— Боже, — она ужаснулась, прижимая руку к груди, — Мой бедный Эдди… Я не могу допустить, чтобы он стал таким же невоспитанным, оставшись без материнской руки!

Этой фразой она перешла все допустимые границы. Завтракать мне окончательно перехотелось.

— Мне пора.

— Куда ты? — в голосе Марики послышалась тревога.

— Улажу свои дела. А потом поговорю с Кристофером.

— Нет, Фред, не нужно! — она вскочила, — Ты только сильнее его разозлишь… Ты не знаешь его, когда он в гневе!

— Марика, хватит, — я смотрел на нее и не узнавал ту женщину, которую любил. Она всегда держала себя в руках, сейчас ее словно подменили. Сейчас же ею управляла чистая, неконтролируемая истерика, — Я давно должен был с ним поговорить. Ты всегда боялась, что он заберет сына, и вот теперь это случилось. Прятаться бесполезно.

— Нет! Я не хочу, чтобы вы встречались! Я запрещаю!

Ее слова — «запрещаю» — повисли в воздухе, я тяжело выдохнул и отправился на выход.

— Фред…

Даже если бы я послушал Марику, то встретиться нам все же пришлось.

И конечно, в свете последних событий, у меня в голове сложилась мозаика. Все эти проблемы на фабриках, внезапные проверки, заморозка активов… Кто, как не Кристофер с его положением и связями, мог создать мне такие трудности? С его должностью и влиянием это не составляло никакого труда. У него был мотив.

— Мистер Демси, все очень серьезно, — начинает Сингх, как только мы усаживаемся за стол с юристом, — Вы знали, что Нейтон Рупен мертв?

От неожиданности откидываюсь на спинку кресла.

— Нет. При чем здесь он? — Нейтон работал у меня на одном из производств несколько лет назад. С ним случился несчастный случай. Но расследование установило, что он был пьян, — Мы были признаны невиновными, компания выплатила его семье все положенные компенсации, и дело было закрыто.

— Все так, — кивнул Сингх, — Но дело внезапно получило новый ход. Семья Рупена подала на вас в суд. Они утверждают, что травма, полученная на вашем производстве, повлияла на развитие болезни и в конечном итоге привела к смертельному исходу несколько месяцев назад.

— Это бред! — не сдержался, — Мы же все уладили! Это было годы назад!

— Формально — да. Но вскрылись некоторые… новые детали, — Сингх помедлил, выбирая слова, — Детали, которые ставят под сомнение безопасность условий труда на вашем производстве.

— Какие детали?

— Протоколы, которых раньше не было в деле. Свидетельские показания, которые внезапно изменились. Утверждается, что ваше оборудование не соответствует отраслевым стандартам.

— И в связи с этим, — продолжил Сингх, глядя на меня с нескрываемым сожалением, — Ваши кредиторы, которые и так были на пределе, больше не готовы давать вам отсрочку. Новый судебный иск — это огромные риски. Они боятся, что в случае вашего банкротства активы уйдут на компенсации семье Рупена. Они требуют немедленно погасить часть долга, пока ваши активы… — он снова запнулся, — Пока они не достались кому-то иному.

— Кто подписал свидетельства? — спросил, хотя уже знал ответ.

— Кристофер Давон.

ФРЕДЕРИК

— Фредерик! А я все жду тебя, — его голос, громкий и неестественно радушный, прозвучал, едва я переступил порог. Он поднялся из-за своего массивного стола, словно актер, выходящий на сцену, — А ты не торопишься. Пришлось немного повлиять, чтобы нашу встречу ускорили. Как там моя жена? — Кристофер широко улыбался, но его глаза оставались холодными.

— В истерике, — сухо ответил я, останавливаясь посреди кабинета.

— Оооо ее привычное состояние. Когда она не добивается своего, мир для нее рушится. Проходи, присаживайся. Чувствуй себя как дома, — он сделал театральный жест в сторону кожаного кресла, — Мы же, в конце концов, не чужие люди. Верно?

Я проигнорировал приглашение сесть, продолжая стоять.

— Не хочешь ли начать с извинений? Или тебе нравится роль, которую ты отвел мне в этом спектакле? Вы двое все эти годы за моей спиной водили меня за нос, делали из меня посмешище, рогоносца. Все думал, на сколько вас хватит…

Кристофер медленно прошелся по кабинету, подошел к бару и налил себе в хрустальный бокал содержимое одной из бутылок. Протянул второй мне, но я отказался.

