Тропинка вела к небольшому гроту, скрытому от посторонних глаз нависающей скалой. Вход был узким, но внутри открывалась просторная пещера.

— Тише, — прошептала Виктория, замирая у самой кромки воды, которая заполняла часть грота, — Смотрите!

Мы с Фредериком последовали ее взгляду. И замерли.

В прозрачной воде медленно плавали десятки маленьких рыбок. Но это были не обычные рыбки. Их полупрозрачные тела излучали мягкое сияние. Они переливались нежными голубыми и зеленоватыми огоньками, словно живые звезды, оторвавшиеся от ночного неба и нашедшие приют в этом подводном гроте. Каждое их движение оставляло за собой короткий светящийся шлейф, и вся толща воды мерцала и переливалась таинственным, почти волшебным светом.

— Эфиоты, — тихо произнес Фредерик, его дыхание щекотало мою щеку, — Они приплывают сюда каждую осень. Ненадолго.

— Они словно светлячки, только подводные, — прошептала я, наблюдая за рыбками.

— Мама говорила, что это души русалок, которые охраняют море, — также тихо сказала Виктория, не сводя восторженных глаз с воды.

Ее слова повисли в воздухе, мы не спешили ни опровергать, ни соглашаться с ними.

Фредерик просто стоял, держа меня на руках, и мы втроем молча наблюдали за волшебным танцем светящихся созданий.

В этот момент не было ни прошлых обид, ни будущих тревог. Была только магия настоящего — холодноватый воздух грота, соленый запах моря, теплое, надежное объятие Фредерика и это неземное, завораживающее сияние в темной воде.

Мы вернулись домой, вместе поужинали. Это был прекрасный вечер.

Засыпая, я боялась, что мне все слишком понравится быть частью этой семьи, но нужно помнить, что наш брак всего лишь иллюзия. *** Дорогие мои, приглашаю вас в свою новинку: "Любовь вслепую или Помощница для Дракона" https:// /shrt/5tQ2

Он слеп, зол на весь мир и ищет слугу-мужчину, а главное — его все боятся и никто в здравом уме не сунется к нему в замок на отшибе. Это как раз то, что мне нужно, чтобы избежать замужества со стариком, которого подобрала «любимая» мачеха.

Но правду можно спрятать от глаз, от сердца же её не скроешь.

Я должна была спастись, но теперь в заточении собственной лжи.

Что сделает генерал, когда поймёт, что его верный слуга — девушка, которую он уже когда-то отверг?

АЛЕКСАНДРА

После нашей прогулки я впервые заснула в этом доме спокойно, не чувствуя себя лишней или обузой. И снился мне тоже замечательный сон — мы вновь гуляли по берегу, только на этот раз я шла сама, своими ногами. Я с поразительной ясностью ощущала, как теплый, сухой песок проскальзывает между пальцами, как упругие волны омывают щиколотки. Вокруг было лето, воздух дрожал от зноя, и мне до боли, до щемящей тоски в груди хотелось броситься в прохладные объятия моря, поплыть, почувствовать свою силу и свободу.

И, конечно же, проснулась на рассвете с горьким осадком на душе и привычной тяжестью в неподвижных ногах. Но решительно прогнала эти мысли, после замечательного дня — это не повод огорчаться. Мои ноги не вернуть, так что глупо о них плакать. Надеялась, что пройдет еще немного времени, и я перестану даже думать в этом ключе, постоянно сравнивая свою нынешнюю жизнь с прошлой, сокрушаясь о том, что я что-то безвозвратно упускаю. Пока же это получалось плохо — воспоминания о том времени, когда я была активной, самостоятельной и с моим телом не нужно было возиться, как с беспомощным ребенком, были еще слишком свежи и болезненны.

Виктория тоже была воодушевленная походом. Не так много нужно ребенку для счастья — всего лишь внимание близких людей.

— Чем сегодня планируете заняться? — поинтересовался Фредерик за завтраком.

— Сошьем наряд для Лукерьи! — опередила меня с ответом Виктория, вся переполненная энтузиазмом, — Из тех ракушек, что мы собрали!

— Вы же мне поможете? — направила свой взгляд на меня.

