— Он приедет, — сказала скорее себе, чем ему, пытаясь убедить в этом собственное сердце, готовое вот-вот дрогнуть.
— Даже если он не приедет, — произнес доктор, и в его тоне прозвучала уверенность, будто он точно знал, что Фредерик не вернется, — То вы должны взять себя в руки и думать в первую очередь о своем здоровье.
— Я знаю, — прошептала, глядя в окно на серое небо.
— Понимаю, что лезу не в свое дело, — смягчив голос, сказал Грач, — Но вы мне нравитесь как человек. Вы сильная. И я искренне хочу, чтобы у вас все получилось.
— Спасибо, — такое проявление заботы немного смущало, но было приятно.
К концу сеанса, когда доктор работал с моей спиной, я внезапно почувствовала, как комната медленно поплыла у меня перед глазами. Закружилась голова, в ушах зазвенело. Я изо всех сил старалась держаться, стиснув зубы, но тут живот скрутил резкий, болезненный спазм.
— Доктор… — позвала я его тихо.
— Еще совсем немного, потерпите, — ответил, сосредоточенный на своей работе.
— Мне… дурно… — это были последние слова, которые я вымолвила, прежде чем черная пелена накрыла меня с головой, и я погрузилась в пустоту.
Я пришла в себя от того, что кто-то брызгал мне в лицо прохладной водой. Резкий запах нашатырного спирта щекотал ноздри. Доктор распахнул окно, я жадно вдыхала свежий воздух, от которого становилось лучше.
Он смотрел на меня расстроенно и необычайно серьезно. Его обычное спокойствие куда-то испарилось.
— Это плохо? — не успела порадоваться первым достижения, как состояние ухудшилось, — Это из-за увеличения частоты?
— Алура, оставьте нас, — твердо сказал доктор моей помощнице, стоявшей в дверях с испуганным лицом.
Он встал, напряженно заходил по комнате, заложив руки за спину.
— Александр, вы меня пугаете, — не выдержала я, обращаясь к нему по имени.
Он остановился, повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза.
— Сдается мне, голубушка, что вы беременны.
— Что?! Я?! Нет.
Замотала головой, отказываясь верить. Это невозможно!
— Я просто переволновалась, плохо спала, не позавтракала…
— Я отменю сегодня вам все процедуры и попрошу женского доктора вас посмотреть.
Сердце забилось в груди с такой бешеной силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет.
Он вновь самостоятельно отвез меня в один из кабинетов.
Пыталась дышать ровно, я не могла забеременеть после одной ночи с Фредериком.
В кабинете нас уже ждала пожилая женщина в белом халате, со строгим лицом. Доктор Грач коротко с ней переговорил, и она кивнула, указав ему на стул в углу, за ширмой.
— Подождите здесь, — сказала она. Он молча последовал указанию. Я видела его тень на тонкой ткани ширмы.
Женщина-врач, представившаяся доктором Ирмой, помогала мне перебраться на высокую кушетку, такую же, на которой мне проводили осмотр на подтверждение нашего брака с Фредериком.
— Расслабьтесь, дитя мое, — сказала она спокойно, пока ее прохладные пальцы осторожно ощупывали мой живот, прислушиваясь, выстукивая, — Расскажите, что вас беспокоит, кроме головокружения.
Я бормотала что-то о стрессе, бессоннице, отсутствии аппетита… Она кивала, задавала уточняющие вопросы.
— Женские дни у вас регулярны? — спросила она, глядя куда-то в сторону, давая мне возможность соврать.
Я замерла. Сердце, и без того бешено колотившееся, словно остановилось, а потом рванулось с новой силой.
— Они... немного задерживаются, — прошептала, сжимая пальцами простыни, — Из-за нервов...
— Возможно, — согласилась она, но в ее тоне не было уверенности, — Но давайте проверим.
— Да. Вы беременны, — сказала она уверенно, закончив осмотр внизу.
— Но…
— Ошибки быть не может. Забирайте свою пациентку, — позвала она Грачу, когда помогла мне прикрыться.
