— Ты уже дома? — целует в лоб, здоровается с домработницей. — Надо было тебя предупредить, что Калерия придёт.

— Я уже ухожу, — тут же суетливо начинает собираться. — Не буду вам мешать.

— М, а чем так вкусно пахнет? Вы, что, ещё и пирожки испекли? Ну, Калерия, я же просил с этим аккуратнее, а то в зале придётся прописаться!

— Вашу фигуру, Владислав, ничего не испортит. Тем более, — она подмигивает и смотрит на меня, — у вас теперь такая красавица рядом! Она точно не даст себя запустить.

Меня бросает в жар. Кровь приливает к щекам от прозрачного намёка. Влад бросает извиняющийся взгляд, незаметно пожимает плечами. Дождавшись, когда Калерия уйдёт, садится рядом со мной на диван, берёт за руки.

— Она прямолинейная, но очень хорошая женщина. Уже пять лет работает со мной. Не злись, хорошо?

— На что? Она права, — щиплю его за плоский живот, — я не дам тебе расслабиться.

За ужином предлагаю посмотреть фильм, Влад отвечает удивлённо:

— Просто сесть и смотреть? Слушай, я последний раз что-то смотрел лет пятнадцать назад, когда на свидании в кинотеатре был.

— Что, вообще ничего не смотрел всё это время?

Дико это слышать. Мы постоянно находили время на совместные просмотры фильмов или сериалов, обсуждали их потом всей семьёй. Или с Костей вдвоём устраивали романтический ужин за просмотром мелодрамы. Он хоть и фыркал на мой выбор, но часто к финалу тайком пускал слезу.

— Ну, да, не до этого было. — Влад трёт затылок, растерянно улыбается. — Хорошо, фильм так фильм.

Ключ от квартиры он преподнёс в первый же день. Торжественно встал на одно колено, у меня тогда чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Хорошо, что в бархатной коробочке не оказалось кольца. Я прихожу всегда раньше, и каждый раз ощущаю себя тут чужой. Хотя зубная щётка поселилась в ванной, а мои вещи — в его шкафу, быть гостьей тут было гораздо легче. Парадокс.

Похолодало сразу на десять градусов, срывается снег. Поднимаю воротник пальто выше, спеша скорее скрыться в здании суда. Костя уже ждёт, расхаживает по коридору, полному людей. Я думала, всё будет… торжественно, что ли. Но нас приглашают в порядке очереди, где уставшая судья вздыхает, просматривая наши бумаги. Протокольная речь, стандартные вопросы. Её брови удивлённо приподнимаются, когда зачитывает о совместной опеке над детьми.

— Значит, на алименты вы подавать не будете? — уточняет, глядя поверх очков в тонкой роговой оправе.

— Нет, — отвечаю.

— И дети будут находиться с отцом ровно половину месяца?

— Да, Ваша честь, — за меня отвечает Костя. Смотрю на его твёрдый профиль, на линию челюсти, замечаю синяки под глазами.

— Удивительно, — бормочет судья.

Ещё полчаса, и нас просят выйти, чтобы дождаться решения суда. Не самого даже решения — готовой бумаги, с которой надо будет сходить в ЗАГС и поставить штамп в паспорте.

— Вот и всё, — криво улыбается Костя, аккуратно забирая решение у пристава. Переглядываемся.

— Да, — киваю.

— Отметим?

— Думаешь, это стоит отмечать?

— Не знаю, — разводит руками. Смотрит на меня и вдруг проводит по щеке. — Мне жаль, что так вышло.

Вокруг полно людей, таких же, пришедших разорвать брак. Не хочу знать их причины, своих достаточно, но чувствую, что каждая наша точка превращалась в запятую, и только здесь, в казённом сером коридоре она обрела реальность.

Костя

Как же не хочется возвращаться в пустой дом! Развод. Я же этого с самого начала хотел, разве нет? Даже пил за него, идиот, радовался чему-то. Теперь понял — всё это время в глубине души ждал, что Вита попытается удержать. Сделает шаг навстречу, даст возможность всё исправить. Но она и тут оказалась слишком «удобной», не стала делать нервы, приняла всё и… ушла. Теперь один, так? Тогда почему не чувствуется свободы?! Грудь обручами сдавило, даже дышать нормально не могу. Час уже сижу в машине перед домом, смотрю на тёмные окна. Девочки у мамы, здесь меня никто не ждёт.

