Белому не хотелось продолжать столь праздные разговоры. Его интересовали более важные вещи.

— У меня другой вопрос: насколько новенький сможет высоко взлететь? Прошлый не смог дотянуться даже до Третьего неба. А если этот также будет ползать, как одурманенная муха, между Первым и Вторым Не… — он осёкся, с болью во взгляде посмотрел на друга. — Прости, не хотел обидеть.

Чёрный широко улыбнулся, но в глазах незаметно промелькнула печаль. Он не хотел вспоминать прошлое, но друг напомнил невзначай.

Чернокрылый не отставал: у него тоже имелся секрет, как вывести белого из себя.

— Может, дело в нас? Мы… — сделал многозначительную паузу и продолжил: — недостаточно хорошо его подготовили.

От возмущения желваки заиграли на благородном лице ангела, оперение которого искрилось, как утренний снег. Он сквозь зубы процедил:

— В нас?! Такие речи странно слышать от тебя. Как будто ты не в курсе, что у наших с тобой Стражей самый высокий уровень подготовки. И да, ты хоть знаешь, какое прозвище нацепили нам поверх крыльев? — Демонстративно широко расправив крылья, он указал пальцем себе за спину.

— Слышал. И оно меня порой веселит, порой вдохновляет, — поднял указательный палец вверх и прикрыл глаза. — Только послушай, как оно звучит: «Взбиватели пуха». Разве не прелестно? И всё‑таки… Блондин или брюнет? — не унимался тёмный.

— Пусть будет брюнет, — обречённо вздохнул белый и махнул на тёмного рукой.

Чернокрылый не успел произнести очередную колкую фразу, как пространство вокруг завибрировало, задрожало. Они обернулись туда, где гул нарастал, словно рой беспокойных пчёл. Часть стены стремительно закручивалась в спираль, напоминая завихрения далёких галактик.

Когда воронка достигла высоты их роста, из неё вышел Альбед в человеческом облике — с девушкой на руках. По её безвольно свисающим рукам было понятно, что она без сознания.

Тот, кто недавно был вороном, покрутил головой, разминая шею: видимо, проход через портал дался ему нелегко. Проводник не ожидал от Ив такой человеческой слабости. Он был уверен: инициация дала ей силы состоявшегося Стража, и она с лёгкостью должна была преодолеть дорогу Межмирья и спокойно дойти до портала Небес.

Как же он ошибался!

Ему пришлось стать человеком в Межмирье — чего он не делал никогда. Человеческая натура слишком уязвима для этих мест. Только Стражи и Проводники в обличии воронов могли спокойно преодолевать предназначенный путь.

Белые волосы Альбеда напоминали вековую седину. Они были собраны в низкий хвост, и несколько прядей непослушно выбивались, спадая на лицо. Человек‑ворон внимательно оглядел комнату, и его красный взгляд альбиноса остановился на стоящих возле окна ангелах.

Альбед прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Как же он давно не ощущал ароматы в человеческой ипостаси! Оказалось, в Межмирье всё без запаха и цвета, а в птичьем облике запахи ощущались иначе. Его выдающийся нос с горбинкой затрепетал, впитывая аромат, царящий в комнате. Ему нравился хвойный оттенок ладанной смолы.

Альбед посмотрел на девушку: она находилась в блаженном неведении и спокойствии.

— П‑просыпайся, — заикаясь, произнёс он. Речь ещё не до конца трансформировалась — слишком долго в этот раз проводник был в облике пернатого.

Альбед помнил первую встречу с Иваной. Её огромные зелёные глаза с интересом рассматривали его птичий образ. Он был поражён: новый Страж — девушка!

Что‑то подсказывало проводнику — скорее всего, древний опыт или интуиция, — что эта история получит неожиданное развитие и всех удивит. Кто‑то неизвестный закольцовывал судьбу в звенья цепочки. Только неизвестно, к чему это плетение приведёт.

Альбед выжидал и не торопился вести её в Агилон. Ждал череды событий, хотя мог забрать Ив в тот самый момент инициации — когда она, убитая горем, сидела на коленях перед умирающим Ловцом. Но Альбед каким‑то седьмым чувством знал: этот парень останется в живых. Доктор тогда подоспел вовремя.

Он готов был увести Ив тогда, но его остановила лишь шёпотом сказанная фраза Элая, обращённая к нему — ворону: «Не сейчас». После этого парень отключился.

