведённым выходным, но на душе муторно.

- На этой неделе дочки по очереди со мной и Костей, выходные я буду с ними, а вот на следующей…

- Значит, на этой неделе я не смогу тебя украсть, хотя бы раз?

- Хотя бы раз, думаю, сможешь, - смягчаю категоричность улыбкой. Мне надо подумать над его словами, над этим признанием. Выдохнуть.

- Я уже скучаю, - он склоняется к губам.

- Телефон никто не отменял, - отвечаю перед поцелуем.

Мысленно уже дома. Когда съёмная квартира стала так называться? Стоит всё же начать решать вопрос с постоянным жильём, да и девчонкам спать на одной кровати и готовить уроки в позе зю не слишком полезно. Придётся встретиться с Костей и начать разговаривать о разделе имущества. Или хотя бы его компенсации за мою часть дома, а то всё выглядит так, словно я – тот самый благородный муж, который всё оставил жене и детям и ушёл в никуда. Так дело не пойдёт.

Тома возвращается со сборов только завтра, а Настю вот-вот привезёт мама её подружки, поэтому у меня есть немного времени, чтобы разобрать вещи, искупаться и приготовить лёгкий ужин. Впервые за долгое время мы с младшей дочкой остались вдвоём, и первым делом с порога она несётся обниматься. Маленькая моя, до сих пахнет особенным запахом детства.

- Как отдохнула? – спрашивает, отлипнув. И смотрит хитро-хитро.

- Отлично. А ты?

Пока Настя взахлёб рассказывает об аниматорах, походе в кафе и пижамной вечеринке, перебираю пушистые волосы. Почему-то накатывает грусть: куда она так быстро растёт?

- Покажешь его? – внезапно спрашивает Настя. Моргаю – потеряла нить повествования. Вроде бы она только что говорила про подарки…

- Кого? – не понимаю. А потом понимаю. Стоит ли? У Насти сейчас психика гибкая, всё воспринимается проще, но она всегда была папиной дочкой, к Косте больше тянулась. Иногда я даже ревновала её, как бы смешно ни звучало.

- Ты знаешь кого. Он красивый? Лучше папы?

- Никто не будет лучше папы, - говорю, не задумываясь. Кого бы я ни нашла, с кем бы ни сошлась, Костя – папа, и точка.