Не помню, как доктор вез меня обратно. Я была словно пришиблена, оглушена этой новостью. Мир вокруг потерял четкие очертания, превратившись в размытое пятно света из окна и мерцание ламп в коридоре. Конечно, я понимала, что после близости с мужчиной возможно забеременеть. Я очень разволновалась еще и оттого, что не знала, как отреагирует Фредерик. Обрадуется? Испугается? Рассердится? Наша связь была такой непонятной, я приносила ему новые, еще более сложные проблемы.
— Я уже говорил, — выдохнул тяжело доктор, оставаясь со мной наедине в своем кабинете, — Скажу еще раз. Беременность в вашем случае крайне нежелательна. Нет, не так — она невозможна, если вы хотите встать на ноги.
— Вы предлагаете… — мой голос сорвался на шепот, и я не могла договорить, не решаясь выговорить ужасные слова.
— Я ничего не предлагаю. Просто ставлю вас перед фактом, что если вы оставите ребенка, то с огромной вероятностью, вы не встанете на ноги. Такую нагрузку ваш позвоночник не выдержит. На маленьком сроке это может казаться не проблемой, вы можете даже чувствовать себя лучше, но чем больше будет становиться плод, тем будет увеличиваться риск осложнений. И для вас, и для ребенка. Это не угроза, Александра, это физиология.
— Но разве такие как мы не могут иметь детей?
— Дело не в этом. Выносить и родить вы сможете, хотя и могут возникнуть трудности. Я в этом не сильно компетентен. Но ходить вы не сможете. Я с вами предельно честен, Александра.
Доктор Грач смотрел на меня, и в его глазах читалось неподдельное сожаление, но все его лицо, вся поза держались уверенно, он оставался в первую очередь специалистом, который должен донести до пациента суровую правду, какой бы горькой она ни была. Я видела, как ему непросто говорить это все. Я ему доверяла, но…
— Я оставлю малыша, — уверенно заявила, не допуская в своем сердце и тени другой мысли. Нет, и еще раз нет. Я еще полностью не осознавала своего нового состояния, но где-то в глубине души, на инстинктивном уровне, уже понимала, как он, этот крошечный комочек жизни, уже важен для меня. Это была не просто беременность, это была часть Фредерика, часть нашей хрупкой неясной связи. — И мы продолжим курс лечения.
Доктор отрицательно замотал головой.
— Это безумие! Это огромные, неоправданные риски! Риск для вашего позвоночника, риск преждевременных родов, риск…
— Я согласна на них!
— Вам стоит посоветоваться с мужем! — настаивал он, — У него же уже есть дочь. А вам сейчас нужно думать о себе, о своем здоровье, а не бросаться в омут с головой!
— Его здесь нет. И это мое решение.
— Александра, вам нужно время подумать. Я понимаю, как вам трудно.
Никто не понимает. Никто не сможет понять. Я не могла рассказать ему обо всем: о нашем фиктивном браке, о тех сложных, невысказанных чувствах, что росли между нами, о том, что этот ребенок, возможно, единственное, что останется у меня от Фредерика, когда наш договор истечет. Я знала, что своим решением все невероятно усложняю, но отступить означало предать саму себя.
— Спасибо вам, — прошептала, чувствуя, как слезы подступают, — Правда. Я искренне вам благодарна за ваше участие и заботу. Вы очень хороший человек. Но я не могу… Я не могу поступить иначе.
— А я не стану молча смотреть, как вы сознательно вредите себе! — его терпение лопнуло, — Я не буду соучастником этого безрассудства!
— Вы… отказываете мне в лечении? — голос мой дрогнул от обиды и страха.
— Кто-то же должен взять ответственность. Как человек я вас понимаю, но как врач — увы... Если с вами что-то случится, то у меня могут отобрать лицензию, которую в этом мире не так просто получить.
Слезы, наконец, хлынули из моих глаз. Я чувствовала себя загнанной в угол.
— Простите, — прошептала, отворачиваясь, — Я не хочу доставлять проблем и вам, — собралась с духом и потянулась к колесам кресла, чтобы развернуться и отправиться к себе, чтобы собирать свои вещи.
— Ладно. Я немного погорячился, — он тяжело вздохнул, подошел и протянул мне чистый платок, — Вам сейчас нельзя нервничать. Это вредно для… вас обоих. Давайте вы успокоитесь, вернетесь в свою комнату, и все же подумаете еще раз. Взвесите все.