— Давно ты знаешь?

— Признаться, не так уж и давно, — его голос потерял притворную легкость, — Вы хорошо скрывались, я отдаю вам должное. Но недостаточно. Рано или поздно правда всегда всплывает наружу.

— Она боялась тебя, Кристофер. Марика была в ужасе, что ты не разрешишь ей видеться с сыном, если узнаешь.

— И правильно боялась. Какое воспитание может дать мальчику падшая женщина? Потаскуха, которая меняет постель своего мужа на постель его делового партнера?

Я сжал кулаки. Из последних сил сдерживаясь, он имел право на злость. Сейчас, чтобы я не сказал будет лицемерием.

— Мы любим друг друга. Она умоляла не говорить с тобой, — мои слова звучали, словно я пытаюсь обелить себя, это не так. Я хотел сказать иное…

— Она это умеет — умолять, — Кристофер усмехнулся, — Поверь мне, это ее коронный номер. Слезы, истерики, клятвы в вечной преданности. Она скоро одумается. Вернется. Будет ползать у моих ног, валяться на коленях и делать все, что положено послушной жене. Ты для нее был всего лишь игрушкой, способом уколоть меня. А теперь игра закончилась.

— Как наказать ее, я знаю… Но я долго думал, как наказать тебя. Все эти проблемы с бизнесом — мелко. Но вот побыл на твоей свадьбе, и все встало на свои круги. Ты спал с моей женой, а я пересплю с твоей. Думаю, это справедливо! Мне она понравилась. Небесно-голубые глаза… чувственный рот… Думаю, я смогу тоже полюбить ее.

Пелена встала перед глазами, когда он заговорил об Александре. Она не должна была даже знать о существовании этой грязи, этого болота, в котором я увяз.

— Ты не прикоснешься к ней и пальцем, — буквально прорычал из последних сил сдерживая себя. Даже я не имел права на это…

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели, и сделал шаг вперед, всем телом ощущая невыносимую потребность дать ему в морду, чтобы стереть с его лица эту самодовольную, мерзкую ухмылку.

— А что ты так разозлился? — наслаждался, продолжая ухмыляться, понимая, что попал точно в цель, — В этом есть своя изюминка, — он сделал паузу, подбирая слова, — Просто представляю контраст. Нет, ты не подумай, я не извращенец. Просто, ты же знаешь, Марика всегда такая активная, предпочитает доминировать, обвивает тебя ногами в моменты пиков, а Сандра, — он сладострастно протянул ее имя, — Не может это сделать, я бы довел ее до исступления, глядя только в ее глаза, слушая только ее стоны… и наблюдая, как ее беспомощные, неподвижные ноги лежат на простыне. Наверняка это была бы… незабываемая картина.

Этого было достаточно. Разум отключился. Я не помню, как двинулся с места — один короткий, резкий рывок и мой кулак со всей силой обрушился ему в лицо. Раздался глухой удар.

Он медленно выпрямился, пошатываясь. Из его разбитой губы струйкой текла кровь. Он дотронулся до подбородка пальцами, посмотрел на них и… рассмеялся. Тихим, сдавленным смехом, полным чистейшего злорадства. Он отплюнулся на дорогой персидский ковер, оставив на нем кровавое пятно.

— Значит, я не ошибся… Как она любит? Погрубее или нежно?

Нужно остыть. Он специально меня выводит на эмоции, провоцирует. А я ведусь.

— Не смей впутывать ее в это. Она тут ни при чем.

— Ты уже сам ее втянул.

— Хватит, Кристофер. Ты прав. Я — паршивый друг, лжец и подлец. Я признаю это.

— Да, — холодно согласился он, — Но ты, что действительно думал, что одних извинений будет достаточно? У всего в этом мире есть своя цена. И теперь пришло время платить.

— Вот и наказывай меня, а женщин оставь в покое.

— Хочешь быть героем в этой истории? А меня выставить злодеем? Ты не пришел не поговорил со мной, как мужчина… Поздно, Фред. Я не шучу. Шутки закончились. Теперь ты ощутишь какого это на собственной шкуре.