— Что такое? — он уловил мое мгновенное изменение в настроении.

— Нет, ничего… не обращайте внимания, — потупила взгляд, чувствуя себя неловко, — Я просто немного волнуюсь.

— Если вы готовы, то нам пора начинать, — сказал он, и его рука легла на спинку моей коляски.

— Да, — выдохнула, сжимая в коленях складки платья, — Я готова.

Фредерик медленно покатил меня из комнаты навстречу нашим гостям.

Только бы все прошло хорошо… и поскорее…

Еще ничего не началось, а я уже желаю, чтобы этот вечер скорее завершился. Одна Виктория на удивление выглядит не огорчённой. Я ожидала от нее переменчивого настроения и капризов, но, похоже, мы сдружились за эти несколько дней, и она смирилась с нашим союзом.

Огромный, обычно пустующий и мрачный зал, сегодня преобразился до неузнаваемости. Он был залит мягким светом бесчисленных свечей в хрустальных бра и канделябрах, а в воздух был наполнен ароматом цветов. Я и подумать не могла, что в этом помещении может быть так светло, празднично и даже по-домашнему уютно.

У дальней стены, под высокой аркой, сплетенной из живых цветов, нас ждал седовласый служитель. К нему была устлана красная ковровая дорожка, по которой Фредерику предстояло провезти меня через толпу собравшихся.

В первую же секунду мое сердце упало. Мне показалось, что людей здесь собралось гораздо больше, чем обещал Фредерик.

— Их так много, — вырвался у меня испуганный шепот.

Почти все эти лица были мне незнакомы. На меня смотрели десятки пар любопытных и оценивающих глаз. Но у самого начала ковровой дорожки я заметила двух знакомых мужчин. Мэр, мистер Кристофер Давон, с невозмутимо-учтивым выражением лица, и старый приятель моего отца — Михаэль Крибс. Они стояли ближе всех к импровизированному алтарю, как раз позади Виктории, которую уже привела Марта, заняв место за спиной малышки.

Я уже и сама была рада, что попросила за девочку. Их присутствие, эти два островка знакомого в море чужих лиц, придавало мне сил. Я глубоко вздохнула, выпрямила спину и приготовилась к церемонии.

Мы замерли напротив друг друга, разделенные лишь небольшим пространством, в центре которого стоял служитель. Сладковатый аромат белых роз и жасмина, сплетенных в арке, плыл в воздухе. Некоторые лепестки, не в силах удержаться на своих местах, медленно кружились и падали нам на плечи, на колени, застревали в складках платья. Со стороны это, наверное, выглядело невероятно романтично… но я ужасно волновалась, поэтому не могла в полной мере насладиться моментом.

Служитель начал читать молитвы, и его голос заполнил собой весь зал. Я невольно напряглась, ведь Фредерик ясно дал понять, что это будет лишь короткая, формальная речь «для видимости». А все звучало как начало настоящей свадебной церемонии. Я бросила на Фредерика вопросительный взгляд. Его лицо было невозмутимо, но я все же увидела легкую тень недовольства в сжатых уголках губ и в жесткой линии подбородка. Похоже, план действительно менялся без его ведома, и ему это решительно не нравилось.

Но что мы могли поделать? Резко прервать священника? Это бы породило ворох ненужных пересудов, ради избежания которых все и затевалось. Оставалось лишь молча терпеть.

— Мне потребуется пара свидетелей, — служитель окинул гостей взглядом, отыскивая желающих.

— Я готова, — вызвалась жгучая брюнетка с выразительными зелеными глазами, облаченное в светло-кремовое платье с маленькой шляпкой ему в тон. На свадьбах не принято одеваться в цвета невесты, но ей, похоже, все равно.

— Ну тогда и я поддержу свою супругу, — выступил вперед мэр, и все стало понятно: влиятельные люди привыкли везде держать внимание.

Женщина заняла место за моей спиной, а мистер Давон около Фредерика.

Мне показалось, что Фредерику не понравилась эта пара, он как-то зло посмотрел на жену мэра. Но тогда зачем он их пригласил? Из-за их статуса?

