— Нет… только не отказывайся сразу, — Пожалуйста, папа!

Ее слова заставили вспомнить еще об одном важном деле.

Мы вместе спустились в столовую. Александра уже ждала здесь. Мы почти не виделись эти дни — лишь утром, за этими тридцатью минутами общего завтрака. Между нами после того утра повисла некоторая напряженность, невидимая, но ощутимая, которая все не проходила, хотя мы оба изо всех сил пытались ее маскировать вежливыми, но отстраненными фразами.

Наделал же я, конечно, делов. Не переставал корить себя! Завалиться к ней в комнату посреди ночи. Спасибо хоть руки не распускал и не натворил ничего непоправимого. Хотя в смутных, обрывочных воспоминаниях о той ночи мне казалось, что я позволил себе нечто большее, чем просто полежать рядом… или это все же был просто сон.

Меньше пить надо! Эти два дня я к алкоголю не прикасался.

Никак не ожидал проснуться, сжимая в объятиях свою фиктивную жену. Она так беззаботно спала на моей груди, будто ей это было приятно. Марика не любит засыпать рядом, да и когда нежиться в моих объятиях, ей постоянно нужно убегать.

Я почувствовал себя ужасно, вдвойне оттого, что мужская физиология отреагировала на молодое женское тело рядом в кружевах, которые совершенно не скрывали нежно розовых ореолов. Длинные светлые волосы загораживали лицо, спадая на хрупкие плечи, на которые падали первые лучи рассвета. Это была бы красивая, идиллическая картина, если бы девушка в моих объятиях была моей по-настоящему… и если бы мне не пришлось испытывать этот давящий груз вины и необходимость перед ней оправдываться.

Поспешил прикрыть ее одеялом, убрав этот соблазн от своих глаз. Я люблю Марику, а такие предательские реакции на другую женщину выбивают меня из колеи, заставляют чувствовать себя лицемером.

— Доброе утро, — тихо поздоровалась Александра, едва взглянув на меня и тут же отводя глаза в сторону.

Все же она на меня обижена, что я позволил себе такое поведение, хотя обещал ей совершенно иное. Возможно, нужно было еще с ней поговорить, а не избегать. Но я просто не знал, что еще можно сказать, какие слова подобрать, чтобы не сделать еще хуже. Тем утром я как мог извинился и постарался оправдаться за свое поведение.

— Доброе, — поздоровались синхронно с дочкой.

— Что такое? — насторожилась Александра, ее взгляд метнулся от меня к сияющей Виктории и обратно, — Вы на меня так странно смотрите. Что-то с моим платьем? — она поспешно провела рукой по складкам ткани, ища несуществующий изъян.

— Нет-нет, — поспешил ее успокоить, — Вы, как всегда, прекрасно выглядите.

— Тогда в чем дело?

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Виктория смотрела на меня с немым ожиданием, явно надеясь, что заговорю о рынке. Но я начал с другого.

— Помните, перед свадьбой я упоминал об одном специалисте? — начал осторожно.

Виктория нахмурилась, ее брови поползли вниз от разочарования. Александра тоже это заметила, и на ее лице появилось явное волнение, смешанное с недоумением.

— Нет, — сказала она тихо, и ее пальцы сжали край стола.

— Так вот, есть один лекарь, — продолжил, мой взгляд невольно скользнул к ее ногам, — Он специализируется на случаях, похожих с вашим.

Александра заметно побледнела. Ее руки, лежавшие на столе, задрожали. Она взяла вилку, но та застучала о фарфоровую тарелку, ни разу не попав в аккуратно отрезанный кусочек омлета. Видно было, что эта тема дается ей очень тяжело.

— Он в этом месяце должен был посетить наш город, но перенес свой визит по личным обстоятельствам. Но я все равно хотел бы вас показать ему.

— Я… думаю, это лишнее, — прошептала она, и голос ее дрогнул, — Меня уже осматривал доктор.

— Как я понимаю, один? Не помешало бы послушать несколько мнений.

— Сандра сможет ходить? — воскликнула обрадованно Виктория.

— Нет, — резко ответила Александра, и в ее глазах мелькнула боль.

