— Это нормально, — сказал он. — Не хотеть это нормально. Хотеть это уже диагноз.

Дэнни поднял глаза.

— Тогда почему мы вообще это обсуждаем?

Маркус посмотрел на море. На караван. На линию горизонта.

— Потому что если мы этого не сделаем, — сказал он, — это сделает кто-то другой. И сделает хуже. Или не сделает вообще, и тогда мы будем отбиваться здесь каждую неделю, пока кто-то из нас не станет статистикой.

Пьер услышал в этом не оправдание. Выбор между двумя неприятными вариантами. Как всегда.

— Моё мнение, — сказал Пьер, когда пауза стала слишком длинной. — Если есть шанс перерезать им снабжение, это уменьшит количество лодок. Не до нуля. Но меньше. А меньше это уже жизнь для других и торговли.

Карим медленно поднял глаза, его взгляд встретился с собеседником. В глубине его темных глаз мелькнула тень сомнения, смешанная с решимостью. Он нахмурился, обдумывая слова, которые хотел произнести. В этот момент он чувствовал, как воздух между ними становится тяжелее, наполняясь напряжением и ожиданием.

— И цена?

Пьер пожал плечами.

— Цена будет в любом случае. Просто вопрос, платим мы её здесь, на воде, или там, на берегу.

Ричард стоял рядом и молчал. Он уже получил своё. Он уже донёс приказ. Ему было всё равно, что они решат, если он сможет написать «группа приняла решение» и поставить подпись.

Маркус выдохнул.

— Решение такое, — сказал он. — Мы идём. Но только при условиях. Первое: караван передаём официально соседней группе, без дыр. Второе: работаем максимально тихо. Третье: никакой охоты на людей ради мести. Мы идём за железом и доказательствами. Если по нам стреляют, мы отвечаем. Если нет, мы не устраиваем фестиваль.

Рено поднял ладони.

— Я за железом, честно. Я люблю железо.

Маркус посмотрел на него.

— И любишь огонь.

— Это бонус, — признался Рено.

Маркус повернулся к Ричарду.

— Окно ночью. Координаты. Подробности.

Ричард кивнул.

— Я передам. И подготовлю бумажную часть. Плюс связь с партнёрами по берегу. У нас будет точка высадки, — он пролистнул. — Вади. Небольшое русло, знакомое по профилю. Тихое место. Без огней.

Дэнни заметно напрягся.

Пьер понял почему. Вади. Слово, которое пахло прошлой ночью.

Маркус тоже заметил.

— Дэнни, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Если ты не можешь, скажи сейчас. Я не потащу тебя туда, если ты сломаешься в момент, когда надо работать.

Дэнни сжал зубы.

— Я могу, — сказал он. — Я просто… не хочу.

— Никто не хочет, — повторил Маркус. — Тогда готовься.

С этого момента день вновь превратился в нечто неопределённое, в «между». Теперь это было «между» морем и берегом, где волны нежно касаются песка, а ветер играет с прядями волос. В этом промежутке, где границы размыты, можно почувствовать свободу и спокойствие, словно сам мир замер, позволяя насладиться этим мигом. Здесь нет ни начала, ни конца, ни прошлого, ни будущего — только настоящее, полное тайн и возможностей.

Пьер пошёл в оружейный модуль. Проверил винтовку, магазины, оптику, ремень. Положил ещё один магазин, хотя Михаэль и так бы сказал «возьми больше». На берегу патронов всегда мало. На берегу всё всегда мало, кроме ошибок.

На палубе Джейк тащил коробки с лентами.

— Если я умру ночью, — сказал он Пьеру, — напиши на моей могиле: «он хотел выходной».

— Я напишу: «он получил его», — ответил Пьер.

Джейк усмехнулся.

Трэвис, стоя на корме катера, методично проверял все крепления. Его руки двигались быстро и уверенно, но в глазах читалось напряжение. Он тихо бормотал себе под нос, словно разговаривая с невидимым собеседником. Ветер трепал его волосы, а волны мягко бились о борт, но Трэвис не обращал на это внимания. Он знал, что вода может быть непредсказуемой, и каждая мелочь могла обернуться катастрофой. Его пальцы замерли на мгновение, когда он заметил едва заметное ослабление одного из болтов. Он тихо выругался, его голос был полон раздражения и тревоги. Трэвис понимал, что доверять воде можно только на свой страх и риск, и сегодня он был готов к любым неожиданностям.

