— Спрашивай про связь, — сказал он. — Кто конкретно вышел на них. Не «Альтаир», а человек.

Том упрямо сжал губы. Пьер в этот раз не стал переигрывать. Просто поднял нож чуть выше, так, чтобы тот увидел, насколько рука спокойно держит сталь.

— Слушай, — сказал он тихо. — Я могу сделать тебе больно. Но не хочу тратить время. У нас, в отличие от тебя, ещё работа. А у тебя — выбор: уйти в землю с секретами или уйти с парой лишних часов жизни и возможностью когда-нибудь договориться со своей совестью.

Том дёрнулся, потом процедил имя. Не фамилию. Позывной, но узнаваемый: тот самый куратор по рискам из структуры, аффилированной с корпорацией. Карим перевёл, подтверждая, что слышал его уже раньше в других разговорах.

— Достаточно, — сказал Маркус. — Остальное мы сами допишем.

Секунду они смотрели друг на друга. В воздухе висел вопрос: что с ними делать дальше.

Пьер первым отступил.

— Маркус, — сказал он. — Пули тратить не буду. Тут и так шума было достаточно. Заберём телефоны, документы, бросим машину. Пусть потом корпорация сама разбирается, как два её подрядчика словили «координационную проблему» в порту.

Том дернулся:

— Вы не понимаете. Если вы нас отпустите…

— Если я тебя отпущу, — устало перебил его Пьер, — ты завтра придёшь ещё раз, только лучше подготовленный. А у меня нет лишнего времени играть в догонялки.

Он пожал плечами. — Был у тебя шанс жить на проценты и не лезть в эту работу. Ты выбрал иначе.

Выстрел прозвучал коротко. Маркус даже не смотрел в глаза, просто сделал то, что нужно было сделать, чтобы эта конкретная линия угрозы закончилась здесь, во вонючем складском дворе, а не на палубе «Гелиоса».

Водитель уже не шевелился: удар по виску и удар об панель сделали своё.

Они быстро и без суеты обыскали машину, забрали телефоны, документы, один планшет с логотипом подрядчика. Всё это Пьер запихнул в неприметный рюкзак.

На обратном пути к порту они шли пешком, через дворы, не привлекая внимания. Карим молчал, переваривая услышанное. Маркус думал о своём, взгляд был тяжёлым.

— Ну вот, — сказал Пьер после долгой паузы. — Теперь у нас не только память, но и железо. Если они продолжат играть с нами как с расходником, у нас будут аргументы.

Он улыбнулся, но без веселья. — А они уже решили, что проще нас убить. Значит, всё делаем правильно.

Маркус хмыкнул:

— Ты уверен, что хочешь в эту игру? Политика, интриги, шантаж. Это уже не твоя пустыня, это болото.

— Я не хочу, — честно ответил Пьер. — Но они сами тащили нас в это болото. А я не люблю тонуть молча.

Он устал. Устал от пыли, от дешёвых формулировок, от аккуратных лиц на экране. И именно от усталости его слова вчера на связи были такими ровными: больше не осталось сил на крик.

Теперь корпорация сделала ход. Попыталась тихо закрыть файл под названием «Пьер Дюбуа».

Файл оказался с защитой.

Порт гудел, как рой ржавых пчёл.

Краны скрипели, контейнеры стучали, дизели на причале рычали каждое по-своему. Воздух стоял тяжёлый, пах солярой, солью, гниющей рыбой и горячим металлом. «Гелиос» приткнулся к бетонной стенке, как усталый зверь: тросы натянуты, трап спущен, матросы суетятся, грузчики матерятся.

Пьер стоял у леера, курил и смотрел на всё это сверху, как на старый фильм, который видел сто раз. Внизу бегали люди, в руках у каждого было своё «очень важное сейчас». У него из важных остались только сигарета и ощущение, что пора бы уже решать, как он из всей этой истории выйдет живым.

Корпорация после той заварушки с авиацией стала слишком внимательной. Приказы приходили сухие, аккуратные, но между строк читалось одно: «Сделайте работу и не думайте. Особенно не думайте громко». Попытка «случайной» ликвидации через подставной крузак только подтвердила: сверху кто-то решил, что Шрам с Маркусом ходят слишком близко к грани.

Он затянулся ещё раз, бросил окурок вниз, посмотрел на часы.

