— Наверное, стоит подумать о новой зубной щётке, — отвечаю, почему-то смущаясь. Не попробовав не узнаешь, может, именно жизнь с Владом, пусть пока не на постоянной основе, но по несколько дней подряд, позволит избавиться от внезапной тоски по дому.

— Ты не шутишь? — Влад вспыхивает новогодней гирляндой. Крепко обнимает, приходится откинуть голову, чтобы посмотреть в глаза. — Обещаю, ты не пожалеешь!

Пока ни разу не пожалела, что ответила на его предложение. Уверена, дальше будет только лучше!

После обеда Влад зовёт к себе, но я отказываюсь — надо заехать за Настей, потом домой. Он разочарован, хоть и скрывает это.

— Через неделю я приеду к тебе на несколько дней, — обещаю. — Никаких детей и бывших мужей, только мы, утром и вечером.

— Ловлю на слове!

По дороге домой слушаю Настин щебет, киваю, улыбаюсь, когда она вдруг выдаёт:

— Мам, а ты не сделаешь сегодня запеканку с картошкой и мясом? Так давно не делала, очень хочется.

Мысленно отмечаю, что надо докупить, вдвоём гуляем по супермаркету, и только у дома понимаю — впервые после нашего расставания буду что-то готовить на своей кухне. Костя сидит в гостиной, в клетчатых домашних штанах и футболке, волосы растрёпанные, на столе — миска с чипсами и лимонад.

— Выглядишь вполне здоровым, — замечаю, глядя на чипсы. — Нормально с воспалённым горлом такое есть?

— Я рассасываю, — отвечает Костя, кладёт чипсину в рот и прикрывает глаза.

Что ж, раз уже ожил, завтра вернусь к себе, а сегодня, как обещала дочке, приготовлю ужин. Семейный. Вечером собираемся все вместе за столом, почти идиллия. Нам всем этого не хватало — вижу по радостным лицам. Какой-то особый сорт мазохизма сидеть так, словно ничего не случилось.

Девочки убирают со стола, я становлюсь мыть посуду, а Костя становится рядом с полотенцем. Ну, зачем?!

— Этого я тоже не ценил, — говорит тихо, забирая у меня тарелку. — Возможности просто быть рядом.

— Главное, что до тебя это наконец дошло, — протягиваю следующую.

— Только слишком поздно.

Соглашаться, значит, добивать лежачего, поэтому молчу. Льётся вода, пахнет мятой от средства для мытья посуды, но сквозь запах пробивается другой — Костин. Тонкий аромат пота, который всегда вызывал желание уткнуться носом и дышать.

— Вит, я…

— Я согласилась съехаться с Владом. — Не хочу давать ему надежду.

— Понятно. Правильно, что уж. Тебе надо двигаться дальше, ты заслуживаешь лучшего.

Опускаю руки в раковину, под струю воды, смотрю на него.

— Да, Кость. И это лучшее — не ты.

Виолетта

В первый раз уезжать из дома было гораздо проще, тогда была уверена, что поступаю правильно. Собираю тёплые вещи — уже значительно похолодало — обувь, а в голове молоточки стучат: остановись-остановись. Словно сама себя в сторону от семьи задвигаю, не в новую жизнь ухожу — насильно из старой выдёргиваю.

— Когда окончательно выздоровею, девочек на две недели заберу. Так будет честно.

Костя не делает попыток остановить, уговорить остаться, хотя в глубине души я ждала этого и боялась. Что со мной происходит? Доверие к Косте уже не вернуть, никакие чувства, если они ещё остались, этого не изменят. Перед дочками слабость не показываю, у нас впереди несколько дней на моей территории. На моей. Смешно. Съёмная квартира так и не стала домом, хотя это, наверное, логично. Мыслями постоянно возвращаюсь к Косте, как он там, один? Надо отключать синдром наседки, хватит уже.

Костя не обманул — забирает девочек, как только выходит с больничного. Переезд к Владу, пусть и временный, приблизился вплотную. Нервничаю больше, чем перед нашим первым свиданием, а Влад спокоен, как слон. Даже больше — забрав у меня сумку с вещами, радостно говорит, что уже освободил две полки в шкафу и в ванной, купил новые полотенца, постельное бельё… Он словно гнездо вить начал, в которое обязательно надо будет вывести птенцов.

— Знаешь, я же особо никогда ни с кем не жил. Так что, — смущённо улыбается, — считай, что лишила меня девственности в этом плане.