Карим сидел у поручня и что-то писал в телефон, но не отправлял. Потом стёр. Потом снова написал. Это было похоже на молитву, только без адресата.

Рено раскладывал своё добро. У него всё было аккуратно, как у хирурга. Это и пугало. Люди, которые любят взрывы, обычно не бывают аккуратными. Рено был исключением.

Маркус поднялся на мостик. Пьер видел его спину. Командир говорил с капитаном, с радистом, с Ричардом. Планировал так, будто план может приручить хаос.

Солнце шло к закату. Море оставалось тем же: плоское, равнодушное, свинцовое.

Пьер снова поймал себя на мысли о двух колонках. Сегодня они не просто ставили галочки. Сегодня они собирались дописать новые строки. И, возможно, вычеркнуть чью-то фамилию.

Он посмотрел на горизонт, туда, где начиналась земля. Там была чужая ночь. И их работа.

И самое мерзкое было в том, что всё это снова выглядело логично.

Кают-компания была забита плотнее обычного.

Кондиционер гудел над головой, гоняя по тесному помещению тёплый воздух с запахом пота, стиранной формы и растворимого кофе. Стол посередине завалили кружками, пустыми пачками из-под сухпайков и распечатанными картами района — всё это сдвинули к краю, освобождая место перед большим экраном на стене. Экран пока светился просто синим, с логотипом корпорации в углу, но от этого легче не становилось.

Пьер сидел сбоку, на скамье у стены, спиной к металлу. Рядом устроился Рено, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Джейк напротив, как всегда полулёжа, с ногами на соседнем стуле, но на этот раз даже он не шутил. Дэнни — ровная спина, локти на коленях, пальцы сцеплены в замок, будто он снова на занятии по тактике в Вест-Пойнте. Карим крутил в пальцах сигарету, хотя курить здесь нельзя было. Трэвис жевал что-то без аппетита, просто чтобы занять рот.

Ричард стоял ближе всех к экрану. Без своей вечной папки, только с планшетом и проводом к ноутбуку, который нервно моргал индикатором. Лицо у него было чуть бледнее обычного, очки съехали к кончику носа. Маркус — у входа, плечом к косяку, как на построении: не сидя и не по стойке «смирно», а между, в положении «готов в любой момент послать всё к чёрту, но пока держится».

— Напоминаю, — сказал Ричард, глянув на них поверх очков, — микрофоны будут у меня и у Маркуса. Остальные — молчат, пока к вам не обратятся. Особенно, — он посмотрел на Джейка и Трэвиса, — некоторые.

— Я вообще человек скромный, — пробормотал Джейк. — Иногда даже слишком.

— Вот сегодня и потренируешься, — отрезал Ричард.

Экран моргнул. Синий цвет сменился на серый, потом всплыло окно видеоконференции. Крошечные квадраты, куча мелких надписей, проигрыватель соединения. В конце концов картинка стабилизировалась.

На экране было три лица.

Слева — женщина лет сорока, в строгом пиджаке, за спиной стекло и закатный небоскрёб. Лицо ухоженное, холодное, с правильной улыбкой, которая сейчас была выключена. Над её окном висела подпись: «Лора Хоук, региональный директор». По центру — мужчина постарше, седина, очки в толстой оправе, в комнате с книжными шкафами. «Доктор Нортон, отдел рисков и комплаенса». Справа — военный, короткая стрижка, форменная рубашка, флаг на стене. Подпись: «Капитан Андерсон, liaison».

Выглядели они так, будто собрались на семейный совет, где обсуждают неслушающегося ребёнка, который в очередной раз подрался во дворе.

— Добрый день, — первой заговорила Лора. Голос ровный, гладкий, как стекло. — Надеюсь, связь стабильная.

— Вас слышно, — ответил Ричард. — Судно «Гелиос-7», охранная группа «Альфа». Командир Маркус Тейлор, координатор Ричард Вебстер, личный состав в сборе.

— Прекрасно, — кивнула Лора. — Тогда перейдём сразу к делу. Времени немного.

Пьер отметил, как у Маркуса чуть напряглась линия челюсти. Фраза «времени немного» от таких людей обычно означала, что времени как раз дохрена, но тратить его они не привыкли.