— Вы не можете знать наверняка как будет, — шмыгнула носом.

— Именно. А прогноз неутешителен. И мне нечем вас радовать.

Я собиралась написать Фредерику, уже взяла перо, обмакнула его в чернила, но рука замерла над бумагой. Я поняла, что не могу… Не могу изложить такое в письме. Такие известия нужно сообщать, глядя в глаза. Мне нужно видеть его лицо, его первую, неподдельную реакцию, чтобы понять, что он чувствует.

Вот он приедет, и я все ему расскажу.

Вечером я приехала на сеанс и сказала доктору, что не поменяла своего решения.

Он недовольно поджал губы.

— Давайте просто сделаем это, — улыбнулась ему.

— Ладно, — сдался, — Продолжим. Но знайте, я делаю это против своей профессиональной совести. Возможно, я пожалею об этом. Но вы просто непробиваемая.

— Если бы.

— Я установлю самую минимальную частоту импульсов, и вы ежедневно должны посещать доктора Ирму. По приезду домой тоже сразу найдите акушерку, которая возьмется за ваш случай. Таких, поверьте, окажется не много.

Дни шли, а Фредерик не возвращался. От него не было даже строчки. Я написала ему еще пару писем, но безответно. И тогда решилась написать непосредственно Марте, она же должна была знать, что происходит в доме.

«Мистер Демси занят, просил написать, что не сможет приехать. Мы вас с нетерпением ждем дома после окончания курса лечения. Виктория здорова, очень скучает по вам».

Я несколько раз прочитала письмо и понимала, что Марта что-то скрывает. Почему Фредерик не написал это сам?

До конца лечения оставалось четыре дня. Долгих и мучительных. Меня ужасно мучил токсикоз по утрам. Ирма говорила, что это нормально, рекомендовала пить имбирный взвар, который к тому же не просто убирает тошноту, но и обладает общеукрепляющим действием.

— Больше витаминов, прогулки на свежем воздухе, массаж ног обязательно… Александра, вы меня слышите? — доктор Грач давал указания при выписке. Про Фредерика он больше не упоминал, видимо, не хотел меня расстраивать, — Я заказал вам повозку, попрошу погрузить вещи.

Кивнула.

— Вот эти микстуры утром и вечером… — продолжил, — И жду вас через три месяца на повторный курс.

— Вы всем пациентам оказываете такое внимание? — улыбнулась ему.

— Только самым особенным, — он хмуро буркнул, — Тем, из-за которых я с большой вероятностью могу лишиться лицензии.

— У вас золотые руки, доктор, — я подъехала к нему ближе и сжала его ладонь в своей. Искренняя благодарность переполняла меня, — Благодарю вас за все. За помощь, за поддержку… за честность.

— Лучшей благодарностью будет то, что вы выполняете все мои предписания, — он не отнял руку, и его пальцы на мгновение ответили на мое рукопожатие, — Вы получили методички по физиотерапии? По упражнениям, которые нужно делать дома?

— Да. Мне все объяснили. Я уже могу шевелить пальцами на правой ноге. Вы просто волшебник.

— Был бы я им, то вы бы уже бегали. Берегите себя, миссис Демси.

— Доктор Грач, там за миссис Демси приехали, — в дверь заглянула улыбающаяся Элоди.

Сердце мое забилось с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. Я надеялась увидеть Фредерика, он все же приехал за мной!

Доктор выкатил мое кресло в коридор, но вместо мужа я увидела Барта.

ФРЕДЕРИК

Оставлять Александру одну в стенах лечебницы было одним из самых тяжелых решений в моей жизни. Я чувствовал себя предателем. Я бросил ее в самый ответственный момент, оставил одну с ее страхами и болью. Знал, что ничего не поделать, но грудь прожигало от вины.

Виктория, сидевшая рядом, всю дорогу молчала, уткнувшись лбом в холодное стекло кареты. Она не плакала, просто смотрела на пробегающие пейзажи, и все ее маленькое существо излучало несогласие. Ехала и хмурилась, отворачивалась, когда я пытался заговорить. Как же она быстро прониклась к Александре. Но я понимал почему. В этой хрупкой с виду девушке горел тот самый внутренний огонь, к которому хотелось тянуться. И как ее потом отпустить?

