Своим внутренним убранством она особо не отличалась от богатых и со вкусом устроенных домов моего мира. Но за пределами…
— На небе, — ответили в один голос стоящие за спиной Аремиэль и Касиэль.
Я стояла ошарашенная, и неприятная мысль тревожной лампочкой маячила внутри.
— Как на небе? — сердце пропустило удар. — Я… всё‑таки умерла? — обречённо прозвучал из моих уст последний вопрос.
Я повернулась и с тоской посмотрела на Каса. А в глазах этого крылатого вовсю плясали смешинки: ещё чуть‑чуть — и он засмеялся бы во всю силу, от души. Но отчего‑то этого не сделал.
— Нет, ты определённо жива, — ответил за спиной Арем. — И это не рай, если подобная мысль возникла в твоей милой голове.
А она возникла.
Мы втроём стояли на одной из множества круглых площадок, похожей на балкон без ограждения. Стражевая башня напоминала устремлённое ввысь декоративное дерево из тонкого хрусталя, которым украшали свои роскошные дома аристократы моей твердыни. Я видела такое на картинках.
Листья этого дерева — как круглые фарфоровые тарелки, на которых могли лежать сладости, заморские фрукты, ценные безделушки. Мы стояли на этой площадке и выглядели как те самые миниатюрные коллекционные фигурки из известной игры. Башня была просто огромной.
С осторожностью я подошла к краю. Никаких защитных ограждений, никаких перил — шаг, и улетишь. Я никогда не боялась высоты: она будоражила, заставляла кровь бурлить по венам, как горная река, а сердце — учащённо биться от восторга и немного от страха. На самом краю воздушные потоки подхватывали меня, желая забрать с собой, но я устояла. Мои белые одежды и волосы волнами разлетались в стороны. Запах лёгкого смолистого ладана приятно щекотал нос.
Удерживая равновесие, я посмотрела вниз. Основание башни тонуло в облаках. Цепляясь взглядом за каждый уровень, я поднимала глаза всё выше и выше — туда, где шпиль стремился бесконечно вверх. А там…
Три светила. Целых три! Никогда в жизни я не была поражена больше, чем в тот день. Настоящее чудо.
Правильные слова не находились, чтобы описать ту нежность, ту радость, восторг и любовь, которые я испытала, глядя на небесное торжество. Я невольно подставляла лицо этим ласкающим лучам и растворялась в чарующем моменте. Мне казалось, что воды тёплого океана охватывают меня и бережно качают на непослушных волнах. Ничто не могло помешать нам стоять так и наслаждаться этой благодатью.
Удивительно: трое нас — три светила. Каждому своё. Я выбрала Amare — любовь.
Не помню, как долго продолжалась эта магия. И только когда я почувствовала, что каждая клеточка моего тела наполнилась светом, открыла глаза. Рядом со мной стояли мои наставники с прикрытыми веками. Их лица были умиротворёнными, а на губах играла лёгкая улыбка блаженства. Таких одухотворённых ангелов — именно этих ангелов — я не видела никогда.
Чтобы не мешать, я сделала несколько тихих шагов назад. То ли я не умею ходить тихо, то ли слух этих двоих слишком чуткий — они резко развернулись ко мне. Чтобы не встречаться с ними взглядом, я начала рассматривать всё по сторонам.
Вокруг башни, на разных уровнях, плавали небольшие острова, укутанные в плотные облака. Из‑за них проглядывали верхушки белоснежных построек, так напоминавших обычные замки — только более утончённые и изящные.
Может, там тоже живут будущие Стражи и высокомерные ангелы, как мои наставники? Но я никого не увидела.
Моё привычное представление о мире перевернулось с ног на голову — от этого голова шла кругом.
«Это сон и мираж», — так хотелось мне думать. Сейчас проснусь — и всё исчезнет. А я, как назло, не просыпалась.
— А мы можем подняться выше? — спросила я, переводя взгляд с одного крылатого на другого.
— Пока не можешь. Не хватает энергии, и крыльями пользоваться не умеешь. Твой уровень… ну, ты сама понимаешь — никакой. Как только энергии будет достаточно и ты почувствуешь, что можешь опереться на крыло и оторваться от земли, перейдёшь на первый. Вот тогда сможешь подниматься выше. А пока — медитируй, — он усмехнулся и подмигнул мне.
