Однако Виктория и в саду оставалась совсем вялой. Она не бегала, как обычно, собирая опавшие листья или рассматривая узоры на облаках, а просто сидела рядом со мной на скамейке, сгорбившись и молча глядя себе под ноги. Ее щеки горели нездоровым румянцем.

— Вики, ты уверена, что у тебя просто болит голова? — я наклонилась к ней, прикладывая ладонь ко лбу, — Ты не заболела?

Кожа была сухой и непривычно горячей.

— А ну как пойдем в дом.

— Барт, вызовите доктора Лансбери, — дала указание управляющему, — Кажется, Виктория заболела.

Он в последнее время зачастил к нам в гости.

— Александра, не переживайте, это обычная простуда, — заметив мое волнение, поспешила успокоить меня Марта, — Я приготовлю ей теплого молока с медом.

— Может, и так, — вздохнула, но внутреннее напряжение не отпускало. А вдруг это что-то серьезное? Я так привыкла к ее энергии и смеху, что вид ее такой тихой и беспомощной вызывал у меня настоящую панику.

Я вся извелась от беспокойства, не в силах оторваться от раскрасневшегося личика Виктории, прислушиваясь к ее прерывистому, горячему дыханию. Еще и Фредерика до сих пор не было, и его отсутствие тяготило душу тяжким, невысказанным вопросом. Я не стала отправлять ему записку в контору, боясь получить сухой ответ о его отсутствии на рабочем месте. Да и в целом, зачем отвлекать его от важных дел из-за банальной, как уверяла Марта, простуды? Но в глубине души я отчаянно хотела, чтобы он был здесь, чтобы его спокойная уверенность стала опорой и для меня.

Когда доктор, наконец, переступил порог, я выдохнула с облегчением.

— Добрый вечер, миссис Демси. Снова нездоровится?

— Добрый вечер, доктор. Нет, на этот раз беспокоюсь за Викторию.

— Я советовал вашему супругу не затягивать с решением одного щекотливого вопроса, — намеренно или нет, но он снова ткнул в больное место.

— Мы решили этот вопрос, — я почувствовала, как по щекам разливается предательский, густой румянец, и поспешила отвернуться к Виктории, делая вид, что поправляю ей одеяло, — Благодарю за участие.

— Рад это слышать, — проронил он и перевел внимание на пациентку, — Так, что у нас тут приключилось, юная леди? Давайте-ка посмотрим.

Он провел осмотр профессионально и быстро, пока Виктория покорно раскрывала ротик и глубоко дышала.

— Горло красное, но не критично. Хрипов в легких не прослушивается, что уже хорошо.

В этот момент из коридора донеслись спешные, знакомые шаги и голос, в котором слышалась неподдельная тревога:

— Зачем вызвали доктора? Что-то с Александрой?

— Нет, сэр, с миссис Демси все в порядке, — поспешила успокоить его Марта, появившись за его спиной, — Мисс Виктория приболела.

Фредерик вошел в комнату, его взгляд метнулся от меня к дочери. Я же, к собственному стыду, окинула его внешний вид ищущим взглядом, надеясь отыскать хоть какие-то следы недавнего общения с ней. Не знаю, что я рассчитывала увидеть — следы помады на воротнике белой рубашки, чужой, женский волос на темной ткани пиджака… Но он выглядел как обычно — деловитым, немного уставшим, но собранным.

— Что такое? — он заметил мой пристальный, затянувшийся взгляд и нахмурился. — С ней что-то серьезное?

— Нет, — ответил доктор, закрывая свой чемоданчик, — Обычная сезонная простуда. Прописал микстуру, принимать три раза в день после еды. Комнату проветривайте почаще, но без сквозняков. И, главное, побольше теплого питья. Не пугайтесь, если температура поднимется — она вполне уместна в болезненный период, так организм борется с инфекцией. Если через три дня улучшений не будет или станет хуже — вызывайте меня незамедлительно.

— Спасибо, доктор, — наши голоса прозвучали почти синхронно, и это странное совпадение снова заставило меня смутиться.

— Ну что ж, оставлю вас, — Лансбери кивнул и направился к выходу.