— Вики, перестань, — наконец не выдержал, нарушая гнетущее молчание, — Мы ненадолго расстались. Это необходимо.

— Ты всегда так говоришь.

Марта встречала нас встревоженная, а когда увидела, что мы прибыли без Сандры, так чуть не заплакала.

— Что вы в самом деле? — даже разозлился на всех, — Она же просто на лечении! Вы же хотите, чтобы она смогла ходить?!

— Но как же она совсем одна там…

— О ней позаботятся, — у самого было неспокойно на душе, но старался выглядеть уверенным, чтобы окружающие не разводили панику, — Доктор — профессионал, я нанял для нее помощницу.

— Может, мне поехать к ней? — предложила Марта, — Как же она с чужими-то…

— Занимайтесь Викторией! У меня неотложные дела.

Собрал некоторые документы и отправился в контору.

Мой заместитель, Оливер Хатч, буквально вылетел из-за своего стола, едва я переступил порог офиса. Его обычно невозмутимое лицо было бледным и растерянным.

— Слава Богу, вы приехали! — выдохнул он, и в его голосе слышалось неподдельное облегчение.

Оливер работал у меня не так давно. Прежде мы десятилетиями сотрудничали с его отцом, Хатчем старшим. Но в прошлом году тот сдал, здоровье подвело, и передал все дела сыну. Молодой мужчина, надо отдать ему должное, схватывал все на лету и до недавнего времени справлялся безупречно.

— Мы же оплатили минимальную часть задолженности? — спросил я, с ходу входя в суть проблемы. — Ты разговаривал с нашим юристом?

— Конечно. Он и потребовал вашего незамедлительного возвращения. Со мной никто не стал разговаривать. Несмотря на доверенность.

— Странно, — Сингх был нашим адвокатом много лет. Он знал, что Оливер действует от моего имени.

— Простите, сэр… Но…

— Что?

— Я думаю все это специально лично для вас…

Я тяжело опустился в кресло. Я и сам уже приходил к этой неутешительной мысли. Слишком уж подозрительно все посыпалось разом.

Сначала — мелкие, досадные неприятности: задержки поставок сырья, внезапные проверки с придирками к пустякам. Потом они начали накапливаться, превращаясь в лавину. Проблемы со страховыми, кредиторы, еще вчера согласные на реструктуризацию, резко, как по команде, передумали и требовали немедленного погашения. А теперь — остановка производственных процессов. Внезапно, после десятилетий безупречной работы, выявилось «несоответствие стандартам качества» в самой крупной нашей партии. Стандартам, которые мы всегда не просто соблюдали, а сами их задавали!

И я с ужасом понимал, что не знаю, кто стоит за этим, и, что еще страшнее, — какую именно цель он преследует. Разорить меня?

Прежде чем ехать и решать такие вопросы, нужно как следует подготовиться. Я изучил все документы, все договора, все что могло помочь мне. Связался с юристом, оповещая о завтрашнем посещении.

Поздним вечером, вернувшись домой меня ждала гостья.

— Фред! — стоило мне зайти в гостиную, Марика подскочила с дивана и бросилась ко мне, — Я себе места не нахожу… Не знала куда мне пойти… Хвала небесам ты вернулся!

Она бросилась ко мне на шею, прижимаясь всем телом. Красивая, как всегда безупречно выглядевшая, но сильно взволнованная. Я обнял ее, ощутив под пальцами знакомую хрупкость ее плеч. На несколько секунд закрыл глаза, и давно забытый аромат ее духов на мгновение перенес меня в прошлое, где не было ни Александры, ни долгов, ни этой изматывающей борьбы. Но затем разум взял верх. Я мягко, но уверенно отодвинул ее от себя, держа за плечи, и заглянул в беспокойные глаза.

— Что случилось?

— Он выгнал меня из дома… Он сказал, что заберет сына…

— Ты призналась ему? — наконец, то, чего я так желал долгие годы, произошло, но почему-то сейчас это не принесло радости…

— Да. Мы сильно поругались, — Марика всхлипнула, и ее плечи снова затряслись, — Он сказал, что отберет у меня все… даже моего мальчика… — она снова разрыдалась и вновь прижалась ко мне, ища защиты, которую когда-то находила в моих объятиях, — Я так боюсь, Фред. Мне некуда пойти. Я совершенно одна.