Я опешила: видимо, Светила очень благоприятно влияют на ангелов. Но в его взгляде чувствовалось кое‑что ещё… грусть?
Касиэль всегда охотно отвечал на мои вопросы, в то время как Аремиэль смотрел на меня свысока и непонятно о чём думал.
— А если вы меня поднимите? Вы‑то умеете летать.
— Сгоришь, — почему‑то решил ответить Арем. — У каждой силы свой уровень. Не все могут подняться до седьмого неба — даже я. Мой предел — пятый.
С того самого дня я просыпалась «до» восхождения трёх светил и встречала рассвет со своими наставниками.
Этот важный ежедневный ритуал был важен для всех нас троих — никто никогда не мог его пропустить.
Понятие «время» как таковое в этом мире отсутствовало. Только рассвет являлся основной точкой отсчёта.
После того как каждое светило цветными переливами обозначилось на небосклоне, день мог пролететь как один миг — а мог бесконечно длиться.
И чтобы не сойти окончательно с ума, я составила свой личный календарь. Ничего лучше не придумала, как после ежедневной встречи рассвета писать письма Элаю. У меня оставалось немного времени перед очередным испытанием. Арем и Кас давали возможность перевести дух.
Одно письмо равнялось одному дню — дню переживаний, неопределённости и призрачной надежды на наше возможное будущее. По моим письмам (без двух дней) прошёл уже месяц.
А я всё надеялась, что Альбед рано или поздно вернётся и передаст мои послания Элаю. Но ворон больше не появлялся — и это огорчало. Уважаемый эйр Баркли находился в полном неведении о том, что происходило со мной, а мне так хотелось его поддержки.
После того как очередное письмо ложилось в шкаф поверх остальных, мои ангелы перемещали меня на маленький остров через портал, похожий на тот, через который я когда‑то сюда попала. Проходя сквозь него, я словно уходила на глубину, только выныривала абсолютно сухой.
До сих пор для меня это выглядело волнительно: пространство разрывалось — и ты оказывался в нужном месте. Однажды я спросила их, почему они не могут просто перенести меня на крыльях, в полёте. Они переглянулись и усмехнулись:
— Мы что, тебе драконы из ваших детских сказок — катать тебя на спине?
Больше таких вопросов я не задавала.
Это был остров, похожий на природу Залькрайна. Сложилось впечатление, что его создали специально для меня: сочные зелёные луга, небольшие озёрца, невысокие деревья и много света. Температура была такой приятной, что не жарко и не холодно — ты словно сливаешься с природой воедино, в одно существо. Ведь ничто не должно отвлекать Стража от медитации.
Мне здесь нравилось — если бы не эти духовные практики. Они давались мне нелегко. Всё было не так, как у нас с Элаем, где его холодная энергия стремилась к моей — жаркой. Они проникали друг в друга и создавали правильный баланс в наших телах и в наших тонких материях.
А здесь я, наедине с собой, боролась со своим набором «насекомых» в голове. Сидя в неудобной позе долгое время, я затекала. При этом мучении — именно мучении, а не учении — мысли непременно должны были быть благостными и светлыми. Но нужные, как назло, не рождались. От этого нужная энергия не появлялась — и крылья за спиной так и оставались незаметными.
Эти так называемые духовные практики превратили мою жизнь в ад — если о таком вообще можно думать на небесах. Как я ни старалась, результат всегда равнялся нулю. Это наводило на мысли: «Может, всё‑таки Стражевый компас ошибся? Не я должна быть здесь, не я должна доводить до тихой злости двух крылатых существ».
Я не могла сосредоточиться — за что порой получала презрительно‑высокомерные взгляды в свою сторону и тяжёлые вздохи от Арема. Он считал меня настоящим позором, который долго останется лежать на его крыльях как тяжёлый груз.
Но после мучений, ближе к вечеру, всегда была награда. Они забирали меня с моего маленького островка — и мы всей компанией отправлялись на невероятно большой, как отдельная твердь, остров. И там было море — с бесконечным горизонтом и песчаным берегом. День заканчивался так же потрясающе, как и начинался.