— Этот лекарь… он очень неординарный, — я старался говорить как можно спокойнее, — Говорят, он помог многим, от кого уже отказались другие врачи. Людям, которых считали безнадежными.

Возможно, я все же подобрал не самое удачное время и место для этого разговора…

— Почему он странный? — тут же встряла Виктория, в то время как Александра молча слушала.

— Говорят, он не от мира сего. Использует какие-то старинные методы, — сделал паузу, давая девушке время обдумать, — И живет он как раз недалеко от того самого большого приморского рынка. Вы же хотели его посетить?

Она тут же бросила взгляд на Викторию.

— Вот и заодно, — продолжил я, — Мы могли бы заглянуть к этому лекарю. Я не хочу давать вам ложной надежды, Александра, честно. Но съездить, послушать, что он скажет… я уверен, что точно не помешает. Ну что, согласны?

— Конечно, она согласна! — вновь выпалила Виктория, наконец-то поняв мою тактику и сияя от восторга.

Но я смотрел не на дочь. Я видел, как в самой Александре борются самые разные эмоции. Страх перед новой болью и разочарованием. Горечь от принятого приговора. Но также и крошечная, едва теплящаяся искорка надежды. Та самая, об которую так боишься обжечься. Она явно хотела отказаться, сказать «нет» и остаться в безопасности своих четырех стен, но что-то — возможно, горящие глаза Виктории — не давало ей сделать этого.

Не успела Александра озвучить свой ответ, как в дверь громко затарабанили. Послышался разговор с Бартом за стеной, и спустя минуту в столовой показалась уже знакомая компания: страж порядка Валье с гордо вышагивающей за его спиной Минервой.

Что на этот раз? Что опять придумала эта женщина?!

АЛЕКСАНДРА

Не думала, что мое вырвавшееся в порыве откровенности желание увидеть приморский рынок приведет к таким последствиям.

Предложение Фредерика о поездке к некому необычному лекарю выбило меня из колеи, смешав все чувства в клубок. Я уже смирилась со своей судьбой. Сама виновата! Вот и расплачиваюсь. Цена моего побега была слишком высока. Могу ли я снова надеяться? И теперь, когда мне предложили крошечный шанс, я до смерти боялась. Надежда была куда болезненнее привычного отчаяния.

Но не успела я как следует обдумать этот хаос в душе, как в столовую явилась Минерва. И судя по ее решительному, почти торжествующему лицу, она пришла отнюдь не с поздравлениями. Я искренне считала, что она успокоилась и смирилась со своим поражением, и никак не ожидала увидеть ее снова, да еще и в сопровождении работника управления.

— Чем обязан? — Фредерик вскинул на них суровый, откровенно недружелюбный взгляд, откладывая салфетку.

— Господин Демси, у нас к вам серьезный разговор, — заявил Валье.

— Слушаю, — Фредерик медленно поднялся, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Я тоже поспешила отъехать от стола и развернуться к нежданным гостям.

— Это не для детских ушей, — высокомерно добавила Минерва, бросив взгляд на Викторию.

Конечно, я сразу подозревала, что их визит связан с нашей свадьбой, и внутри все похолодело и сжалось. Вдруг они что-то узнали? Вдруг мы допустили какую-то ошибку на том званом вечере? Были недостаточно убедительны? Или кто-то из гостей пустил слух? В голову лезли самые страшные варианты.

— Пройдемте в мой кабинет. Только давайте быстрее. Я спешу.

— Не займем у вас много времени, — парировал Валье, — Вас, госпожа Александра, мы также попросим присутствовать.

Фредерик молча кивнул Барту, и старый управляющий, сжав губы, увел наверх растерянную и напуганную Викторию. Сам же повез мою коляску следом за незваными гостями в кабинет. Он остановил коляску около своего кресла, мачеха и Валье стояли напротив.

— Мистер Демси, — начал Валье, доставая из портфеля бумаги, — Вы обвиняетесь в фальсификации опеки над вашей супругой с целью завладения ее состоянием.

— Мы все это уже обсуждали, — холодно ответил Фредерик, — Вы только зря тратите наше и свое время. Все документы в полном порядке.