— Никогда не было девственников, — хмыкаю. С Владом это определение вообще не ассоциируется. Особенно когда вижу его не в привычном костюме и рубашке, а домашним, в штанах и майке, обтягивающей каждую мышцу. В Питере как-то не рассматривала, там других впечатлений хватало, а тут глаз не оторвать. Хотя Влад привлекает не внешностью, с этим и у Кости проблем нет. Он притягивает уверенностью в завтрашнем дне, которой я резко лишилась.

— Может, представим, что сегодня у меня во всём первый раз, м? — Влад притягивает к себе одной рукой, вторую кладёт на шею. Проникновенно смотрит в глаза, растягивает губы в улыбке. — Девушка, откроете для меня мир чувственных наслаждений?

— Как же вы, такой привлекательный мужчина, до сих пор невинным ходили? — подхватываю игру.

— Хранил себя для единственной, — улыбка обольстительная, в глазах черти. — До любимой женщины мужчину должен ласкать только ветерок.

Не выдержав, фыркаю и заливаюсь смехом. Пытаюсь взять себя в руки, но не могу — он принимает обиженный вид, тяжело вздыхает.

— Вот вы смеётесь, а у меня реальная проблема. Боюсь опозориться в первый раз.

— С такими внешними данными на позор я закрою глаза.

Кладу руку на его пах, поглаживаю приятную твёрдость через штаны и задумчиво тяну:

— И здесь у вас тоже полный порядок.

— Приятно это слышать. — Притянув сильнее, почти вплотную, Влад зажимает мою руку между наших тел. Целует за ухом, шепчет интимно: — Постараюсь не разочаровать.

От этого тона по коже привычно бегут мурашки. Он неторопливо целует шею, перебирает волосы. Прикрываю глаза и мурлычу:

— Хм, не так уж плохо для новичка.

— Это интуитивно, — выдыхает, завладевая губами.

Не так страшен чёрт, как его малюют. Первый вечер и ночь проходят в привычном ритме: секс, ужин, снова секс, сон. А вот на следующий я возвращаюсь выжатая, как лимон, едва могу шевелить языком от усталости. Освободилась раньше, да толку. Надо готовить? Не хочу, холодильник не пустой, что-нибудь найдём. Падаю на диван, вытягиваю ноги и откидываю голову на спинку. Влада ещё нет, тишина окутывает, не замечаю, как задремала. Просыпаюсь от аромата куриного бульона, такого, что рот слюной наполняется. Сквозь сон улыбаюсь, представляю Влада в профессиональном фартуке. Не открывая глаза, говорю:

— Надеюсь, что ты в поварском фартуке. И надеюсь, под ним ничего нет.

Громко звякает тарелка, резко подскакиваю от неожиданности, поворачиваюсь, смотрю на женщину лет сорока, она — на меня.

— Вы кто?! — спрашиваем одновременно. Во сне я сползла и легла на диван, а она меня, видимо, просто не заметила.

— Я — Калерия, домработница. А вы?..

Влад упоминал, что обычно ему готовит домработница, она же убирает раз в неделю, чаще нет необходимости.

— Я — Виолетта.

Что добавить дальше? Девушка Влада? Сожительница, невеста? Калерия обаятельно улыбается, тепло так, по-домашнему.

— Владислав решил остепениться? Давно пора. Я тут лапшу варю, вы не против? Может, хотите обсудить меню на следующую неделю? Хотите, я вам чай заварю?

Она хлопочет, суетится, а мне неловко. Это, конечно, удобно, но чужую женщину на своей кухне видеть не привыкла. К нам тоже домработница приходит, но только убирает, потому что я физически не могу одна убраться в большом доме, даже с посильной помощью дочек.

— Спасибо, — натянуто улыбаюсь, встаю. — Уверена, вы уже составили прекрасное меню, не буду вмешиваться. Устала после работы, вот, уснула.

Не знаю, почему оправдываюсь. Словно воришка, пробравшаяся на чужую территорию. Поговорить с Владом и попросить отказаться от её услуг? Но зачем?! Он привык, я не должна вмешиваться. Сбегаю в спальню, присутствие постороннего человека дико напрягает. Прислушиваюсь к звукам, понимаю, что вечно так сидеть не смогу. Приходится выйти, поддерживать какой-то разговор. Калерия приятная, а разговор неловкий. Вроде говорим ни о чём, но чувствую её любопытство, меня как будто под микроскопом разглядывают. Когда приходит Влад, с облегчением выдыхаю.