Когда дверь за ним закрылась, Фредерик повернулся ко мне. Его взгляд стал мягче.

— Выглядите усталой, Александра. Можете идти к себе, отдохнуть. Я посижу с Вики.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, благодарю. Я бы хотела остаться еще. Это вы только после работы. Наверняка хотите есть и принять горячую ванну.

Виктория, несмотря на жар, все еще смотрела на отца с легкой насупленностью, помня утренний инцидент, но в ее глазах все же читалась радость от его присутствия.

— Если честно, я жутко голоден, — признался он, — Тогда я быстро, перекушу и вернусь.

— Да, конечно, — кивнула я.

Виктория тем временем погрузилась в полудрему, ее сознание то ускользало, то возвращалось.

— Я заболею и не поеду с вами, — вдруг сказала малышка в одно из своих пробуждений.

— Ты скоро выздоровеешь, что за глупости, — ласково, но твердо сказала я, поглаживая ее руку, — Мы без тебя никуда не поедем. Я обещаю.

В этот момент вернулся ее отец. Он принес две чашки дымящегося ароматного чая.

— Одну вам, — протянул мне, — Марта сказала, что вы не ужинали.

— Я не голодна, — попыталась было отказаться, но все же приняла теплую фарфоровую чашку, чувствуя, как приятное тепло разливается по моим замерзшим пальцам. Виктория, проснувшись, сделала то же самое, сонно прихлебывая горячий напиток.

Мы вдвоем еще некоторое время просидели у ее кровати в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине и ровным дыханием засыпающей девочки. Я сама не заметила, как за окном давно уже наступила темная ночь. Усталость и волнение взяли свое: мои веки начали слипаться, а голова клониться.

— Пойдемте, — тихий голос Фредерика заставил меня встрепенуться, — А то вы сами заболеете, просидев тут всю ночь.

И прежде чем я успела что-либо возразить, он подхватил меня на руки.

— Не нужно, — я попыталась отказаться, — Я сама…

— Так будет быстрее, — он не стал слушать моих слабых протестов, и его объятия были такими же крепкими и надежными, как вчера.

Я уткнулась ему в грудь. Воспоминания о нашей ночи нахлынули новой волной. Но сегодня я не была не такой решительной, да и обстоятельства не располагали. Я действительно устала и распереживалась из-за девочки.

От него пахло тканями, краской, никаких цветочных духов… словно он и вправду был на производстве.

Как же хотелось заснуть в его объятиях, но он опустил меня на холодную простыню, укрыл одеялом, как укутывают ребенка, и ушел, плотно прикрыв за собой дверь.

АЛЕКСАНДРА

На третий день постельного режима, Виктории стало заметно лучше. Ее щеки порозовели, а в глазах снова появился знакомый озорной блеск. Все эти дни я не отходила от нее.

— Вы слишком много проводите время с ней, — Фредерик увез меня в гостиную, когда девочка уснула.

— Да, вы правы.

Сама понимала, что она не мой ребенок, и я сама так неожиданно к ней прикипела, между нами возникла та самая дружба, на которую я в надежде надеялась.

Отношения с Фредериком были странные. Я чувствовала между нами невидимою стену. Мы не поднимали болезненных тем, обсуждали эти дни только состояние Виктории или общие вопросы. Я даже не стала упоминать предложении Марики.

— После поездки я займусь подбором гувернантки. Если хотите, то вы тоже можете поучаствовать. У вас получилось найти с ней общий язык, значит, вы хорошо понимаете, что ей нужно.

— Я с радостью помогу, — откликнулась, и в сердце кольнул странный холодок от мысли, что меня так легко заменят, — Так мы все же едем?

— Почему нет? Вики быстро восстанавливается, и перемена обстановки пойдет ей на пользу.

— Не опасна ли такая поездка сразу после болезни? Дорога неблизкая, осенняя слякоть… Может, стоит перенести?

— Лансбери сказал, что она вполне допустима, если мы будем аккуратны и обеспечим ей комфорт.

Я улыбнулась, представив, как обрадуется Вики. Мне не хотелось расстраивать девочку и лишать ее этой маленькой радости, ведь я сама же и обещала ей, что мы поедем вместе.