— Ричард бы не за что не отдал за тебя свою дочь. Не знаю, как ты это провернул. Минерва приходила ко мне и утверждала, что ты обвел ее вокруг пальца. Обокрал жену своего покойного друга, влюбил в себя наивную девочку. Пусть теперь она увидит какой ты на самом деле.

— Все не так.

— Дети — это святое. Викторию я трогать не стану, а вот твою жену жду у себя. Мне крайне интересно с ней поближе познакомиться.

Сказав, что между нами фиктивный брак, я мог сделать лишь хуже. Кристофер мог воспользоваться этим. Но и то, что он предлагал, не то что недопустимо, это невозможно!

— Катись к черту со своими предложениями! — пусть я лучше стану банкротом, но ее он не получит.

— Посмотрим, как ты заговоришь завтра!

— Мое решение не изменится.

Диалога не получилось. Я сделал лишь все хуже. Теперь он и правда вряд ли разрешит Марике общаться с сыном. Но его слова, что Марика никогда и не хотела уходить от него, прожигали грудь… Неужели я настолько идиот?! Как не видел этого, ослепленной ее красотой и страстью… Столько лет… Вчера она была совершенно другой. И то я увидел это лишь тогда, когда смог отстраниться и посмотреть на себя со стороны. Долг и обещания вышли на первый план, и впервые думая не сердцем, передо мной была совершенно другая женщина.

Быть может, я ищу себе оправдания и просто разлюбил ее, ведь вчера я так хотел, чтобы она уехала… Мое тело, предательски привыкшее к ней за годы, откликнулось на ее прикосновения, но в самом деле мне хотелось бросить все дела и поехать к Сандре, быть рядом с ней, помогать ей, засыпать и просыпаться в той маленькой комнате в одной кровати, пока у меня еще было на это право.

Нужно было готовиться к бою. И быть готовым к тому, что я потеряю все: свой бизнес, репутацию, и последние средства. Но Кристофер был прав. У всего есть своя цена.

Вернувшись домой, едва переступил порог, как на меня набросилась встревоженная Марика.

— Фред! Что ты ему сказал? — ее глаза были полны паники.

— А что, по-твоему, я должен был сказать?

— Зачем ты вообще пошел к нему?! — ее голос взвизгнул, — Я бы все сама уладила, уговорила его, все бы вернулось на круги своя!

— Скажи мне честно, — посмотрел ей прямо в глаза, — Ты никогда и не собиралась уходить от него по-настоящему, да? Ты же не сама призналась?

— Что?! — она отшатнулась, — Как ты можешь такое говорить, когда я ради тебя…

Но договорить ей не дали. Дверь в гостиную с грохотом распахнулась, и внутрь вошли трое людей в форме.

— Господин Фредерик Демси? — один из них, старший, сделал шаг вперед, — Пройдемте с нами. Вы арестованы.

— Папа! — на лестнице, бледная как полотно, появилась ошеломленная Виктория. Ее глаза, полные ужаса, были прикованы ко мне.

— Все будет хорошо, — сказал ей, заставляя свой голос звучать максимально спокойно. Я повернулся к Барту, который стоял в дверях.

— Барт, если задержусь там, миссис Демси, не сообщать. Ни слова. До самого конца ее лечения.

— Слушаюсь, — старый управляющий кивнул, и в его верном взгляде я прочел понимание и обещание.

*** Кристофер Давон

АЛЕКСАНДРА

Пятнадцать долгих минут мы ехали в гнетущем молчании. Я смотрела в окно на проплывающие мимо пейзажи, но не видела их. Все мое существо было напряжено, как струна, улавливая малейшие нюансы в поведении Барта. Он сидел напротив, необычно прямой и неподвижный, его взгляд был прикован к чему-то за окном, но я чувствовала — он избегает встречаться со мной глазами. В воздухе витало что-то тяжелое, невысказанное, что холодело внутри.

Я больше не могла молчать.

— Барт, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела, — Почему не приехал мистер Демси?

Барт тяжело вздыхает. Все мои сомнения, все дурные предчувствия, копившиеся эти дни, отпадают. Что-то произошло…

— Мистер Демси арестован.

— Что?! — воскликнула, и мир на мгновение поплыл перед глазами, — Почему мне не сообщили?

