— Конкретика, — попросил Маркус. — Что вы хотите от нас теперь?

— Пока — продолжать сопровождение, — сказала Лора. — Но параллельно мы готовим для вас отдельное задание. Связанное не только с пиратами, но и с теми, кто поставляет им информацию и прикрытие с суши.

Она на секунду посмотрела в камеру так, будто видела только одного человека. — С вашим опытом работы по складам вы… подходите.

Пьер почувствовал, как у него внутри что-то сжалось. Склад. Деревня. Мужик в вади. Пожар над песком.

— То есть, — ровно уточнил он, — вы хотите ещё один «склад». Только в другой обёртке.

— Мы хотим, — сказала Лора, — снизить количество атак на суда. Средствами, которые у нас есть. Вы — одно из этих средств.

В этом была честность. Холодная, неприятная, но честность.

— У меня один вопрос, — сказал Маркус. — Вы хотите, чтобы мы в следующий раз не оставляли никого живым?

Лора посмотрела на него пару секунд, потом чуть приподняла бровь.

— Мы хотим, чтобы вы минимизировали риски для наших клиентов и нашей репутации, — ответила она. — Каким именно образом — зависит от обстановки и вашего профессионального суждения. Но если вы оставляете кого-то живым, будьте готовы к тому, что этот кто-то может в следующий раз стрелять по вам.

Она сделала паузу. — Это всё, капитан Тейлор. Ричард, вы останетесь на линии после завершения, обсудим некоторые детали отчётности. Остальным — отдыхать и готовиться. В регионе сейчас не то время, когда можно расслабляться.

— Когда-нибудь оно вообще бывает? — не выдержал Джейк.

На этот раз Лора позволила себе почти-улыбку:

— Когда-нибудь — да. Но не сегодня.

Экран мигнул. Картинка погасла, оставив снова синий фон и логотип. В кают-компании стало вдруг слишком тихо. Даже шум двигателей ощущался как-то отдельно, чужим слоем.

— Ну, — сказал Джейк, первым нарушая тишину, — зато нас похвалили. Между строк. Где-то очень далеко.

— Между строк обычно пишут то, что не хотят говорить вслух, — заметил Карим. — А вслух они и так сказали достаточно.

Ричард выдохнул, как будто всё это время держал воздух.

— Маркус, — сказал он. — Останешься на пару минут. Надо пройтись по формулировкам.

— Пройдёмся, — кивнул тот.

Остальным он махнул:

— Всё. Свободны. Через час — смена по расписанию. Мы всё ещё охрана, а не клуб по интересам.

Они поднялись почти одновременно. Скамьи заскрипели, кружки зазвенели. Кто-то потянулся, кто-то ругнулся вполголоса, кто-то просто молча пошёл к выходу.

Пьер задержался на секунду, глянув на застывший логотип на экране. Белые буквы на синем фоне, красивый слоган про безопасность и будущее.

*Безопасность у них в отчётах,* подумал он. *А будущее — в колонке «расходы».*

Рено толкнул его плечом.

— Пошли, Шрам, — сказал он. — Пока у нас ещё есть час, когда можно просто смотреть на море и делать вид, что мы обычные моряки.

— Мы никогда не были обычными моряками, — ответил Пьер.

— Тем интереснее, — пожал плечами Рено.

Они вышли из кают-компании в коридор, где пахло металлом и далёкой солью. Мир сузился до привычного корабельного: узкие проходы, низкий потолок, гул под ногами. Экран с лицами остался позади, но разговор оттуда ещё продолжал звучать в голове.

«Вы — одно из средств».

Он всегда знал это. Просто сегодня ему об этом напомнили чужим голосом с хорошей связью.

Палуба дышала жаром, словно металл решил, что тоже живой.

Солнце уже поднялось высоко, свет бил в глаза, отражаясь от воды и белёных частей надстройки. Море стало ярче, жёстче, волна шла короткая, нервная. Ветер тянул запах солёной пены, дизеля и чего-то ещё — того самого тонкого привкуса гари, который въедается в нос так, что потом его чувствуешь даже в чистой комнате.

Пьер опёрся спиной о тёплый бортик, закурил. Дым пошёл в сторону, тут же рвущийся на клочья ветром. Сигарета горела быстро, как будто спешила догореть раньше, чем их снова загонят в работу.

