Оно подступало к поверхности. Я ощущала его колючие ростки по краям сознания, но вместо того, чтобы отталкивать и притворяться, будто его нет, я позволила себе увидеть его. Почувствовать. И отпустить.

Все потому, что теперь я была под защитой.

Рядом были Слоан и Мерседес – девушки, которые приняли меня в Святую Марию без осуждения. Те самые, кто поддерживал, когда я страдала из–за поступков Исайи, даже не зная всех деталей. Они стали моими подругами. И я дорожила ими так же, как они – мной.

Этой ночью Исайя дарил мне нечто особенное – возможно, даже не осознавая этого. Он подарил мне нормальность, в которой я так отчаянно нуждалась. Паузу. Передышку от всего, что тяготило. И я наслаждалась этим. Наслаждалась им. Нами. Смехом, лёгкими разговорами, в которых не было места страху, сожалениям или тревоге. Это делало меня сильнее. Будто он знал – мне нужен этот момент, чтобы залечить раны прошлой недели.

– Пошли сюда, – прошептала Слоан, уводя нас с протоптанной тропинки в чащу, где деревья и кусты сплетались в плотную стену.

Мы с Мерседес последовали за ней, укрывшись под высокой сосной. Мы прислонились к массивному пню и, раздвигая ветви, наблюдали – не появятся ли парни. Если они вообще дойдут сюда. Как они собирались найти нас в этом огромном лесу – загадка. Но я знала: рано или поздно они объявятся.

– Не могу поверить, что Шайнер мне такое сказал, – Мерседес вздохнула, подтянув колени к груди. – Настоящий козёл.

Слоан рассмеялась:

– Он просто хочет залезть к тебе в трусы.

– Может, потому что больше некому потешить его самолюбие? – Мерседес скрестила руки. – Он вообще ни разу не заговорил со мной на уроках. Для большинства парней в этой школе я будто невидимка.

Я наклонилась вперед:

– Так ты действительно наклонялась перед ним, как он сказал? За карандашом?

Она сжала губы и кивнула:

– Даже не подумала об этом.

– Значит, ты не невидимка. Просто он не пытался к тебе подкатывать, потому что ты не такая, как другие девчонки здесь.

Мерседес опустила глаза:

– В каком смысле?

– Ты добрая, Мерседес. Искренняя. Красивая, – я пожала плечами, называя вещи своими именами. – Парень вроде него просто стесняется. Ты не из тех, кто готов задрать юбку ради внимания. В тебе есть глубина. Это видно сразу.

Слоан кивнула:

– Она права. Он знает, что ты ему не по зубам. – Пауза. – Так и есть.

Я рассмеялась:

– То же самое касается и тебя, Слоан.

– Вранье, – она покачала головой. – Я не «добрая». Парни меня боятся, потому что я не терплю их дерьмо. Даже Бунтарей.

Мы смеялись, обсуждая, какие все мы разные. Это была правда. Такие непохожие – и все же идеально подходящие друг другу. Они стали мне настоящими подругами. И я знала: когда уйду, не оставив даже записки, в моем сердце останется крохотная пустота из–за них.

– Я буду скучать по вам... – Я замерла, как только слова сорвались с губ. Черт.

– Что? – Слоан нахмурилась, откинув волосы за ухо. – Типа, когда мы выпустимся?

Я поспешно кивнула, отводя взгляд. Видимо, сегодняшняя расслабленность сыграла со мной злую шутку.

– Да... Вы же с Мерседес подавали заявления в Лигу плюща, верно?

Мерседес выдохнула:

– Подавали, но это не значит, что нас возьмут.

– Возьмут, – уверенно сказала я.

Они обе заслуживали блестящего будущего. А я… Я не могла заглянуть дальше следующей недели.

– А какие у тебя планы? – Спросила Мерседес, пока Слоан молчала, погруженная в мысли. – Художественное? Миссис Фитц же предлагала помочь с портфолио?

Предлагала. Во время того разговора мне казалось, будто сердце проваливается в бездну.

– Да, мы работаем над этим, – солгала я.

– Это же потрясающе! – Мерседес всплеснула руками. – Она на каждом занятии хвалит твои работы. Даже тем, кто у меня в группе!

Щеки вспыхнули от гордости. Миссис Фитц действительно верила в меня. Разрешила приходить в мастерскую когда угодно (в рамках комендантского часа, конечно). Но правда была в другом. Я не собиралась показывать эти рисунки. Никогда.