— Дюбуа, — окликнул кто-то сзади.

Голос он узнал раньше, чем обернулся. Чуть глухой, уверенный, с этой расслабленной хрипотцой человека, который привык разговаривать и с генералами, и с бандитами одинаковым тоном.

Виктор Крид стоял у трапа, как будто только что сошёл с обложки журнала: светло-серый костюм, рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, без галстука. Волосы всё такие же белёсые, глаза голубые, холодные, изучающие. Только вместо папки — планшет под мышкой и маленькая чёрная сумка на длинном ремне.

— Ты, сука, как всегда вовремя, — сказал Пьер, спускаясь ему навстречу. — Как ты вообще сюда пролез? Это же «режимный объект», великие корпоративные тайны и всё такое.

Виктор улыбнулся одним уголком рта.

— Дюбуа, если бы я не мог пролезть на обычный портовый причал, я бы давно сменил профессию, — сказал он. — У вас тут пересменка грузчиков и проверка документации. Идеальное время, чтобы к вам «зашёл представитель контрагента».

Они пожали друг другу руки. Крепко, коротко. Пьер почувствовал знакомый хват: тот же, что когда-то тянул его из московской жопы в легион, а потом из легиона — в частные войны.

— Слышал, у тебя весёлый тур по Красному морю, — сказал Виктор, глядя ему в лицо. — Пираты, авиация, партнёры, координационные проблемы. Прямо как в буклете, только без красивых картинок.

— В буклете хотя бы страховку честно прописывают, — усмехнулся Пьер. — Тут страховка у нас одна: кто первым успел лечь.

— Поговорим, — кивнул Крид на сторону. — Там, за контейнерами, тень есть. И уши поменьше.

Они сошли по трапу, прошли мимо мотающихся матросов и грузчиков, свернули за штабель синих контейнеров, за которыми портовой шум приглушился. Здесь пахло уже только раскалённым железом и пылью. Между контейнерами было прохладнее, и мир казался уже не таким громким.

Виктор достал из сумки металлическую флягу, протянул Пьеру.

— Вода, — сразу предупредил он. — Работаю.

Пьер сделал пару глотков, вернул.

— Ну, — сказал он, — выкладывай. Знаю тебя, Виктор: просто так ты не появляешься. Особенно в портах, где больше шансов получить нож в почку, чем нормальный кофе.

Крид чуть посерьёзнел.

— У меня для тебя две новости, — начал он. — Хорошая и честная.

— Начни с честной, — сказал Пьер. — Хорошие новости я сейчас плохо перевариваю.

— Честная в том, что ты официально стоишь в столбце «проблемные активы», — сказал Виктор. — После той истории с бомбой, после твоих тонких намёков на связь. Человек по имени, который сидит где-то между отделом рисков и службой безопасности, очень хотел бы, чтобы ты стал «трагической потерей в ходе операции».

Пьер кивнул. Ничего нового.

— Стараться начали уже, — сказал он. — Только у них руки кривые.

— Поэтому я здесь, — продолжил Крид. — Потому что кривые руки наверху создают рабочие места для таких, как я.

— И приходим мы к хорошей новости, — сказал Пьер. — Я всё ещё кому-то нужен?

Виктор чуть улыбнулся.

— Оказывается, да, — сказал он. — Есть структура, которая внимательно смотрит на то, как корпорация ведёт свои дела в этом регионе. И как она обращается со своими «расходниками». Им не нравится ни то, ни другое. Им нужен человек на борту, который сделает маленький, но важный шаг. А ему за это дадут то, чего у тебя давно нет.

— Секрет бессмертия? — хмыкнул Пьер.

— Нет, — сказал Виктор. — Иммунитет.

Слово прозвучало странно. Почти физически.

— От чего? — уточнил Пьер. — От пуль? От взрывов? От дурости начальства?

— От охоты, — сказал Крид. — Если дела пойдут так, как им кажется, корпорация скоро будет сильно занята тем, чтобы забрать свою жопу из огня. Не до того им будет, чтобы гоняться за парой лишних легионеров. Но только при одном условии: сначала нужен удар по нервной системе. Ты стоишь очень близко к одной из проводящих точек.

Пьер прислонился к контейнеру, скрестил руки.

— Давай конкретнее, — сказал он. — Я не люблю загадок. Особенно тех, которые начинаются словами «есть структура».