Рено стоял рядом, локтями на леере, смотрел вперёд. Его тёмная кожа уже блестела потом, футболка прилипла к спине. Сигарету он держал в уголке рта, зубами, словно боялся, что её выдернет первый же порыв.

— Ненавижу эти видеоконференции, — сказал он, не отрывая взгляда от горизонта. — Когда по тебе стреляют, всё ясно. Или ты, или ты. А когда на тебя смотрят три морды в дорогих очках, хочется кого-нибудь из них тоже в колонку записать.

— В «наши» или в «их»? — спросил Пьер.

— В «случайные потери», — хмыкнул Рено. — Чтоб потом в отчёте писали: «непредвиденное взаимодействие с представителями менеджмента».

Пьер усмехнулся одними уголками губ, затянулся глубже. Грудь на секунду наполнилась дымом, стало чуть тяжелее — и от этого даже спокойнее.

— Они хотя бы честно сказали, что мы у них как гаечный ключ, — заметил он. — До этого делали вид, что тут какая-то высокая миссия.

— Высокая миссия проста, — сказал Рено. — Чтоб грузы доехали, а бабки дошли. Всё остальное — декорации.

Дверь на палубу скрипнула. Вышел Дэнни. Без бронежилета, в форменной футболке, рукава закатаны, на запястье след от ремня часов. Лицо у него было не столько усталым, сколько перетянутым — как трос, который держит больше груза, чем должен.

Он остановился на секунду, оглядел их, потом подошёл ближе.

— Вы тут клуб «анонимных инструментов корпорации» устроили? — спросил он, пытаясь пошутить, но голос прозвучал сухо.

— Вступительный взнос — одна нервная система, — сказал Рено. — У тебя уже внесена.

Дэнни встал с другой стороны от Пьера, тоже облокотился о леер.

— Хотел спросить, — сказал он после короткой паузы, — я там внизу очень красиво себе подписал приговор?

— Это ты сейчас про что? — изобразил удивление Рено. — Про то, что у тебя ещё остались мысли? Да, корпорации такое не любят.

— Про то, что я сказал, — уточнил Дэнни. — В лицо людям, которые решают, кому жить, а кому работать до смерти.

— Если бы они увольняли всех, кто иногда думает, — сказал Пьер, — им бы некому было нажимать на кнопки. Не переживай. Максимум прилепят к твоему имени пометку: «склонен к моральным рассуждениям». Будут чаще ставить тебя на передовую, чтобы эта склонность быстрее выжигалась.

— Оптимистично, — скривился Дэнни.

Рено стряхнул пепел за борт.

— Слушай, лейтенант, — сказал он. — Ты, конечно, красавчик. Сказал всё прямо, без соплей. Но не строй иллюзий. Им не нужен ты как личность. Им нужен набор навыков с количеством часов налёта. Пока ты работаешь — тебя терпят. Как только сорвёшься — перепишут контракт на того, кто помоложе и поглупее.

— Я в курсе, — отозвался Дэнни. — Просто… если уже быть гайкой, хочется хотя бы знать, где тебя закручивают.

Он посмотрел на море. Волна ломалась о борт, вода уходила в сторону, оставляя белые полосы.

— Тебя это реально не гложет? — вдруг спросил он, повернувшись к Пьеру. — То, что мы тогда сделали с деревней. То, что сегодня сделали с лодками. То, что будем делать дальше.

Пьер допал сигарету почти до фильтра, бросил окурок за борт. Пламя мелькнуло и тут же погасло.

— Гложет, — сказал он спокойно. — Просто я не даю этому гноиться.

— Это как? — не понял Дэнни.

— Очень просто, — вмешался Рено. — У него в голове книжка. Слева — «что пришлось сделать», справа — «что делать не пришлось». Счёт идёт по страницам. Пока в правой колонке больше, чем в левой, он считает, что ещё не совсем скатился.

— Почти так, — согласился Пьер. — Только у меня там не книжка. Просто список. Люди, которых я убил, и люди, которых мог, но не стал. Сегодня там плюс сколько-то в обоих столбцах.

Он чуть пожал плечами. — Жить с этим легко не становится, но хотя бы можно не врать себе, что ты «герой».

— То есть ты реально ведёшь счёт? — тихо спросил Дэнни. — Не в рапортах, а в голове.

— Да, — ответил Пьер. — Это единственное, что я контролирую полностью. Не приказы, не цели, не задачи. Только свой спусковой крючок.