— Конечно, — улыбнулась ей, — Но потом мы должны непременно приняться и за твой наряд.

— У нее много купленных платьев, можно не торопиться. Ваше платье готово?

— Да, — кивнула. По возвращении с прогулки мне уже доставили долгожданную посылку с жемчугом, и я провела полночи за работой, совершенно не чувствуя усталости, одухотворенная и умиротворенная. Я расшивала подол и лиф мельчайшим жемчугом, который переливался, как слезы русалки, обещанные названием папиной фермы. Получилось, должна признать, изумительно — элегантно и в то же время волшебно.

— Вы выглядите довольной результатом, — заметил Фредерик, и в его голосе прозвучала легкая, одобрительная усмешка.

— Так и есть. Когда работа выходит именно такой, как ты задумал, это приносит особенное удовлетворение.

После завтрака мы с Викторией сразу же переместились ко мне в комнату, превратившуюся в мастерскую, и с головой ушли в дело.

Создание наряда для куклы Лукерьи заняло у нас куда больше времени и сил, даже чем пошив моего настоящего свадебного платья. Мой жемчуг был уже готов к работе, а вот с ракушками дело обстояло куда сложнее.

— Может, просто приклеим их? — предложила Вики, устав от монотонного труда.

— Они не продержатся долго, — объяснила я, — Ракушки довольно тяжелые, и любой клей со временем отстанет. Нужно пришивать. Так надежнее и красивее.

И мы принялись за кропотливую работу. Вооружившись тончайшим шилом и огромным терпением, я аккуратно, миллиметр за миллиметром, проделывала крошечные отверстия в краях ракушек, чтобы не треснула хрупкая перламутровая поверхность. Виктория с серьезным видом, высунув кончик языка, нанизывала их на прочную шелковую нить, создавая подобие чешуи для русалочьего хвоста.

— Так красиво, — с неподдельным восхищением прошептала она, когда работа была закончена и она рассматривала готовое творение.

Я же была довольна ее прекрасным настроением.

— Ваше платье тоже. Вы будете красивой невестой.

— Спасибо, — ее искренняя, чистая похвала согрела мне душу. Это очень приятно.

Платье, которое я создала для себя, было намеренно простого кроя, без пышных юбок и сложных драпировок. Но в его лаконичных линиях, в изящном вырезе и, конечно, в мерцающей жемчужной россыпи было что-то необъяснимо притягательное, заставляющее взгляд задержаться.

Я знала, что в пышном, объемном свадебном наряде выглядела бы на инвалидном кресле нелепо и даже карикатурно.

Оно не пыталось ничего скрыть или изобразить — оно просто было красивым. И в этом была его сила. Уже завтра вечером мне предстоит его одеть и предстать перед гостями.

— Вы волнуетесь? — спрашивает, подходя к платью ближе.

— Да, — не стала скрывать от девочки свои переживания.

— Почему? — ее большие, ясные глаза смотрят на меня с неподдельным любопытством.

Столько причин, но стоит ли их перечислять ребенку? Страх оказаться недостаточно убедительной актрисой? Боязнь жалости или, что хуже, скрытых насмешек?

Ничего волнительного нет в почти обычном вечере — просто улыбаться и кивать, принимая поздравления с бракосочетанием.

И если совсем откровенно, у меня какое-то нехорошее предчувствие, словно что-то может пойти не так. Не знаю, что именно. Вдруг нас разоблачат или мачеха заявится без приглашения.

Внутри меня столько страхов, что лучше некоторые даже не озвучивать. Виктории непременно нужно учиться быть смелой, а не как я — трусихой.

— Потому что это ответственное мероприятие. Нужно выглядеть и вести себя соответствующим образом, — выбрала самый простой и безопасный вариант.

— Я тоже не люблю такие мероприятия, — проговорила она, смешно надувая губы, — Но на ваше я бы сходила, но папа сказал, что там будут одни взрослые.

Фредерик мне об этом ничего не сказал. Промолчал даже, когда мы говорили о платье для Виктории за завтраком. Может, именно поэтому советовал не торопиться. Или он не понял, что этот наряд именно для свадебного вечера?