Женщина мило улыбалась, но когда я на секунду обернулась, то поймала в ее взгляде неприязнь, даже нечто более острое — вызов. Мы были с ней незнакомы, чем я могла ей не приглянуться? Нам нечего делить.

Быть может, я все просто выдумываю от волнения?!

— И в знак скрепления сего святого союза, прошу вас обменяться кольцами, — возвестил служитель, забирая все внимание на себя.

Фредерик, не колеблясь, достал из кармана пиджака маленькую бархатную коробочку. Его движения были точными и выверенными. Он взял мою руку и уверенно надел на безымянный палец левой руки изящный золотой ободок с единственной идеальной жемчужинкой, закрепленной словно в капле росы. Не смогла сдержать искреннюю улыбку, разглядывая кольцо, оценивая то, что он выбрал для меня жемчуг, перекликающийся с жемчугом на моем платье. Этот камень всегда напоминал мне об отце.

Но когда настала моя очередь, пальцы предательски дрожали. Я с трудом выудила из предложенной им коробочки массивное золотое кольцо. Его ладонь была удивительно горячей, почти обжигающей на контрасте с моим холодным волнением.

И тут случилось непоправимое. В неуклюжем движении кольцо выскользнуло у меня из пальцев, звякнуло о паркет и, весело подпрыгивая, будто насмехаясь надо мной, покатилось по алой ковровой дорожке.

Секунду стояла оглушительная тишина, а после послышались шепотки «Дурной знак», «Плохая примета», «несчастливый брак»…

Кровь бросилась мне в лицо, хотелось провалиться сквозь пол.

— Не волнуйтесь, — тихо проговорил Фредерик, его пальцы слегка сжали мою руку, пытаясь вернуть меня в реальность.

И тут не растерялась Виктория. Она, как юный паж, тут же метнулась вперед, подняла укатившееся прямо к ее туфелькам кольцо и, сияя от важности поручения, торжественно поднесла его мне.

— Спасибо, — прошептала, с трудом проглатывая комок, вставший в горле. Сама не понимая, отчего я так расстроилась. Ведь брак наш не настоящий. И нас, если верить приметам, и впрямь не ждет ничего хорошего, а через год мы разведемся…

Со второй попытки, сделав глубокий вдох, мне все же удалось окольцевать Фредерика. Символ лживого союза занял свое место.

— И перед лицом Господа и собравшихся свидетелей, я объявляю вас мужем и женой! — возгласил служитель.

Зал взорвался аплодисментами. И тут прозвучали страшные слова:

— А теперь жених может поцеловать свою невесту.

Поцелуй?! Все слишком правдоподобно. Я старалась держать лицо и не выдавать своих переживаний.

Я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Фредерик наклонился ко мне. Его лицо приближалось, тень от его фигуры накрыла меня.

Его губы коснулись моих — легкое быстрое прикосновение, длившееся всего мгновение, но вызвавшее предательский трепет, который внезапно пробежал по телу, заставив мои губы распахнуться в ответе. Мир вокруг поплыл, а сердце забилось с такой силой, что, казалось, его услышат все присутствующие, выдав мое смятение.

Когда он выпрямился, отступив назад, меня охватила волна жгучего стыда. Сама не поняла, как так получилось. Я просто невыносимо переволновалась… И теперь боялась поднять голову и столкнуться взглядом с мужчиной.

*** И конечно Фредерик

АЛЕКСАНДРА

— Вы молодец. Хорошо держитесь, — тихо проговорил Фредерик, его губы почти не шевелясь, пока он с безупречной улыбкой кивал очередному поздравляющему. Его слова должны были приободрить, но они лишь заставили меня внутренне сжаться.

Да уж прекрасно… Кольцо уронила, чуть не расплакалась от глупой приметы, а потом еще и набросилась с поцелуями... Я немного преувеличивала, конечно, но воспоминание было слишком ярким. Губы все еще горели, будто обожженные легким морозцем, а на щеках пылал румянец. Я снова и снова непроизвольно вспоминала тот миг — сухой, быстрый вкус его кожи, упрямую, уверенную твердость его губ, не ожидавших и не требовавших ответа, но получивших его — этот крошечный, предательский вздох, вырвавшийся из самой глубины моей растерянной души.