Что дальше? Жить, конечно, что же ещё. Жить, даже если пока не понимаю, как. Если Вита решит снова выйти замуж, позовёт на свадьбу? Сомневаюсь, хотя воображение с лёгкостью рисует её снова в свадебном платье. Как вчера это было. Напиться бы, забыться, да не поможет. Получу только похмелье с утра, а одиночество никуда не денется. Не могу представить кого-то рядом, кроме Виты. Весь мир схлопнулся до неё одной. Это потому что она больше не моя никогда моей не будет?.. Ладно, хватит себя жалеть. Сопли на кулак намотал, и вперёд, с песней.

Неделя, вторая, третья — время летит, работа отвлекает, когда девчонки дома, максимально стараюсь провести с ними время, про Виту не спрашиваю, а они не рассказывают. Знаю только, что с Владом она их пока не знакомила, но, наверное, это и правильно. Меня это, честно, радует — значит, там пока не про семью, а для здоровья. Даже то, что она с другим спит, постепенно перестало напрягать. А как я хотел?

Самому не до секса. Хотеть хочу, но искать для этого кого-то пока не планирую, сам справляюсь. Кто мог подумать, что к сорока перейду на Дуню Кулакову? Ради секса развалил семью, в итоге остался ни с чем. Когда девочки с Витой, упахиваюсь на работе до тёмных кругов под глазами, чтобы прийти и просто рухнуть спать. Не думать, не вариться в прошлом, не представлять «а если бы»… Чем дальше развод и Вита, тем сложнее принять, хотя говорят: время лечит. Нихуя подобного. Оно больно кусает, только хуже становится.

— Жаль семью, конечно, — мама масла в огонь подливает. — Конечно, Вита могла быть мудрее и простить, но и ты тоже хорош — почему не удержал?!

От неё нотации слушать хуже всего, потому что не пошлёшь, приходится терпеть. Я к ней девочек завёз и думал сразу уехать, но уговорила на чай остаться. Теперь и сладкий чай горчить начал, завела шарманку. Как будто сам не знаю, что кругом во всём виноват!

— Ты же знаешь Виту. Как её удержишь, если решила расстаться? Гордая она у меня.

— Не у тебя уже, — отрезает мама. И снова серпом по яйцам.

— Не начинай, мам, самому тошно.

— Тошно ему. Взял себя в руки и пошёл жену возвращать!

— Да как тут возвращать?! — взрываюсь, но тут же понижаю голос. — Как тут возвращать? Это только на словах просто звучит. Мы развелись, всё, понимаешь?! У неё другой мужчина, другая жизнь!

— Быстро утешилась, — поджимает губы мама.

— Имеет право, — пресекаю желание перемыть Вите кости на корню. Надо же, она же часто на её сторону становилась, а сейчас… Должно быть приятно, что заняла мою, но это несправедливо. Мама даже про Лику ни разу не спросила, словно изменил и изменил, с кем не бывает. Чего я про их с отцом жизнь не знал, он тоже гулял? Даже спрашивать не хочу.

— Ладно, — поднимаюсь. — Поеду я, ещё в офис заехать надо.

Нет никакого желания ругаться, а чувствую, если так дольше продолжится, без ссоры не обойдётся. Мама тоже это понимает, не удерживает.

Успеваю отъехать от дома, когда звонит телефон. Принимаю на громкую, смотрю — Вита.

— Привет. Не отвлекаю?

— Я за рулём, а так нет, не отвлекаешь, — отвечаю с улыбкой. Глупая улыбка, но ничего не могу с ней поделать.

— Мне нужна твоя помощь, больше не к кому обратиться.

— Что случилось? — тут же подбираюсь.

— Я в аварию попала. Ничего серьёзного, но мужик какой-то неадекватный, прыгает вокруг машины, страшно выйти.

— Где ты стоишь?

До места добираюсь быстро, паркуюсь, заметив Витину машину. Рядом внедорожник, мужик по телефону что-то яростно заказывает. Подхожу ближе, бампер у Виты всмятку, на внедорожнике даже царапин не видно.

— Комиссара вызвали? — спрашиваю, включая деловой тон.

— А ты кто? — бычится мужик.

— Я — муж. А твоя страховая попала.

Мужик стремительно стихает, бормочет что-то, отходит в сторону, а я стучу по окну с пассажирского сиденья Витиной машины. Она разблокирует замки, сажусь с чувством добытчика, принёсшего мамонта в пещеру.