Почему не забрал её тогда, Альбед не мог себе объяснить. Может, хотел подарить кусочек счастья Ив — а может, Элаю? Кто знает, что уготовано этим двоим судьбой?

Ива зашевелилась в руках Альбеда и сморщила лицо, как ребёнок ранним утром, который ни в какую не хотел просыпаться. Растёрла глаза, проморгалась, пытаясь сфокусировать взгляд, — и замерла.

— Значит, правда. Не показалось, — произнесла она охрипшим голосом, медленно сползая с рук того, кто когда‑то был вороном.

Она сделала несколько шагов от него в сторону и поняла, что двигается иначе — не совсем так, как привыкла. Виной тому была новая одежда: белая рубашка с зауженными рукавами и завязками вместо пуговиц; длинные, широкие брюки в пол, напоминающие юбку, с поясом, который обхватывал талию в несколько раз и длинными лентами спускался к полу.

Ива оглядела себя внимательно и с упрёком посмотрела на Альбеда:

— Когда ты успел меня переодеть и зачем?

— Эт‑то не я. Это правило Небес: «Новая жизнь — новое облачение». Из Межмирья н‑никто не выходит в с‑своей прежней одежде. П‑прошлое остаётся там, а з‑здесь всё по‑новому — даже ты.

Ив обречённо кивнула, принимая ответ человека‑альбиноса. Первое замешательство прошло, и только сейчас она осмелилась посмотреть по сторонам.

Уставшая от пережитого, Ива неторопливо осмотрела комнату в белых тонах — с арочными окнами выше человеческого роста по всей протяжённости стен. Ей казалось, что она очутилась в аквариуме, но не могла разглядеть, что было за пределами прозрачных стёкол: словно густой туман застил мир снаружи.

Но ход мыслей споткнулся и замер при встрече с двумя напряжёнными взглядами, внимательно рассматривающими её.

Она не успела как следует изучить стоявших в комнате — виднеющиеся крылья за их спинами приковали всё её внимание.

Ив отвлеклась в тот момент, когда человек (а может, и не человек) с белыми крыльями и чёрными длинными волосами надменно произнёс:

— Что это?

«Это он про неё?» — возмутился внутренний голос Ивы.

— Ни ч‑что, а к‑кто, — поправил его Альбед. — Ваш н‑новый ученик, в‑вернее, ученица.

— Быть такого не может. Уводи это существо обратно, — хлопнул её по плечу чёрным крылом блондинистый короткостриженый тип.

Она пошатнулась, но Альбед прижал её к себе:

— П‑поосторожней. С уважением к молодому С‑стражу.

— Не бывают девы Стражами, — подхватил холёный брюнет с белым оперением.

Но Ив как будто их не слышала. Она смотрела на крылья этих двух существ и надеялась, что это не обидно — ведь один из них только что назвал её «существом». Огромные крылья красиво трепетали за их спинами. Ей было всё равно, какие речи доносились до её ушей. Такой удивительный контраст: брюнет с белым оперением, блондин с чёрным.

«Интересно, — подумала Ив, — у неё такие же крылья, как у этих чудаков?»

— Ты в своём уме, что притащил её сюда? Вы там, на твердыне, вообще работать разучились? — не унимался чернокрылый блондин.

— Вполне разумен. Я выполняю свою работу. Вы — свою. Она, — могу произнести по слогам: при‑зван‑ный Страж. На этом и закончим, — жёстко парировал Проводник Альбед, не заикнувшись ни в одном слове.

«Крылатые люди», — так она их мысленно решила назвать. Язык не поворачивался назвать их ангелами: в её понятии они были добрыми и любящими всё вокруг. А эта парочка не подходила в её сознании на роль небесных посланников, почти святош.

— Уводи её, — белооперённый махнул в сторону, где только что была воронка.

— Не могу. Обратной дороги нет, пока она не закончит весь путь становления Стража. Вам ли не знать? Я не особо рад, что девушка назначена вам в ученицы. Ваша слава безжалостных наставников‑гениев уже притчами разошлась по всему Агилону.

— Оу, — усмехнулся беловолосый с достающими до пола чёрными крыльями. Его негодование испарилось так же быстро, как утренняя роса. — Рад слышать подобные речи. Мы делаем свою работу прекрасно, возводя её в ранг искусства. Слышишь, дружище? «Наставники‑гении».