— Вот и отлично, — сказал командир. — Тогда отдыхайте. Пока нам дают спать. Через пару дней у нас будет новый брифинг. И новые цели.

Он ушёл, оставив дверь приоткрытой.

Пьер сел на свою койку, уставился в пол. В голове всё странно успокоилось. Решения за него уже приняли. Всё, что оставалось, — сделать свою часть. То, в чём он действительно был хорош.

Меня не спасли, подумал он. Меня просто оставили в пользовании. Как винтовку, которую ещё рано списывать.

Где-то внизу гудел порт. Над морем уже не было видно огненного факела — только сероватое пятно дыма на горизонте, растворяющееся в жарком воздухе. Новый день вступал в свои права. И где-то там, за линией воды, те, по кого их скоро отправят, ещё не знали, что их уже включили в чьи-то планы и таблицы.

Зато он знал. И этого, как ни странно, было достаточно, чтобы наконец захотеть спать.

Жара в ангаре висела, как влажное одеяло.

Утро ещё толком не началось, солнце только поднималось над портом, но внутри уже было душно. Бетонный пол отдавал вчерашним теплом, воздух пах соляркой, металлом, потом и несвежим кофе. Над головами гудели лампы, белый свет резал глаза, превращая всё в одно большое серо-жёлтое пятно.

Стулья поставили рядами, как в школе. Команда расселась неровной дугой: кто прямо, кто развалившись, кто на пол-оборота. У стены, чуть в стороне, опёрся плечом Михаэль, как всегда выбрав позицию, откуда видно и людей, и выход. Рено занял стул у прохода, уткнувшись кулаками в колени. Джейк ёрзал, то вытаскивая из кармана жвачку, то пряча обратно. Трэвис сидел, закинув руку на спинку соседнего стула, с ленивой улыбкой, за которой торчали привычные иголки. Дэнни держался прямо, как на строевом смотре, только глаза были потемнее обычного.

Пьер сел ближе к середине, чтобы видеть и доску, и лица вокруг. Он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Внутри него было странное спокойствие, словно он только что прошел через бурю, но не почувствовал ни ее силы, ни последствий. Его сердце билось ровно, дыхание было глубоким и размеренным. Он знал, что его только что официально записали в категорию «действовал в рамках допустимого риска», но внутри ничего не дрогнуло. Возможно, это была усталость, накопившаяся за долгие часы работы, или же он наконец-то научился принимать себя таким, какой он есть. Пьер закрыл глаза, позволяя себе на мгновение раствориться в тишине, и почувствовал, как напряжение покидает его тело.

У передней стены стоял массивный деревянный стол, покрытый толстым слоем полировки, который придавал ему строгий и деловой вид. На столе расположились проектор с ярким лучом, направленный на стену, ноутбук, подключённый к проектору и готовый к демонстрации, кувшин с прохладной водой и несколько пластиковых стаканов, аккуратно расставленных рядом. Рядом со столом возвышалась белая доска с меловой поверхностью, на которой уже были начерчены линии и стрелки, указывающие на ключевые моменты презентации. Карим, опирался на край стола, слегка наклонившись вперёд. В руках он держал маркер, задумчиво перебирая его пальцами, словно готовясь к следующему важному моменту. Его взгляд был устремлён на экран, где медленно проявлялась первая диаграмма.

Когда вошёл Маркус, в ангаре сразу стало тише. Он шёл, как всегда: ровный шаг, лицо без лишних эмоций, в глазах — то самое упрямое спокойствие человека, который уже принял больше решений, чем хотел бы. За ним появился Блэйк, свежий, выглаженный, как будто его привезли не с той же базы, а из кондиционированного офиса где-то на другом конце планеты. Рядом с ним — ещё один в костюме, помоложе, с ноутбуком под мышкой, и офицер портовой безопасности в форме.

— Сидим, — бросил Маркус, когда кто-то было попытался подняться. — Не парад.