— Он запретил сообщать вам…

— Барт… — осекаюсь, не получается винить управляющего. Мужчина действительно ни при чем.

Но как же так?

— Что вам известно? — заставляю себя дышать глубже, чтобы справиться с накатывающей паникой.

— Очень немного, миссис Демси. Кажется… все эти проблемы из-за мистера Давона.

Я холодею. И я все понимаю…

Все встало на свои места.

Вновь замолкаю, не решаясь спрашивать дальше. Слишком тяжело.

Кристофер Давон, муж Марики, должно быть, узнал. Узнал о связи своей жены с Фредериком и решил уничтожить его.

Фредерик поступал нечестно… Но когда в дело вмешивается любовь, все моральные принципы летят под откос. Я знала это. Знала на своем горьком опыте. Сначала — глупая, ослепляющая влюбленность в Генри, за которой последовали лишь предательство и боль… А теперь… теперь я так сильно, так безнадежно прониклась к Фредерику. А он… любит другую.

От этого невыносимо больно. Но как избавиться от этих чувств?! Как не чувствовать все то, что точит в груди, горит, жжет… и не дает покоя ни днем, ни ночью? Как заглушить эту глупую надежду?!

Закусываю губу до боли, отворачиваюсь к окну…

Но несмотря на боль, одно знаю точно. Я должна помочь ему. Он в беде, и я должна была сделать все, что в моих силах, чтобы вытащить его оттуда. Как он помог мне.

Я должна постараться сохранить хотя бы нашу дружбу, на большее не смею рассчитывать… Сердце не любит по указке. Как было бы проще просто запретить ему скучать по определенному человеку.

Я эту неделю с трудом держалась. Спасибо доктору Грачу за его поддержку.

— Как Виктория?

— Переживает. Не выходит из комнаты.

Бедная моя девочка. Совсем одна, без отца, без меня… Сердце разрывалось от жалости и чувства вины. Скорее бы уже добраться до дома, обнять ее.

— И… — он замялся…

— Боже, Барт! Это еще не все плохие новости?!

— Боюсь, что нет, миссис Демси, — он потупил взгляд.

— Небеса, дайте мне сил!

— У нас дома гостья…

— Гостья? — сердце пропустило удар, тошнота подошла к горлу…

— Остановите карету! — сдавленно выдохнула, — Сейчас же!

Едва Барт успел крикнуть кучеру, как я отворила дверцу, и содержимое моего завтрака вырвалось наружу. Спазмы скрутили живот, мир поплыл перед глазами. Я сидела, согнувшись, опираясь о холодный борт кареты, и жадно глотала свежий, холодный воздух, пытаясь прийти в себя.

— Все в порядке, Барт, — прошептала, когда управляющий бросился ко мне с помощью, — Я… в порядке. Просто… укачало.

— Простите меня, миссис Демси, — в его голосе звучало искреннее раскаяние, — Не нужно было так сразу все выкладывать…

— Нет, нет, вы все правильно сделали, — выпрямилась, все еще чувствуя слабость, — Мне нужно время, чтобы подготовиться к встрече… с миссис Давон. Я правильно поняла?

— Да, — Барт поджал губы, и на его обычно невозмутимом лице я увидела нескрываемое неодобрение, — Мистер Демси перед своим арестом распорядился, чтобы она погостила несколько дней. Но теперь, когда его арестовали, она… не торопится уходить.

— Сколько он уже… задержан? — спросила, с ужасом думая о тех днях, что провела в неведении, надеясь на его возвращение.

— Семь дней, миссис Демси.

Все мои письма до него не доходили.

— Меня к нему не пустили. Сказали, имеют право на общение в период следствия только ближайшие родственники или официальный защитник.

Дорога до дома тянулась невыносимо долго. За окном сгущались сумерки, а затем наступила глубокая, непроглядная ночь, точно отражавшая состояние моей души. Голова раскалывалась от напряжения и дурных мыслей. Но нельзя отчаиваться. Сейчас я как никогда должна быть сильной. Я нужна Виктории и Фредерику.

Едва Барт вынес меня из кареты и помог устроиться в кресло, как дверь распахнулась, и на пороге возникла Марта.

— Вы дома! Слава небесам! — она не спала, — Я вас жду с самого утра!