Он поднял конверт. — Африка, Зона, Красное море… Чёрт с ним. Добавим ещё одну странную войну в коллекцию.

— Отличный слоган, — кивнул Виктор. — «Ещё одна странная война».

— Только не вздумай назвать меня избранным, — предупредил Пьер. — Я за такие слова обычно бью в лицо.

— Ты не избранный, — спокойно ответил Крид. — Ты просто до сих пор жив. А в нашем бизнесе это уже квалификация.

Вылетели через сутки.

Пока команда прожигала свои остатки и спорила, кто куда свалит, Пьер уже таскал сумку по военному сектору небольшого, но зубасто охраняемого аэродрома. Никаких duty free, никаких счастливых туристов. Пара людей в гражданском, пара в форме, короткие команды, проверка документов, холодные взгляды.

Военный борт шёл не прямой линией, сначала был промежуточный пункт, потом уже Япония. Для Пьера всё сливалось в привычный набор: тесный салон, запах керосина и пота, монотонный гул двигателей, серые кресла, люди, которые умеют засыпать с пристёгнутыми ремнями и просыпаться по одному щелчку.

Виктор почти весь полёт молчал, листал на планшете какие-то файлы. Иногда бросал короткие реплики, но никакой болтовни. Главное они обсудили в баре.

Когда самолёт пошёл на снижение, Пьер посмотрел в иллюминатор. Внизу тянулась ровная светлая линия берега, аккуратные прямоугольники домов, ровные полосы дорог. Никакой пыли, никакого хаоса. Всё как на картинке.

База встретила их по учебнику.

Бетонная полоса, фонари ровными рядами, вдали темнеют ангары. На флагштоке — звёздно-полосатый, рядом — голубой флаг ООН. Чуть поодаль — щит без надписи, только круг с похожей на цифру 28 эмблемой, стилизованной под перекрестие прицела.

Воздух влажный, тяжёлый, но не душный, пахнет океаном и керосином. Где-то тарахтят генераторы, по перрону ползёт маленький тягач с тележкой, солдаты перекрикиваются на своём упрощённом английском.

— Добро пожаловать в цивилизацию, — сказал Виктор, вставая в проход. — В её специфическом издании.

— Япония, база США, отдел ООН, охота на гулей, — перечислил Пьер. — Если бы мне десять лет назад сказали, что это будет частью моей служебной характеристики, я бы советовал этому человеку меньше пить и больше спать.

— Десять лет назад тебя тоже отправляли не туда, где спокойно, — напомнил Крид. — Просто тогда в приказе писали «стабилизация ситуации». Сейчас будут писать «контроль нестандартных угроз». Суть одна и та же: ты идёшь туда, где никому не хочется быть.

Они спустились по трапу. К ним уже шёл человек в форме без знаков различия, с планшетом и лицом человека, который привык встречать странные рейсы и ещё более странных пассажиров.

— Мистер Дюбуа, — сказал он по-английски, сверяясь со списком. — Добро пожаловать. За вами закреплён жилой модуль. Завтра — медкомиссия, психотесты и вводный брифинг по двадцать восьмому отделу.

Пьер на секунду задержал взгляд на океане. Вдалеке, за бетонными границами, чернела полоска воды. Обычное море. Оно не знало, что где-то к юго-западу по нему всё ещё ползут суда под флагом корпорации, которой он аккуратно сломал пару нервов.

— Красное море, — тихо сказал он себе, — закончится здесь.

Он подхватил сумку, закинул на плечо и пошёл следом за Виктором к зданию с голубым флагом.

Где-то в штабах Бангладеш уже рисовали на карте новые точки исчезновений. Где-то в Нью-Йорке дежурный механически ставил визы на документы, не вчитываясь в слово «неклассифицированное». Где-то на серверах бывшей корпорации плавали странные ошибки в логах, и кто-то аккуратно называл их «аномалией».

А у Шрама начиналась новая война. Не с пиратами и не с корпорациями. С тем, что раньше рассказывали в страшных сказках, а теперь стояло в служебных записках.

Эпилог третьего тома не заканчивался героическим боем и красивой смертью. Он заканчивался дверью, которая тяжело закрылась за Пьером в коридоре американской базы, и короткой фразой Виктора:

— Привыкай, Пьер. Теперь в прицеле у нас не только люди.

КОНЕЦ