Он занял место сбоку от стола, скрестив руки и слегка наклонив голову, словно обдумывая что-то важное. Блэйк, стоявший у доски, положил папку на стол и медленно обвёл взглядом класс. Его глаза задержались на Пьере, который сидел в третьем ряду, с лёгкой полуулыбкой на лице. В этом взгляде не было ничего лишнего или угрожающего — просто спокойная отметка: жив, на месте, готов. Пьер, уловив это мгновение, слегка кивнул в ответ, словно подтверждая, что он здесь и готов к тому, что бы ни предложил Блэйк.

— Итак, господа, — сказал он голосом, от которого сразу стало чуть прохладнее. — Добро пожаловать на следующий уровень вашей работы.

Джейк тихо фыркнул, но вслух ничего не добавил.

Проектор загудел, на белой поверхности вспыхнула карта. Серое море, рваная линия берега, несколько отметок. Спутниковое фото, столько раз виденное в новостях и сводках: выжженные холмы, пыльные дороги, крошечные пятна строений. Этот пейзаж был знаком каждому жителю региона, он стал символом долгих лет напряжённости и конфликта. Казалось, что война не закончится никогда, и каждый день приносил новые разрушения и страдания.

— Красное море, район, который вы и так уже знаете, — продолжил Блэйк. — Здесь, здесь и здесь, — он обвёл красным маркером три точки на берегу, — по данным наших и партнёрских источников, находятся малые базы пиратских групп, связанных с теми, кто атакует конвои в проливе. Не все атаки идут оттуда, но часть — да. Экипировка, вооружение, люди.

Карим кивнул, глядя на карту.

— Названия совпадают, — сказал он. — Эти деревни давно ходят по спискам. Некоторые старики там знают пиратов по именам.

— Раньше, — продолжил Блэйк, — наша политика заключалась в том, чтобы действовать исключительно реактивно. Сопровождать, отбиваться, документировать. Инцидент, который вы пережили, ускорил обсуждение вопроса, который давно висел в воздухе: стоит ли ударить по источнику угрозы, а не только по её симптомам.

— И кто победил в споре? — лениво спросил Трэвис. — Те, кто «не стоит», или те, кто «давайте бахнём»?

— Победили те, кто считает, что дешевле один раз вложиться в операцию по сдерживанию, чем постоянно платить за эскалацию, — сухо ответил Блэйк. — А это означает следующее: будет сформирована группа быстрого реагирования для работы по берегу. Небольшие вылазки, точечные удары по складам, технике, ключевым людям. Без открытой атрибутики, без официального присутствия.

Он посмотрел по лицам.

— По факту — вы, — закончил он.

Тишина была плотной, почти осязаемой. Она не оглушала, не давила на уши, а обволакивала, словно густой туман. Новость не шокировала, а, скорее, подтверждала худшие опасения. Слишком логично всё было — слишком предсказуемо. После того как ты пережил ночь, когда небо казалось разорванным, а факел полыхал ярче солнца, следующий шаг редко оказывается шагом к гуманизму. В такие моменты тьма и свет переплетаются, и сложно понять, где заканчивается одно и начинается другое.

— Юридический статус? — первым спросил Михаэль.

— Формально вы останетесь теми же: частная охрана морских конвоев, — сказал Блэйк. — Никаких официальных сухопутных операций компания не проводит. На бумаге вы будете «поддерживать безопасность прибрежной инфраструктуры». В реальности…

Он развёл руками.

— В реальности вы будете делать то, что умеете лучше всего.

— То есть, если что-то пойдёт не так, — уточнил Джейк, — нас там не было?

— Если что-то пойдёт совсем не так, — поправил его британец, — не было никого. Ни вас, ни нас, ни их. Вы понимаете, как это работает.

— Вопрос логистики, — вступил Маркус. — Высадка, эвакуация, прикрытие. Мы что, будем ездить к ним на катере, стучаться в дверь и говорить: «Здравствуйте, мы сдерживание»?

По залу пробежала сухая смешинка не переходящая в откровенное ржание толпы наёмников. Напряжение чуть дёрнулось, но не ушло.

— Отработка схемы идёт, — сказал Блэйк. — На первом этапе вы будете действовать с плавающей базы, переоборудованного судна, которое уже вводится в строй. Оборудование, точки сбора, запасные маршруты отхода — всё будет. Мы не заинтересованы в том, чтобы просто слить вас в первый же рейд.