– Тсс, – внезапно притихла Слоан, обрывая мои мысли.

В животе заурчало от возбуждения при мысли о руках Исайи на моей талии. Вчерашняя ночь не выходила из головы. Хотелось спросить, о чём он думал, когда его губы и пальцы исследовали места, до которых до этого дотрагивался лишь один человек… Но он мастерски отвлекал меня. И я, как всегда, поддавалась. Откладывала тяжелые разговоры. Жила настоящим. И это было так прекрасно.

– Только послушайте их... – Слоан тихо рассмеялась, пока мы слушали, как парни спорят, в каком направлении идти.

Мерседес наклонилась к нам:

– Давайте разделимся, запутаем их окончательно, а потом нападём, когда они меньше всего ждут.

– Да! – Слоан тут же согласилась. – Girl power, детка! (Прим. пер.: Girl power – это популярный феминистский лозунг и культурный феномен, подчеркивающий силу, независимость и уверенность женщин и девушек).

Я сдержанно рассмеялась, и мы втроем выбрались из–под дерева, запах сосны заполнил мои лёгкие. Слоан двинулась прямо, Мерседес – налево, а я осторожно зашагала направо. Я не знала, куда иду, и не хотела уходить слишком далеко – одна, я боялась, что на поверхность всплывёт то, о чём не хотела думать. Хотя сейчас я чувствовала себя легче, чем за последние недели, осторожность всё ещё сидела во мне.

Я крадучись подошла к огромному дереву посреди поляны и замерла, подняв глаза к звёздам. Уголки губ дрогнули в улыбке – я узнала это место. Развернулась медленно, опустив руки – гигантская куртка Исайи полностью скрывала мои бёдра. Глубокий вдох – и лёгкие наполнились ароматом его геля для душа с нотками древесного одеколона. Пахло безопасностью. И чем–то запретно–сладким. Я точно знала, где нахожусь. Там, куда он привёл меня в ночь предматчевого костра – когда рассказал о своем младшем брате Джеке. Первый раз, когда увидела его уязвимым. Первый раз, когда поняла: он такой же человек, как и я.

Я закрыла глаза, впитывая его запах, запрокинув голову к звёздам. Уйти от него будет невыносимо. Необходимо. Но невыносимо. Я не хотела уезжать – и от этого было ещё больнее. Так не должно было быть. Я должна была бежать от Ричарда, зализывая раны всего, что пережила. Но вместо исцеления я увозила с собой ещё более разбитое сердце.

– Ты должна была остаться со Слоан и Мерседес. Хорошо, что это я тебя нашёл.

Вскрик. Тело напряглось, голова резко опустилась. Я откинулась назад, встретившись взглядом с его тёмными глазами, затем опустилась к губам. Сердце забилось чаще. Мысли о разбитом сердце испарились. Я знала – такого больше не повторится. Подобное не случается дважды. Чувство, которое возникало при одном его взгляде, невозможно было описать словами. Мы были связаны чем–то, что ни он, ни я не смогли бы назвать.

Нас двоих свела судьба, только чтобы в конце разлучить силами, неподвластными нам.

Я развернулась в объятиях Исайи и обхватила его крепкую шею руками, вцепилась пальцами в волосы и притянула наши лица ближе. Он нежно поцеловал кончик моего носа, и я закрыла глаза, чувствуя его всем телом.

– Даже когда ты будешь далеко отсюда, я не перестану искать тебя, – его губы скользнули по моим. – Я найду тебя, Джем.

Я не стала ждать, пока он поцелует меня. Вместо этого я поцеловала его сама. Поцеловала жестко, словно это был наш последний поцелуй. Его хватка стала крепче, когда я провела языком по его рту, исследуя и пробуя, пытаясь запомнить каждую деталь этого момента. Я резко отстранилась и схватила его за руку, потащив глубже в лес, а его прикрытые веками глаза вопрошающе следили за мной.

– Что ты задумала?

Я усмехнулась, чувствуя себя смелее, чем когда–либо. – Помнишь, как мы были в этой части леса в прошлый раз?

Желание пульсировало в моих венах, и я тонула в потребности ощутить его руки на себе. Может, дело было в глотке водки, которая придавала мне храбрости, а может – в осознании, что наше время подходит к концу. Не думай, Джемма. Просто делай.